А.Непомнящий Хлеб Земной
17-01-2009 23:05
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
http://www.vopreki.ru/h_zem.htm
А.Непомнящий
Хлеб Земной 2003
Сны серого кота
Стекло(Отчуждение)
Чандала
Матрица
Дороги свободы
Деяния
Автостопная 3
Нить
Юрьев день (Поле цветов)
Каждый - звездой
Разговор с небослужителем
19:40
Разведка
В защиту Свободы Слова
Евразия
Взыскание погибших
Сны серого кота
Не дожившим до рассвета дайте медную монету,
Шоколадную конфету и полезные советы.
Заверните белой тряпкой всех гонявшихся за солнцем
В кабаках и переулках за сто жизней световых
До далеких звезд,
Что снились серому коту на одной из крыш.
Под ногами мост -
Черна вода - что ж, берег дальний, ты молчишь -
Твое имя - жизнь.
Вечная метель над нами, трассами и городами,
Адресами позапрошлыми, безхозными словами,
Что гоняет время-ветер по декабрьской планете,
По пролетам стылых лестниц, и летит прочь моя песня
До далеких звезд,
Что снились серому коту на одной из крыш.
Под ногами мост -
Черна вода - что ж, берег милый, ты молчишь -
Твое имя - жизнь.
Из квадратных уравнений кладбищ, кубиков многоэтажных,
От дорог на все четыре, дальше пятикнижий даже -
Берендеевые тропы, конопляные обрывы,
Глас шестый в церковном хоре.
О погибших молчит море
До далеких звезд,
Что снились серому коту на одной из крыш.
До далеких звезд...
ноябрь 2001
Стекло(Отчуждение)
Моя полиция меня стережёт
Моя полиция меня бережёт
Повсюду правит великая мать,
А имущество хочет жрать.
Над кладбищем плакат "Миру мир",
А воздух стоит энцать центов за литр,
И клетки ждут всех птиц и зверей,
Чтобы "сделать из них людей".
Есть искушенье, что поможет обрез,
Но что с обреза толку - вырублен лес -
Его пидарасы свели на дрова,
И теперь здесь повсюду Москва.
И лифт летит на какой-то этаж,
Но не выше крыши - на то дом и не наш,
А такой, как у всех, а такой, как всегда,
То есть крыша их дому нужна.
Моя полиция меня стережёт,
Моя полиция меня бережёт -
Старушка-процентщица живей всех живых -
Её больше, чем нас, её больше, чем их.
И все мы пожизненно ей что-то должны
И ещё должны чуйствовать чуйство вины,
Чтоб тоску нашу жрали сущности,
Подземные, воздушные.
И ещё есть искушенье, что поможет топор,
Но и это - враньё: Господин Прокурор
Подрисует копыта, подрисует рога,
Чтобы ангелами слыли мрази города.
И все дьяволы вступают оптом в НАТОвский блок,
Где по жизни живёт их дъявольский бог,
А между человеками - всё толще стекло,
Чтобы было ничего им не слышно.
Не ходил бы ты, Джон Леннон, на войну,
Зарабатывал б на пенсию да на семью -
Здесь полный хоспис для населения
И министерство путей разобщения.
А собрался - так иди - некуда назад -
Не тревожь покой суббот, молчание ягнят
И копи в окопах вшей до восьмого дня,
Чтоб не вышла кривою судьба.
Есть искушение, что больше не поможет ничто -
В чёрном небе за окном - сплошные "зеро"
С единицами, и люди занимают места
Согласно билетам в графы прайс-листа,
Словно в кресла, и - голос "Пристегните ремни!",
Но ни один их самолёт не сбежал от земли,
От всех кладбищ её, от воздуха-янтаря,
Что застывает с нами в царство стекла.
Рогатая полиция стережёт,
Рогатая полиция бережёт
На смерть всем ад разъединения:
Между живыми и мёртвыми - стекло,
Между живыми и любимыми - стекло,
Между сердцем и умом - стекло,
Между небом и землей - стекло
Стекло стекло отчуждения,
Оскудения любви,
Отчуждения.
сентябрь 2001
Чандала
В моем паспорте порядковый номер
И прописка в положенном месте
В одинаковом каменном доме,
Как в отдельно осаженном Бресте
У ненаписанных строчек цвет белый
Раздавленной собаке не больно
Лишь бы их небеса были целы,
Чтоб менты всех стран были довольны
Смотря как час за часом убивает весну
Сатанелая пыль под ногами
Грязь спела все - легко заразиться
Лик Богородицы на зажигалке
Неповторимый вкус рекламной водицы
Как все равно выше крыши на палке
Комфортабельно и оцепенело
Как синий конь на колесиках мечтает летать
Со всей душой влиться в общее дело -
Покупать, продавать, продавать, продавать
Ярмаркой забором окружает весну
Сатанелая пыль под ногами
Без границ, без слез, без лиц, без отличий,
Без памяти, без рода, без гнева
Из колыбели в новый кирпичик
Из родной реки душой в общий невод
У рыбачков есть гуманные доводы
И секреты чудесных земных превращений
Всего живого в брусочки золота
А непокорного - просто в мишени
Птиц и деревьев в проценты, строчки цифр и центы
Бетонные соты, двоичные коды
В еще одни дозы (слезы, морозы), звездочки, полосы
Диссидентской мечты, ветхозаветной любви,
Хозяйской простенькой истины
Они такие волшебники, спецы, умельцы, алхимики
Мертвого солнышка, фальшивого солнышка
Мертвого солнышка в копилке на донышке
Всю ночь гуляет их улица до первого петуха
До вешнего ручейка, до искры на рукава
Соломенного греха,
До дня, когда блины нам изжарит весна
Так гори, гори, Масленица!
