Техническая гибель Саяно-Шушенской ГЭС - это не просто крупная техногенная катастрофа, уже получившая название Гидрочернобыля. Это – начало гибели системообразующих отраслей жизнеобеспечения населения, 70 % которого живет в городах и полностью зависит от подачи тепла, воды и подвоза продуктов.
   
   С энергетической составляющей «Гидрочернобыля» все вроде бы ясно: на несколько лет, необходимых для полного восстановления ГЭС , бывшая единая энергосистема бывшего союза ( а теперь – свободный энергорынок) разом потеряла несколько процентов генерирующих мощностей, т.е шесть с лишним гигаватт.
   Но если во время достопамятного московского отключения (Чубайс: Власть тьмы )было достаточно заменить сгоревший трансформатор, то здесь веерные отключения - только начало. Особенно учитывая подход зимнего пика энергопотребления и качественное снижение устойчивости перегруженной энергосистемы.
   Кстати, опасность гидротехнических катастроф ничуть не меньше, чем ядерных, пример чему - гибель Нового Орлеана в результате прорыва защитной дамбы, построенной свыше полувека назад.( Новый Орлеан: уроки для России)
   Между тем, в РФ, помимо Саяно-Шушенской ГЭС, есть многие сотни километров т.н. «напорного фронта», т.е дамб, плотин, и т.п., прорыв которых чреват гибелью целых городов, расположенных на крупных реках. Состояние гидротехнических сооружений ( за которые раньше отвечал Минречфлот) критическое: многим объектам по шестьдесят- семьдесят лет без капремонта.
    Кстати, один из тактических приемов ядерной войны, отработанный при моделировании конфликтов – ядерные удары по плотинам, на порядок увеличивающие число жертв.
   Из энергетической составляющей катастрофы непосредственно вытекает экономическая составляющая.
   Как и в случае с газом и нефти, внутренние цены на которые уже превысили среднемировые, физический дефицит энергии будет устранен самым «естественным» для колониальной экономики способом: резким повышением энерготарифов, которое отсечет «лишних» потребителей ( Путин уже заявил о «подготовке предложений по ценообразованию» - ред.)
   Более чем вероятно, что наследники Чубайса продолжат линию, взятую дополнительно подхлестнут тарифы, затянув знакомую песню про «полный физический износ» всего ( всего!) оборудования, который якобы требует его полной экстренной и тотальной замены в течение нескольких лет, за казенный счет и с закупками за рубежом. И реанимируют старую идею принудительно включить в тариф т.н. «инвестиционную составляющую», то есть включить в себестоимость не амортизацию, а капзатраты на будущие закупки оборудования по импорту ( представьте масштабы «откатов». Это значит, что у потребителя принудительно берут взаймы– причем не только без процентов, но и без отдачи вообще.
   Таким образом, в итоге тарифы вырастут далеко не на 5-7%, о которых уже заговорили официально, а минимум на 20-30%, а то и больше. Что , естественно, потащит за собой всю систему цен и тарифов.
   Следующая костяшка домино – подрыв возросшими тарифами конкурентоспособности остатков реального сектора, и без того придавленной климатическим, налоговым и коррупционным факторами. Что, в свою очередь, приведет к дополнительным увольнениям ( на тех же алюминиевых и ферросплавных заводах) и , соответственно, сжатию внутреннего рынка на фоне и без того нарастающего системного кризиса. И, безусловно, придаст качественно новую остроту всем кризисным явлениям.
   Следующий фактор эскалации «электрокризиса» - окончательное дробление энерговертикали, искусственно раздробленной на тысячи «генерирующих» и «распределяющих» юрлиц – при том, что за работу и, в особенность, устойчивость энергосистемы в целом не отвечает никто. Как и любая другая сложная искусственная система, электроэнергетика несводима к сумме элементов., как самолет не является суммой узлов и агрегатов.
    Техническая гибель Саяно-Шушенской ГЭС, переведя российскую энергетику в режим непрерывной техногенной катастрофы, наглядно показала, что бывает, когда физически единая система, какой по определению является бывшая ЕЭС, теряет единую систему управления.
   Человеческий фактор, как пресловутая «ошибка оператора» - любимый способ свалить катастрофу на погибшего в ней стрелочника – будь то летчик купленного у китайцев «аэробуса», дежурная смена в Чернобыле или погибший персонал Саяно-Шушенской ГЭС.
   Между тем, главный фактор безопасности любой крупной технической системы– качество и система подготовки не отдельного человека, а всего кадрового корпуса – от разработчиков до эксплуатационников. Замена профессионала дилетантом может быть незаметна с точки зрения количества, но сказывается в первую очередь на аварийности и безопасности.
    Между тем, характер аварии на ГЭС показывает, что причиной аварии стали грубые ошибки, попросту немыслимые для эксплуатационников старого поколения. Увы! За почти двадцать лет реформ наиболее опытные кадры реального сектора ( с опытом работы в доельцинские годы) либо ушли на пенсию по возрасту, либо уволились и ушли в более доходные места, либо просто умерли, а на смену им пришли люди принципиально худшей подготовкой и знанием отраслевой специфики. С учетом мизерной оплаты труда, на ключевые, с точки зрения техногенных катастроф, рабочие места приходят случайные люди.
   И это в равной степени относится не только к энергетике, в тосм числе и к ядерной), но и ко всем другим областям, начиная с действующего «правительства дилетантов», в котором ключевые посты занимают заведомые непрофессионалы.
   
