Настроение сейчас - стеб

Статья взята с сайта Комсомольская Правда.
Уже несколько месяцев наши зарубежные читатели донимают нас вопросом: «А гопники - это кто?» О внешности гопников у них есть смутные представления благодаря нашей рубрике Face Control: дескать, это такие русские ребятки типа «палец в рот не клади» с прыщавой кожей и тупыми лицами, на которых отражается только одна мысль: «Да клал я на тебя!» Этим парням комфортнее сидеть на корточках, чем стоять. Но, самое главное, это последние мужские особи на планете Земля, которым удается носить кожаные гангстерские кепки 1920-х годов с шиком - все остальные в таких кепках похожи разве что на педиков из театрального училища, репетирующих какой-нибудь мюзикл.

Гопники круты тем, что в их мире нет места самоиронии. Чего-чего, а аутентичности у них не отнимешь. В эпоху, когда аутентичность - самое ценное и редкостное качество, гопники занимают верхнюю ступеньку иерархии крутизны в мире. Доказательство аутентичности гопников - их фантастически отважные вкусы: смесь безвкусицы, угрозы и присущего «третьему миру» крикливого шика, наглость которого и во сне не приснится даже самому авангардному-разавангардному из западных «продвинутых людей»: в их буржуазных белых ручках он мигом обернется безобидным китчем.

Даже тот факт, что гопники любят врубать техно на всю катушку, петь дерьмовые песни под караоке в дешевых кафешках с цветомузыкой или носить дешевые остроконечные кожаные ботинки под стать своим кепкам-таблеткам в стиле регтайма 1920-х, не может отнять у них статуса самых опасных подонков из числа белого населения всего белого света.

Но история российских гопников - отнюдь не незамысловатый гимн в честь вида аутентичной крутизны, который пока не открыла для себя буржуазия. Напротив, это трагедия, достойная по своему масштабу большой литературы. Подобно старому Югу у Фолкнера или уходящим в прошлое дворянам-помещикам у Толстого российские гопники - герои трагического сказания о вымирающей породе людей, когда-то столь гордых собой.

Когда в путеводителе какой-то народ называют «гордым», это обычно эвфемизм, означающий «скорее звери, чем люди». Что касается гопников, то они действительно до людей вряд ли дотягивают, и именно в этом состоит их похабное очарование.

Взять хоть само слово «гопник». «Гоп» звучит злобно, тупо и смешно, но не настолько смешно, чтобы вы осмеливались смеяться гопнику в лицо. Это слово веселит в поездке, когда вы надежно забаррикадировались в своей машине, стекла подняты, дверцы заперты, нога - на педали газа, а дети и жена в ужасе вопят: «Только не останавливайся на «красный»!»
Как и когда возникла культура гопников?

Слово «гопник» не было остроумным изобретением поэта. В его основе, как и в основе многих других чудесных русских слов, лежит аббревиатура: «Государственное общежитие пролетариата». Добавьте к «Г.О.П.» суффикс «ник» - и новый биологический вид готов.

А родился он, если верить легендам, после большевистского переворота. Согласно самым надежным источникам, которыми мы располагаем (а это мнение вокалиста группы «Ленинград» Шнура), гопники приезжали в 1920-х годах в Петроград в поисках работы. По происхождению они были крестьянами или вовсе безземельной голью перекатной. Они вываливались толпами из поездов и при везении находили себе пристанище в недавно перестроенных общежитиях, где превращались в первых local ghetto gangstas Советской России.

У вида «гопник обыкновенный» даже был свой конкретный ареал обитания - Лиговский проспект, дом 10. Собственно, это гостиница, ныне называющаяся «Октябрьская», которую советские власти сделали общежитием для приезжих пролетариев, а гопники на свой лад превратили в коллективистский бандитский клуб. Поскольку они и у себя-то в деревнях были аутсайдерами, часто детьми из неполных семей, а многие уже имели на счету мелкие преступления, если не что похуже, коренное население Петрограда, а потом Ленинграда относилось к гопникам брезгливо. Они вошли в легенды как блатари и фартовые, которых не могла сломать даже советская система. У них был свой кодекс чести, они жили по собственным правилам, у них были свои татуировки на пальцах, свои моды. Они представляли собой нечто типа касты «воров в законе» в мире правонарушителей-«хулиганов».

Со временем, когда специфическая мода, сленг и мировоззрение гопников распространились среди низших классов населения страны, значение слова изменилось. Теперь слово «гопник» обозначало не крутого деревенского парня из здания, где потом разместилась гостиница «Октябрьская», а любого сомнительного типа с бритой головой, в куртке из толстой кожи, дурацких кожаных ботинках и бессмертной кепке-таблетке.

Так же можно было назвать любого парня, который сидит на корточках во дворе, одетый в спортивный костюм и тапочки, отхлебывает из горла «Жигулевское» и лузгает семечки, а иногда орет на жену, чтобы она заткнулась, потому что у нее-то никаких забот нет - знай только вывози ребенка на прогулку в подержанной турецкой коляске, которую он увел от чужой хаты...

В 1990-х казалось, что гопники вскоре завладеют если не всем миром, то по крайней мере одной шестой суши на нашей планете. Гопники правили бал во всех прославленных 11 часовых поясах России - от холла ныне снесенной гостиницы «Интурист» всего в паре сотен метров от Красной площади до окаймленной коммерческими киосками набережной во Владивостоке и во всех географических точках между ними. Гопники, или российские мужчины, перенявшие стиль гопников, нахлынули во все сферы жизни, от «biznes», где они играли роль «шестерок» и пушечного мяса, до политики, где в качестве депутатов от ЛДПР они образовали ядро сопротивления западному влиянию.

