Некоторые истории начинаются с конца. По сути, все истории, как бы там ни было, начинаются с конца. В сказке нет морали, пока в ней нет конца.
  Да вот же он, в самом начале... Восходит солнце, просыпаются люди, и все происходит.

Воскресное утро в абсолютном очаровании одиночества и запахе плавленого воска; я чувствовал себя синей обивкой на кресле утреннего поезда, травой муниципального парка, и я подбирал себе сравнения, пока на меня взирали лики святых; католическая церковь обвивала теплыми мерцающими щупальцами, ненавязчиво и едва ли заметно.
  Моя принадлежность к чему бы то ни было просачивалась сквозь пальцы, петляя и заворачиваясь песочными водоворотами, ускользая от меня так нетерпеливо, как будто я пытался ее догнать.
  Руки, чей хозяин обнял меня ими сзади и скрестил их на моей груди, были воплощением вселенского совершенства. Их можно было бы выставить в музее, с них можно было бы писать картины. Куда там, они могли быть на иконах. В каждой лавке могли бы торговать сувенирами с изображением этих рук. В честь них могли бы создаваться гимны и религия упала бы прямо в них, как достойное этих рук украшение.
  Вот такие это были руки. Как будто они сотворили мир. Но сейчас речь пошла бы скорее об автомате со сладостями, чем о них.
  - Жизнь похожа на храм. Или на стихотворение. Нет, на поэму. А еще на телевидение.
  - Автомат со сладостями, - добавил я.
  - И на него тоже.
  О, в волнах и переливах этого голоса блекли даже руки божественного происхождение.
  - А еще жизнь похожа на жизнь. Почему бы и нет?
  - Вполне.
  От самой мелкой до самой крупной детали на этом свете - все подтверждение одного и того же правила.
  Абсолютно никому не понятного.
  Я смог бы сделать уйму вещей для этих рук и для этого голоса. Но проблема в том, что завтра я занят и, что самое странное, мир от этого не рухнет.
  Могу ли я быть в этом уверен? Я целую тыльную сторону одной из идеальных рук, чтобы мир продержался еще чуток.

Так вселенная и живет пока. В отличие от меня, ее проблема в том, что конца у нее не будет, как не было и начала. Никогда не будет морали, жизнь штука такая. Морали не больше, чем в автомате со сладостями.