Гори, гори, Масленица!
Снилось прощеным воскресеньем, бессмертье
Да только вой за окном - не усну, не пойму
То ли злые продрогшие черти
Выдают ведьму замуж, то ли хоронит весну
Сатанелая пыль под ногами,
Охуевшая пыль под ногами.
Чандала.
1998г.
Матрица
История закончилась по всей Ойкумене -
Наступила череда дней и лет.
Искали выхода из лужи наши щуплые тени -
Кто был умней, знал, что выхода нет.
Иду по уличному дну меж девятиэтажек.
Рекламы светятся, у них все allright.
Я верю в белый снег, а от тебя мне остались
Сны и 16 килобайт.
В тревогах присутствий сердце волнуется.
Нажмет Бог DELETE поутру.
Мой адрес не дом и не улица.
Мой адрес - "собака" мейл ру.
Мой адрес не дом и не улица...
Не трожь хрустальную мечту моего детства -
Зачем мне твоя реальность, болван?
Это твоя реальность, ты такой уродился,
Тебе дали к ней в нагрузку стакан.
Советовал Мороз в новогоднюю полночь
Феньке бисерной моей рваться вдали от свиней,
От ручьев, из которых хоть раз пила сволочь,
Последних и позапрошлых людей.
Good bye, Мартин Хайдеггер -
Пришла "метафизика"
Сквозь мертвого неба дыру.
Мой адрес не морг и не клиника.
Мой адрес - "собака" мейл ру.
Мой адрес не дом и не улица...
Еще один пошел на побег из "зоны" -
Поломан стул и разбито лицо.
Кому-то правила игры, кому-то законы,
Кому-то под красной крышкой темно.
А небо созвездий желало здоровья -
Взгляд его, что чернел сквозь двойное стекло
Люди из жалости к себе полагали любовью,
Хоть в нем читалось, скорей, "все равно".
Чего-то не верится, чего-то не дышится.
И где-то нами играют в игру
Не альфа, не омега, не ижица -
Мой адрес - "собака" мейл ру.
Мой адрес не дом и не улица...
Левосторонним колесом, пулеметным огнем,
Ядом и кинжалом, кастетом, кирпичом
Под флагом блядства всех и каждого во имя иллюзий
Завидуют танкам перееханные люди.
Волчата отвыкали мамку сосать.
У "неба" и "земли" ОДНА НАУКА- УБИВАТЬ
ОДНА ДОРОГА - УБИВАТЬ
ОДНА СВОБОДА -УБИВАТЬ
ОДНА НАДЕЖДА- УБИВАТЬ
В тревогах присутствий сердце волнуется.
Нажмет снег DELETE поутру.
Мой адрес не дом и не улица.
Мой адрес - "собака" мейл ру.
Мой адрес не дом и не улица...
март 2000г.
Дороги свободы
Ледяное стало б теплым, а горячее остыло
В компромиссах перемирий к окончанию войны
Белым флагом с голубиной лапкой над сплошной могилой,
Если б не было нам смерти и весны.
И останемся козлами, обломавшись на пороге
Нами преданного дома, майской мирной тишины,
Если не поймем, не сдюжим непролазные дороги
От чудовищной свободы до спасительной любви.
Упокоенным покоя, а живым не жить без боли,
Без ромашкового поля, к бою скрещенных мечей
И, конечно, без любви не жить нам, как земле без соли
Смерть каждая - твоя смерть - так становятся сильней
И чище утренней росы с травы, что скосят на рассвете,
И прозрачнее ручьев из стран, что снятся только детям,
Безымяннее солдата, что с последнею гранатой
Уже не ждал подмоги, просто помнил он о Боге,
И вернее рук, тянувшихся навстречу миллион миль бездны
Космических морозов без надежды, бесполезно,
Мы останемся счастливыми, останемся счастливыми,
Даже в земле счастливыми под соснами и ивами
И встретимся, мы встретимся, мы встретимся, все встретимся...
Ледяное стало б теплым, а горячее остыло
В компромиссах перемирий к окончанию войны
Белым флагом с голубиной лапкой над сплошной могилой,
Если б не было нам смерти и весны.
декабрь 2000г.
Деяния
Смерть потерялась в лабиринтах одной замкнутой комнаты,
И звезды гасли по одной под слоем копоти.
Их ищут пожарные, их ищет милиция -
Заведомо, действия всех служб бессмысленны.
И одни соболезновали: надо спасать их;
Другие пели: не в алмазах небо, небо в квадратик;
А третьи были облаками - они по небу плыли;
А иные растакие, насмехаясь, говорили:
Они напились сладкого вина
А убитая кошка вновь гуляет по крыше.
С крыши - город на ладони, а также лес за ним,
А по лесу скачут изумрудные всадники
В открытую дверь из груди навсегда.
А одни почитали их повинными смерти,
Другие гоготали - да, да - то были черти;
Молчали третие - их кайф всегда смеяться последними;
И болтали те, кому не дано видеть видения,
Мол, они напились сладкого вина.