Вся нация ушла в гопники: бритые головы, суровые лица, на которых читалось: «Я зону топтал!» - и необыкновенный дар выбирать самую безвкусную одежду, сколько бы она ни стоила. Некоторые сменили кожаные куртки и олимпийки на коричневые блейзеры от Hugo Boss. Но они не могли удержаться от соблазна дополнять все это блестящими мульками: золотыми цепями на руках и шее, навороченными часами, которые при всей их подлинности так блестели золотом, что казались скорее грошовой вьетнамской подделкой.

Самое же замечательное, что 1990-м годам вторил идеальный гопнический саундтрек: дерьмовое техно, нон-стопом гремевшее из каждого ресторана, каждого киоска с шаурмой, из каждых «Жигулей» или угнанного «мерса», из каждого гостиничного номера, приспособленного под «ofis». Куда бы тебя ни заносило в России 1990-х, от плохого техно просто не было спасения.

Но никто тогда не осознавал, да и сегодня осознают лишь немногие, что 1990-е годы были не столько взлетом Нации Гопников, сколько Началом ее Конца.

***

Вымирающий вид россиян

Если вы следите за русской блогосферой, то вам покажется, что в России гопники настолько вездесущи, что вот-вот расплодятся сверх всякого предела, хлынут через границы и захватят Китай. Куда ни ткни, на сайтах издеваются над русскими гопниками или осмеивают их так рьяно, что это уже переходит в славословие. Нам следовало бы заранее знать, исходя из нашего западного опыта, что происходит всякий раз, как продвинутые люди открывают для себя какую-нибудь «аутентичную» субкультуру низшего класса. Считай, что субкультура мертва, сдохла, пошла прахом. Собственно, в этом и смысл нашей статьи: мы хотим не только познакомить мир с Гопником, но заодно и известить о его, Гопника, трагической смерти. Ибо как только нечто столь крутое входит в моду, жди беды.

Что же сталось с гопниками? Большинство источников сходится на том, что их вымиранию способствовали два фактора. Первый: в 1980 - 1990-м годах внезапно и повсеместно стали доступны тяжелые наркотики и оружие. Их внедрение в столь бесстрашную и примитивную культуру, как гопническая, означало, что за одно десятилетие почти половина особей ушла в мир иной.

Вторая причина больше связана с изменениями среды обитания. Приход западных буржуазных ценностей и культурных предпочтений, а также начало периода внешней стабильности, роста и трезвости при Путине означает, что 70-летнему царствованию гопника в качестве короля мира бунтарей внезапно пришел конец: россияне всех социальных слоев быстро возненавидели мужланскую эстетику гопников. Русские стыдились гопников и глядели на них с омерзением и лишь год-два тому назад, когда было уже поздно, осознали, что гопники были великим национальным богатством, «русской идеей» в человеческом обличье, единственными, кто не опускался до показухи.

Когда-то юные русские «крутые» романтизировали гопников, но теперь они берут пример с рэперов (предпочтительно белых). Неопатриоты путинской эпохи тоже больше не нуждаются в гопниках, хотя гопники всегда были самыми ярыми русскими патриотами. В эпоху Путина патриотично настроенная молодежь выглядит скорее по-европейски, одевается скорее по-европейски, слушает музыку в европейском и даже в американском стиле. Единственный рудимент гопник-гена в том, что даже самый квазизападный на вид молодой русский парень (или молодая русская девушка) носит в сердце классическое мировоззрение гопника: слепой шовинизм, антиамериканизм, ненависть к темнокожим и, конечно, склонность к гопническим выходкам на рейсах «Аэрофлота», где даже у самого богатого и много путешествовавшего русского включаются рецессивные гопнические гены, заставляя его (ее) нарядиться в спортивный костюм и тапочки, глушить коньяк «Московский», громко петь песни и перегибаться через кресла соседей, если не валиться на самих соседей.

Но точно так же, как могучий Tyrannosaurus Rex путем эволюции превратился в голубя, прямо у нас на глазах происходит стремительная деградация гопника, его превращение в существо, котороe можно назвать лишь «тощий парень с жидким коком, который всем представляется как брэнд-менеджер, а на самом деле работает в киоске «Евросеть», где сумел прикарманить достаточно денег на покупку подержанного «Ниссана Альмера», который он любит больше всего на свете».

Ничто так красноречиво не говорит о трагическом исчезновении гопника с лица земли, как тот факт, что Шнур из группы «Ленинград», большой фанат гопнической культуры, собирается открыть в родном Санкт-Петербурге «Музей гопников». Группа Шнура романтизирует гопников перед публикой из среднего класса, которая наконец-то оценила их, хотя и в полуироничном духе, который был бы невозможен, если бы гопники не исчезли. Даже изначальная колыбель гопников - дом № 10 по Лиговскому проспекту - сегодня трехзвездочный отель, где ночь в самом дешевом номере обойдется в 100 долларов.

Как и в случае со старым Югом Фолкнера и вымирающими дворянами-помещиками Толстого, мы славим и оплакиваем русских гопников только сегодня, когда уже поздно и они могут быть для нас разве что эстетическими объектами, символами ушедшей эпохи, которая была намного чище нашей, не страдала закомплексованной ироничностью и глубоко вторичной крутизной, эпохой, где не было унылой офисной жизни, все больше затягивающей россиян в эпоху Путина.

[546x530]