   Кстати, именно кадровый фактор сыграл ключевую роль в Чернобыльской катастрофе ( обстоятельства которой до сих пор весьма мутны – академику Легасову явно помогли совершить самоубийство).Во всяком случае, незадолго до аварии Чернобыльская АЭС была передана из Минатома в Минэнерго, где ядерной и реакторной специфики не знали, да и отбор кадров был попроще. Результатом чего и стал пресловутый «эксперимент», в ходе которого были отключены системы безопасности.
   
   Характерно, что волну техногенных катастроф предсказывали уже давно – сразу после развала Союза ( возьмем хотя бы «Постперестройку» С. Кургиняна с соавторами, 1991 года издания). Однако девяностые годы показали, что при сохранении грамотных кадров ( они не уходили из чувства долга и по инерции) и сохранении централизации аварийность растет незначительно – даже при острой нехватке средств и ресурсов. Решающее для безаварийности значение имеет не физический износ, а качество персонала на опасных объектах и производствах.
   Настоящий коллапс техносферы начинается только сегодня, когда последние профессионалы либо вымерли, либо заменены «нужными» людьми наверху и случайными – внизу. Кадры действительно решают все – в том числе и в части самоуничтожения общества, неспособного поддерживать инфраструктуру собственного жизнеобеспечения
   Характерно, что начало горбачевских реформ странным образом совпало с целой полосой не связанных друг с другом крупных техногенных катастроф ( гибель «Адмирала Нахимова», Чернобыль и др.) . Однако в те годы наличие квалифицированных кадров позволило взять ситуацию под контроль.
   Сегодня же, вопреки горбачевским по стилю и духу заклинаниям президента и премьера о «развитии наукоемко сектора и нанотехнологий», все обстоит ровным счетом наоборот: не осталось не то что разработчиков мирового уровня, но зачастую элементарно грамотных эксплуатационников, способных поддерживать ключевую инфраструктуру жизнеобеспечения.
   Похоже, Медведев - действительно второе издание Горбачева.
   
    А. Ермолаев
   
    17.08.09
   
   
   Постскриптум.
    Недавно на Воронежскую АЭС вызвали из Москвы довольно большую группу ее разработчиков, в числе которых были люди не то что за семьдесят, но и за восемьдесят лет.
   Однако создать минимально необходимые условия работы для «последних могикан» то ли не смогли, то ли не захотели: на двадцать человек консультантов мирового уровня изыскали всего два (!) стула, которые после обеда исчезли. Будь у руководства АЭС хоть капля мозга, оно успело бы сесть на личный джип и привезти стулья и столы хоть из собственного дома: цена вопроса о безопасной эксплуатации АЭС явно превышает стоимость всей мебели в воронежских магазинах. Но источник жизненной силы дилетантов – в том, что они уверенно совершают ошибку за ошибкой, явно не ведая, что творят.
   
   Приложение: О состоянии гидротехнических сооружений в РФ        
      
   

Из стенограммы парламентских слушаний Комитета Государственной Думы

      
   

по энергетике, транспорту и связи на тему: "О состоянии и

      
   

законодательном обеспечении развития морского и внутреннего

      
   

водного транспорта России"

      
   

Здание Государственной Думы. Малый зал.

      
   

14 октября 2004 года. 14 часов.

      В.А.Попов, заместитель руководителя Федерального агентства морского и речного транспорта:    …В результате проведенной оценки уровня безопасности судоходных гидросооружений на внутренних водных путях установлено, что из 700 объектов только 43 процента из них имеют нормальный уровень безопасности, 50 процентов – пониженный, 6 процентов – неудовлетворительный.    Н.Г. Смирнов, президент Ассоциации судоходных компании. , быв. Рук. Департамента речного флота.    Хотел бы остановиться на проблеме исполнения уже принятых законов. Возьмем закон "О безопасности гидротехнических сооружений". Данную проблему сегодня достаточно полно изложили представители Минтранса.    Напомню две цифры: шесть процентов гидротехнических сооружений в неудовлетворительном состоянии и 56 % - в недостаточно нормальном состоянии. О чем идет речь?    Это высоконапорные гидротехнические сооружения: 45 метров напор - Павловский гидроузел, 32 метра - Химкинская плотина, Волжский каскад - от 16 до 20 метров. Что будет в случае аварии, лучше не говорить.     Поэтому выполнение Федерального закона "О безопасности гидротехнических сооружений" – это очень серьезно.    Статья 19: "Нарушением законодательства "О безопасности гидротехнических сооружений" является недостаточное финансирование мероприятий по обеспечению безопасности гидротехнических сооружений".    Долгие годы я работал заместителем министра по речному транспорту, и все эти годы все министры финансов говорили: "Вот подождите, водный налог будет, и все будет нормально".    Водный налог появился, и сначала его централизовали. Обсуждая бюджет на 2005 год в Государственной Думе, министр финансов сказал: "Мы водный налог полностью отдаем на безопасность гидротехнических сооружений".    Но посмотрим, что реально делается. На 86 процентов водный налог образуется за счет работы гидростанций. Основную часть напорного фронта держат речники. Мы, речники, держим напорный фронт, образуем потенциальную энергию для ГЭС, после чего вырабатывается электроэнергия и образуется водный налог, идущий на поддержание гидротехнической инфраструктуры. Федеральная энергетическая комиссия говорила: "Мы не можем увеличить ставку платы за электроэнергию, это социально значимый тариф».    Но сегодня, когда все это решено, зачем 7 - 8,5 миллиардов отдавать Минприроде?    Речь-то идет о копейках: если Минприроды забирает себе 7-8 миллиардов, то речникам надо добавить раз в пятнадцать меньше - где-то 500 миллионов рублей. Потому что безопасность гидросооружений требует особого внимания.    
   http://www.snd-su.ru/cgi-bin/rg.pl?param=div2&page=4&type=2431&what=1001