Хрустальный мост битым стеклом, значит прыжок через бездну,
Взявшись за руки. Отсчет идет. Горящие балки.
Координатные оси. Круги ада. Столетия.
В бездонной крохотной вселенной начинался пожар.
Для одних они лишь тени в огненном вихре,
Другие рты открыли, замерли и затихли,
А третьи обнимали пламя голыми руками,
Невидимое всем тем кто смеялся за дверями -
Они напились сладкого вина
Били витрины гастрономов в подарок собакам,
Бездомным собакам с оживших рисунков,
Просто смеялись, всю ночь шатались по лужам,
С порывом ветра исчезли навсегда, насовсем...
декабрь 2000г.
Автостопная 3
Из пункта А в пункт В по лесной дороге скоростью Х идет дурачок.
С неба звездочки падают, как гордые ангелы, в башке играет гаражный рок.
Исходных данных не хватает, автостопа тоже нет, значит города В не достичь,
А в этом городе есть междугородний телефон, и без него невозможно жить.
Парням с ТВ, бывает, в стопе помогает фанта, а в черном небе летит самолет,
Но я, увы, предпочитаю фанте портвейн, так что сей камень не в мой огород.
Хотелось лечь поперек трассы, но услышал Бог, так что уже через три часа
Все будет так, как пел уже Володя Высоцкий: гудок и "Здравствуй, это я".
Я приезжаю в город В, но он точно такой же, как и уездный город N:
Пьяные рожи, табличка УЛИЦА ЛЕНИНА и лущит семечки под нею нацмен.
Меня встречают, обещают хлеб, соль, полный зал и вписку, а также памятников обзор,
Но телефонный провод сдал здесь на цветной металл на днях безвестный местный вор.
Во мне восстал Жеглов, Дзержинский и Малюта Скуратов, только толку мне в том не хрена.
Мне предлагают джин-тоник, и я его пью, чтобы не нюхать, как горят мои крыла.
Но - снова чудо: кто-то вспомнил, что в переговорном сегодня ночью на смене герла,
Его герла, а, значит, там возможна халява, гудок и "Здравствуй, это я"
Нет, монумент космонавтам мы смотреть не пойдем, на фик подъезд, где бухает толпа.
Изобразив бесстрастие компасной стрелки, с кирпичным ликом я шагаю туда,
Где вполне рафаэлева телефонистка открывает мне свежайший секрет,
Что широка страна родная, неизвестны причины, и по ним связи два часа уж как нет.
Это что, Кали Юга?! Новый Порядок?! Или Басаев взял в заложники пару столбов?!
Это не Гоголь уже и даже не Кафка, и даже не Ильф и Петров!
Это вообще... Дальше пропуск (цензура),- короче, шел я через шесть этажей,
Но шагай хоть до девятого, пляши там на крыше - черный ворон, nevermore, туз пикей...
Короче, пьянка была, а после был концерт, и я порвал четыре струны.
Всем, в кого верю, это была молитва, всему, что вижу - объявленье войны.
Летали алые мухи, а за левым плечом пристроился незримый суфлер.
С телеэкрана египетским профилем сокола вещает некто Альберт Гор.
Под ветром бури равноденствий с треском занялись крыши красным отблеском на тьме наших лиц
Холодным пламенем инферно, а тот, что слева, звал клиентов в клуб самоубийц,
Чтоб пристрелить геометрию Эвклида, где карта плоской Земли вольна
Превращать в подобие доз героина гудок и "Здравствуй, это я".
Концерт закончен был как надо - приездом ментовки - руки за голову, мордой к стене.
Насколько все мы порой иногородни, настолько мы не в родной стране.
Товарищ сержант, я вам все расскажу про дом родной и про сад у реки,
Про закаты, рассветы, или, лучше, спою. Вы правы, мне края ваши чужи.
Да, да, прописка и сердце мои - в ином месте. Зачем я здесь?- Я и сам не пойму.
Так отпустите ж... Хотите, вам все подтвердят - я для того на пять сек. позвоню.
Почему я хамлю?.. Захлопнулась дверь - теперь можно спать до утра,
Чтоб перепутать, во сне или наяву добрый сержант и голос после гудка.
Поспать мне не дали - тусовка приняла меры и принесла двести рублей.
Мы вольные птицы, пора, брат, на вписку, с рассветом же опять на хайвэй.
На вписке ждет пиво с просьбой спеть "убей янки" и прочая сансара сует,
А я не хочу ни туда, ни в нирвану - Ватерлоо, надпись "выхода нет".
Но, как случаются сказки с херовым концом, так и реальность себе не верна:
Карета не стала тыквой, в мир вернулись все краски, где-то смерть от себя умерла.
Что нашел я на вписке, я думаю, ясно. В сердце Псалма 90 слова
И "я, наверное, поздно, прости, что разбудил, звоню просто так, целую. Пока."
январь 2001г.
Нить
Кошка гуляет сама по себе,
И никто не указ, куда течь реке -
Не знать ни ангелам ни бесам, когда падать звезде,
А смертный даже не сочтёт волос на голове.
И пусть поэт издалека заводит речь,
Но далеко его заводит именно речь,
А все прекрасные далёка у неба в руках,
Так что лишь мёртвый говорит об иных авторских правах.
Чтобы убивать книги, учредили газеты -
В кафе "От заката до рассвета"
Вместо деревьев растут кирпичи,
А вместо солдат балом правят врачи.
И шли допросы подсознанья, но сбежала душа,
И прозевал глаз электронный два белых крыла,
И телебашня падает, сука, сама,
Так как бездна, она - как и была - без дна.
Дряхлый мир - его улицы словно морщины -
С толпами ждущих богов из машины,
Со страстьями, стадионами, прогнозами, модами,
Многолюдными как одиночество годами.
Он устал - ковёр соткан, кончается нить -
Теперь проще прочесть, увидеть, постичь
Сквозь туманы прелюдий, сквозь истории сон
Первый отблеск багровый последних времён.
Долгожданных времён.
~1995г, ноябрь 2001
Юрьев День (Поле цветов)
(посв. Александру Подорожному)
Ментовская правда, приходская правда,
Житейская правда, комсомольская правда -
Во имя религий распорядка и чая
И правоты тех, кого не убивают
За веру прогулок по рельсам трамвайным,
За добровольное иваново детство,
За незаконные действия в зоне,
Где каждый полюбит свой номер и место,
Где ты, Божья воля, - поле цветов,
Вольная воля, море цветов,
Больное, вольное поле цветов.
Судили по праву, а где его взяли?
Мир жив только третьей стороною медали
В грызне Импотента Прокурора Добра
И вечно голодного блядского Зла.
Третьей, нейтральной, где такие цветы,
Где часто стреляют, и "посты" сожжены,
И все "постовые" с петлею на вые,
Согласно законам партизанской весны,
Где ты, Божья воля, - поле цветов,
Вольная воля, море цветов,
Вольное поле - воля цветов.
Одним очень "хотся", чтоб они были боги,
Другим очень кайфно, чтобы все были овцы.
И все они - судьи, и Чацкие - тоже,
И за это все меньше нам сердца да солнца.
Все больше смирения под сапогами,
Все меньше льда, - и Майор будет с нами
Ныне и присно - до скончания века,
Чтоб стал ты кем угодно, только не человеком
Где ты, Божья воля, - поле цветов,
Вольная воля, море цветов,
Вольная, навсегда - вольная, всем нам - Юрьев день, вольная,
Навсегда - вольная.
Ах не зарыть им меня макулатурой Общеобязательных Истин -
Не ради меня гада, ради поста Христа за правду каждой
оторванной жизни,
За всех осужденных, за всех прокаженных,
За оболганных, проклятых и запрещенных,
За всех за кого не молится книжник,
За всех, кто во аде их, за всех, кто здесь лишний,
За всех, кто не принял пирожок от Агентов
В нагрузку к билету в кафе-бар "вечной жизни"
За тех, кто остался в войске Белого Света
За тех, кто остался в войске Белого Света
На Янкином поле, поле цветов,
Где вольная воля - море цветов,
Где Божья воля - поле цветов,
Где Вольная, навсегда - вольная, всем нам - Юрьев день, вольная,
Вольная, вольное поле - поле цветов.
декабрь 2001г.
Каждый - звездой
Дети бежали по лугу,
Как обыкновенное чудо.
Мамы проверенных истин
Им вслед кричали: "Вернитесь домой"
А луг - соляными столпами.
А луг - расписными цветами -
Обрывается в звездное небо,
Где каждый рожден быть звездой.
Из низин к ним тянулись коряги,
Плели ноги им сонные маки,
Города поезда отменяли,
За это подлым им гореть за спиной.
В запрете лица здесь - лишь роли и маски,
И те, кто учит верить, не верят в сказки.
И все что есть - одинокое небо,
Там, где однажды каждый будет звездой.
Дети бежали по лугу,
А дьявол искал в них Иуду,
Чтобы разделаться по-одиночке -
С одним крылом не прожить радугой.
Там, за туманами, дороги и песни,
Там все, что честно - росой в огненном тесте,
Там Страшного Прощения небо,
Где каждому СУЖДЕНО быть звездой...
январь 2002г.
Разговор с небослужителем
Струны в кровь, вода кругами - голосуем всем собором,
И понты кидает туса - кто Егором, кто кагором.
Всюду строятся ларьки и горят еретики -
Место, где хоть что-то слышно - над обрывом у реки.
Нравится тебе "лечить", брат, тех, кто в зоопарке лишний?
ТЫ устроился иль служишь - расцветают в саду вишни,
Ну а мне, уроду, слышен в том саду звон топора -
Нонче бал здесь правят черти, а у них своя игра.
Спекся город золотой,
Потому что не понял, над небом он или - под небом,
А нам возвращаться домой,
Взяв шинели, и помнить горький запах хлеба.
Дом горит - овца не видит, дом горит - овца не знает -
В городах змея танцует,поколенье подрастает.
Для коллекций и музеев, шоу и аттракционов
Все, что мы с тобой любили - "к лику" бабочек сушеных.
Приравняют диск-жокеи, потеряется САМ ключик,
А каморку папы Карло разломает экскаватор -
Чтоб построить супермаркет, где для счастья всем все будет,
И никто не вспомнит то, что выхода отсюда нет -
Спекся город золотой,
Потому что не понял, над небом он или под небом,
А нам возвращаться домой,
Взяв шинели, и помнить горький запах хлеба.
Мы - диковинные звери - нас не опознают двери.
Поломаем все пароли или не вернемся с поля.
Только вряд ли мы вернемся... Дом кирпичный, чай на донце,
За окном проехал мусор - и про это все спел Усов:
Будут звезды на погонах, звери добрые в загонах
Процветание на долгие года,
Только нас уже не будет никогда...
апрель 2002г.
19:40
Они в детстве мечтали стать людьми.
Их в детстве учили, мол рабы не мы,
Hо оказалось,что свободней в стадах скотов
В свинофермах расписных рыночных ларьков
Были люди -стали свиньи -свиньи ловят приход
С песнею по жизни в новый поворот,
А тем,кто не смог, не захотел стать свиньей
Помогут всей семьей, ткнут в рыло всей братвой-
Что, милый, дорогой? - ты почему такой живой?
Мурка и Семь Сорок на всех волнах
"Человек - звучит гордо"- гласил старый плакат,
Только краска облезла, и неизвестный солдат,
Совсем никому неизвестно за что
Сражался, как Рэмбо в совковом кино.
Вообще всем стыдно, благо мир свободный нас спас
И вся дискотека уходит в экстаз,
И мы протанцуем, и мы проживем,
Если мудрость простую усвоим, поймем:
Умри ты сегодня, ну а я - потом
Мурка и Семь Сорок на всех волнах
Hе спят оборотни, ведь под горку катит трамвай
Hовый облик по маршруту в каждый новый рай-х
Свобода...Порядок...Гуманность...Террор...
Бесы знают заранее свой новый колор,
Лишь бы - алая вьюга, или - еще поподлей,
Чтоб всем красить матрешки во славу чистых кровей
И, ловя недотыкомку под сверхрусский Гоп-Стоп,
С бессмысленным взглядом шить стога новых роб,
Свой Покой и Достаток в свой заколачивать гроб:
Мурка и Семь Сорок на всех волнах
1997г.
Разведка
Простирались лестницы, рассыпались матрицы
Пулеметной лентой двигались столбы.
Нарушались правила, вороны летали нам
Ветряные мельницы против ветра шли.
По огню да посолонь, по траве некошеной
Сквозь одежды кожаные - мертвым не узнать,
Что за топи пройдены по пути на Родину
И для чего орлята учатся летать.
А зори здесь тихие, да царства количества
Бесы-контрразведчики, камни-города...
Но ладошка теплая, да краюха общая -
Значит не найдет в степи пуля казака.
А благополучный мир раздает бесплатный сыр
И мораль с лапшой. Но кончен брифинг - нас не взять.
Холодна, черна, без дна, глубока Урал-река,
Посему орлята учатся летать.
Ну а если крест не спас, и найдет кого из нас
Где-то на семнадцатом мгновении весны
Пуля - все же есть второй - до родной передовой
Доползет, а это значит вместе будем мы.
Грязные, немытые, всюду виноватые -
Если не слажает песня - нас там будут ждать.
Мир-доска кончается, маятник качается -
Это час, когда орлята учатся летать.
сентябрь 2001
В защиту Свободы Слова
Свобода слова - это высоко.
Ее осуществляли апостолы, пророки
Под пытками и муками, ударами камней
Летело слово над землей свободной птицей.
Но причем здесь либеральный журналист,
Что обличая, знает - он в оплаченной "массовке"
И пуля не грозит ему, а в начале был
Иуда, что "сказал всю правду" - как в передовицу
Осины помнят про его правдивый дар -
Так был получен первый журналистский гонорар -
А Правда там, где Царские Врата,
А на западе - по прежнему тьма.
Свобода слова - это высоко -
Ее вершил солдат, что повторял слова присяги
Под дулами карателей на площади села -
Был голос его тверд, его прервали автоматы.
Но при чем здесь либеральный журналист,
Мэтр грязного белья, любитель красного словца
И он не первый - первый видел пьяного отца.
Поскольку звали его Хам, он был доволен "компроматом"
Спокоен Хам - раз и на солнце пятна есть,
Найдет он что по "освещать", кому стучать, на что поесть.
А Правда там, где Царские Врата,
А на западе - по прежнему тьма.
Свобода слова - это навсегда -
Пусть тьму объявят светом, запретят все имена,
Посадят всех в концлагерь, наооборот освободят,
Да так, чтобы никто не понял, что освободили в ад.
Отменят стрелку компаса , дождутся "марсиан",
Объявят "мурку" гимном, гербом Родины - стакан.
Обрежут алфавит, а пол и возраст - упразднят,
Совсем, чтоб больше не было неравенств и преград,
Еще понятье "истины" до кучи, чтоб нельзя
Нарушить было чьи-либо свободы и права
А после заскучают и на хрен все взорвут
В космическую пыль - но Слово не задушат не убъют -
И Правда там, где Царские Врата,
А на западе - по прежнему тьма.
апрель 2002г.
Евразия
Куда летит мотылёк? - вечный Восток.
Время невозможно украсть, ведь оно - внутри нас.
Лучше гор всех - горы те, где никто не бывал -
Это знает река. Знает река.
Время дольше войны - пал Карфаген и Рим тоже пал.
Крестоносцы теряют кресты в бесконечных степях.
Одуванчики спят до поры под камнями дорог
Всех империй, и Бог им не судья.
июль 2002г.
Взыскание погибших (Хлеб земной)
Hичто не забыто... Hикто не забыт...
Всех взыщут, вечно молят нас пpостить.
И пyсть в небе смеpтельном оpел летит,
Пyсть камнем падает бpосается обpатно в жизнь.
И пyсть нас бyдит на pассвете чеpный воpонок,
Где на запятках столь же чеpный вешний гpач.
Свет фар и оpдеp именем любви, ствол холодит висок,
Уводят сонных нас, но даже чеpез сталь как твой поцелyй гоpяч,
Солнце, всех согревшее солнце,
Нам подарено солнце,
Любимое, жестокое, на всех одно солнце -
Ростку, что вылез однажды
И погибшим от жажды,
Как солдатик бумажный, -
Каждому свое... Солнце,
Ты взнянчило поля травы,
Копыт звон, кашель кровавый,
Поило пулей отравой
Самых верных детей...
Спасибо, что нет пощады, -
Огонь дают, как награду
Снопы повязанных Богом
Твоих колосьев лучей...
Колосьев лучей.
Все гоpода земли пyсты, пyсты их окон глаза -
Так было, бyдет всегда - возьми ее на ладонь,
Чтоб в стpанy меpтвых живой кто-то тянyл пpовода
Для встpеч, звонков, в поля pоз алых пpевpащая адов огонь.
Рвyт паyтинy кpылышки - всегда свободна пчела
И с pадyги земных соцветий собиpает свой мед.
Рвань паyтины на ветpy, yжас непонимания
У паyков всех - вспять идyт часы и никто больше не yмpет -
Солнце, всех согревшее солнце,
Нам подарено солнце,
Любимое, жестокое, на всех одно солнце -
Ростку, что вылез однажды
И погибшим от жажды,
Как солдатик бумажный, -
Каждому свое... Солнце,
Ты взнянчило поля травы,
Копыт звон, кашель кровавый,
Поило пулей отравой
Самых верных детей...
Спасибо, что нет пощады, -
Огонь дают, как награду
Снопы повязанных Богом
Твоих колосьев лучей...
Колосьев лучей.
А если нет любви, то значит Бога нет.
А если Бога нет, то значит нет любви.
Вся вера в том, что Слову не нужен ответ -
Вернутся в гавань из смерти все корабли.
И вновь деревья большие, легко по лужам бежать
И по полям боевым - до конца, до венца,
Где средь холмов зеленых, чтоб всех погибших взыскать
Идет мать Божья Богородица - ей верит
Солнце, всех согревшее солнце,
Нам подарено солнце,
Любимое, жестокое, на всех одно солнце -
Ростку, что вылез однажды
И погибшим от жажды,
Как солдатик бумажный, -
Каждому свое... Солнце,
Ты взнянчило поля травы,
Копыт звон, кашель кровавый,
Поило пулей отравой
Самых верных детей...
Спасибо, что нет пощады, -
Огонь дают, как награду
Снопы повязанных смертью
Твоих колосьев лучей...
Колосьев лучей...
Солнце, всех согревшее солнце,
Нам подарено солнце,
Любимое, жестокое, на всех одно солнце -
Ростку, что вылез однажды
И погибшим от жажды,
Как солдатик бумажный, -
Каждому свое... Солнце,
Ты взнянчило поля травы,
Копыт звон, кашель кровавый,
Поило пулей отравой
Самых верных детей...
Спасибо, что нет пощады, -
Огонь дают, как награду
Снопы повязанных Богом
Твоих колосьев лучей...
Колосьев лучей.
январь 2001г.
http://www.vopreki.ru/h_zem.htm
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
http://www.vopreki.ru/h_zem.htm
А.Непомнящий
Хлеб Земной 2003
Сны серого кота
Стекло(Отчуждение)
Чандала
Матрица
Дороги свободы
Деяния
Автостопная 3
Нить
Юрьев день (Поле цветов)
Каждый - звездой
Разговор с небослужителем
19:40
Разведка
В защиту Свободы Слова
Евразия
Взыскание погибших
Сны серого кота
Не дожившим до рассвета дайте медную монету,
Шоколадную конфету и полезные советы.
Заверните белой тряпкой всех гонявшихся за солнцем
В кабаках и переулках за сто жизней световых
До далеких звезд,
Что снились серому коту на одной из крыш.
Под ногами мост -
Черна вода - что ж, берег дальний, ты молчишь -
Твое имя - жизнь.
Вечная метель над нами, трассами и городами,
Адресами позапрошлыми, безхозными словами,
Что гоняет время-ветер по декабрьской планете,
По пролетам стылых лестниц, и летит прочь моя песня
До далеких звезд,
Что снились серому коту на одной из крыш.
Под ногами мост -
Черна вода - что ж, берег милый, ты молчишь -
Твое имя - жизнь.
Из квадратных уравнений кладбищ, кубиков многоэтажных,
От дорог на все четыре, дальше пятикнижий даже -
Берендеевые тропы, конопляные обрывы,
Глас шестый в церковном хоре.
О погибших молчит море
До далеких звезд,
Что снились серому коту на одной из крыш.
До далеких звезд...
ноябрь 2001
Стекло(Отчуждение)
Моя полиция меня стережёт
Моя полиция меня бережёт
Повсюду правит великая мать,
А имущество хочет жрать.
Над кладбищем плакат "Миру мир",
А воздух стоит энцать центов за литр,
И клетки ждут всех птиц и зверей,
Чтобы "сделать из них людей".
Есть искушенье, что поможет обрез,
Но что с обреза толку - вырублен лес -
Его пидарасы свели на дрова,
И теперь здесь повсюду Москва.
И лифт летит на какой-то этаж,
Но не выше крыши - на то дом и не наш,
А такой, как у всех, а такой, как всегда,
То есть крыша их дому нужна.
Моя полиция меня стережёт,
Моя полиция меня бережёт -
Старушка-процентщица живей всех живых -
Её больше, чем нас, её больше, чем их.
И все мы пожизненно ей что-то должны
И ещё должны чуйствовать чуйство вины,
Чтоб тоску нашу жрали сущности,
Подземные, воздушные.
И ещё есть искушенье, что поможет топор,
Но и это - враньё: Господин Прокурор
Подрисует копыта, подрисует рога,
Чтобы ангелами слыли мрази города.
И все дьяволы вступают оптом в НАТОвский блок,
Где по жизни живёт их дъявольский бог,
А между человеками - всё толще стекло,
Чтобы было ничего им не слышно.
Не ходил бы ты, Джон Леннон, на войну,
Зарабатывал б на пенсию да на семью -
Здесь полный хоспис для населения
И министерство путей разобщения.
А собрался - так иди - некуда назад -
Не тревожь покой суббот, молчание ягнят
И копи в окопах вшей до восьмого дня,
Чтоб не вышла кривою судьба.
Есть искушение, что больше не поможет ничто -
В чёрном небе за окном - сплошные "зеро"
С единицами, и люди занимают места
Согласно билетам в графы прайс-листа,
Словно в кресла, и - голос "Пристегните ремни!",
Но ни один их самолёт не сбежал от земли,
От всех кладбищ её, от воздуха-янтаря,
Что застывает с нами в царство стекла.
Рогатая полиция стережёт,
Рогатая полиция бережёт
На смерть всем ад разъединения:
Между живыми и мёртвыми - стекло,
Между живыми и любимыми - стекло,
Между сердцем и умом - стекло,
Между небом и землей - стекло
Стекло стекло отчуждения,
Оскудения любви,
Отчуждения.
сентябрь 2001
Чандала
В моем паспорте порядковый номер
И прописка в положенном месте
В одинаковом каменном доме,
Как в отдельно осаженном Бресте
У ненаписанных строчек цвет белый
Раздавленной собаке не больно
Лишь бы их небеса были целы,
Чтоб менты всех стран были довольны
Смотря как час за часом убивает весну
Сатанелая пыль под ногами
Грязь спела все - легко заразиться
Лик Богородицы на зажигалке
Неповторимый вкус рекламной водицы
Как все равно выше крыши на палке
Комфортабельно и оцепенело
Как синий конь на колесиках мечтает летать
Со всей душой влиться в общее дело -
Покупать, продавать, продавать, продавать
Ярмаркой забором окружает весну
Сатанелая пыль под ногами
Без границ, без слез, без лиц, без отличий,
Без памяти, без рода, без гнева
Из колыбели в новый кирпичик
Из родной реки душой в общий невод
У рыбачков есть гуманные доводы
И секреты чудесных земных превращений
Всего живого в брусочки золота
А непокорного - просто в мишени
Птиц и деревьев в проценты, строчки цифр и центы
Бетонные соты, двоичные коды
В еще одни дозы (слезы, морозы), звездочки, полосы
Диссидентской мечты, ветхозаветной любви,
Хозяйской простенькой истины
Они такие волшебники, спецы, умельцы, алхимики
Мертвого солнышка, фальшивого солнышка
Мертвого солнышка в копилке на донышке
Всю ночь гуляет их улица до первого петуха
До вешнего ручейка, до искры на рукава
Соломенного греха,
До дня, когда блины нам изжарит весна
Так гори, гори, Масленица!
Гори, гори, Масленица!
Снилось прощеным воскресеньем, бессмертье
Да только вой за окном - не усну, не пойму
То ли злые продрогшие черти
Выдают ведьму замуж, то ли хоронит весну
Сатанелая пыль под ногами,
Охуевшая пыль под ногами.
Чандала.
1998г.
Матрица
История закончилась по всей Ойкумене -
Наступила череда дней и лет.
Искали выхода из лужи наши щуплые тени -
Кто был умней, знал, что выхода нет.
Иду по уличному дну меж девятиэтажек.
Рекламы светятся, у них все allright.
Я верю в белый снег, а от тебя мне остались
Сны и 16 килобайт.
В тревогах присутствий сердце волнуется.
Нажмет Бог DELETE поутру.
Мой адрес не дом и не улица.
Мой адрес - "собака" мейл ру.
Мой адрес не дом и не улица...
Не трожь хрустальную мечту моего детства -
Зачем мне твоя реальность, болван?
Это твоя реальность, ты такой уродился,
Тебе дали к ней в нагрузку стакан.
Советовал Мороз в новогоднюю полночь
Феньке бисерной моей рваться вдали от свиней,
От ручьев, из которых хоть раз пила сволочь,
Последних и позапрошлых людей.
Good bye, Мартин Хайдеггер -
Пришла "метафизика"
Сквозь мертвого неба дыру.
Мой адрес не морг и не клиника.
Мой адрес - "собака" мейл ру.
Мой адрес не дом и не улица...
Еще один пошел на побег из "зоны" -
Поломан стул и разбито лицо.
Кому-то правила игры, кому-то законы,
Кому-то под красной крышкой темно.
А небо созвездий желало здоровья -
Взгляд его, что чернел сквозь двойное стекло
Люди из жалости к себе полагали любовью,
Хоть в нем читалось, скорей, "все равно".
Чего-то не верится, чего-то не дышится.
И где-то нами играют в игру
Не альфа, не омега, не ижица -
Мой адрес - "собака" мейл ру.
Мой адрес не дом и не улица...
Левосторонним колесом, пулеметным огнем,
Ядом и кинжалом, кастетом, кирпичом
Под флагом блядства всех и каждого во имя иллюзий
Завидуют танкам перееханные люди.
Волчата отвыкали мамку сосать.
У "неба" и "земли" ОДНА НАУКА- УБИВАТЬ
ОДНА ДОРОГА - УБИВАТЬ
ОДНА СВОБОДА -УБИВАТЬ
ОДНА НАДЕЖДА- УБИВАТЬ
В тревогах присутствий сердце волнуется.
Нажмет снег DELETE поутру.
Мой адрес не дом и не улица.
Мой адрес - "собака" мейл ру.
Мой адрес не дом и не улица...
март 2000г.
Дороги свободы
Ледяное стало б теплым, а горячее остыло
В компромиссах перемирий к окончанию войны
Белым флагом с голубиной лапкой над сплошной могилой,
Если б не было нам смерти и весны.
И останемся козлами, обломавшись на пороге
Нами преданного дома, майской мирной тишины,
Если не поймем, не сдюжим непролазные дороги
От чудовищной свободы до спасительной любви.
Упокоенным покоя, а живым не жить без боли,
Без ромашкового поля, к бою скрещенных мечей
И, конечно, без любви не жить нам, как земле без соли
Смерть каждая - твоя смерть - так становятся сильней
И чище утренней росы с травы, что скосят на рассвете,
И прозрачнее ручьев из стран, что снятся только детям,
Безымяннее солдата, что с последнею гранатой
Уже не ждал подмоги, просто помнил он о Боге,
И вернее рук, тянувшихся навстречу миллион миль бездны
Космических морозов без надежды, бесполезно,
Мы останемся счастливыми, останемся счастливыми,
Даже в земле счастливыми под соснами и ивами
И встретимся, мы встретимся, мы встретимся, все встретимся...
Ледяное стало б теплым, а горячее остыло
В компромиссах перемирий к окончанию войны
Белым флагом с голубиной лапкой над сплошной могилой,
Если б не было нам смерти и весны.
декабрь 2000г.
Деяния
Смерть потерялась в лабиринтах одной замкнутой комнаты,
И звезды гасли по одной под слоем копоти.
Их ищут пожарные, их ищет милиция -
Заведомо, действия всех служб бессмысленны.
И одни соболезновали: надо спасать их;
Другие пели: не в алмазах небо, небо в квадратик;
А третьи были облаками - они по небу плыли;
А иные растакие, насмехаясь, говорили:
Они напились сладкого вина
А убитая кошка вновь гуляет по крыше.
С крыши - город на ладони, а также лес за ним,
А по лесу скачут изумрудные всадники
В открытую дверь из груди навсегда.
А одни почитали их повинными смерти,
Другие гоготали - да, да - то были черти;
Молчали третие - их кайф всегда смеяться последними;
И болтали те, кому не дано видеть видения,
Мол, они напились сладкого вина.
Хрустальный мост битым стеклом, значит прыжок через бездну,
Взявшись за руки. Отсчет идет. Горящие балки.
Координатные оси. Круги ада. Столетия.
В бездонной крохотной вселенной начинался пожар.
Для одних они лишь тени в огненном вихре,
Другие рты открыли, замерли и затихли,
А третьи обнимали пламя голыми руками,
Невидимое всем тем кто смеялся за дверями -
Они напились сладкого вина
Били витрины гастрономов в подарок собакам,
Бездомным собакам с оживших рисунков,
Просто смеялись, всю ночь шатались по лужам,
С порывом ветра исчезли навсегда, насовсем...
декабрь 2000г.
Автостопная 3
Из пункта А в пункт В по лесной дороге скоростью Х идет дурачок.
С неба звездочки падают, как гордые ангелы, в башке играет гаражный рок.
Исходных данных не хватает, автостопа тоже нет, значит города В не достичь,
А в этом городе есть междугородний телефон, и без него невозможно жить.
Парням с ТВ, бывает, в стопе помогает фанта, а в черном небе летит самолет,
Но я, увы, предпочитаю фанте портвейн, так что сей камень не в мой огород.
Хотелось лечь поперек трассы, но услышал Бог, так что уже через три часа
Все будет так, как пел уже Володя Высоцкий: гудок и "Здравствуй, это я".
Я приезжаю в город В, но он точно такой же, как и уездный город N:
Пьяные рожи, табличка УЛИЦА ЛЕНИНА и лущит семечки под нею нацмен.
Меня встречают, обещают хлеб, соль, полный зал и вписку, а также памятников обзор,
Но телефонный провод сдал здесь на цветной металл на днях безвестный местный вор.
Во мне восстал Жеглов, Дзержинский и Малюта Скуратов, только толку мне в том не хрена.
Мне предлагают джин-тоник, и я его пью, чтобы не нюхать, как горят мои крыла.
Но - снова чудо: кто-то вспомнил, что в переговорном сегодня ночью на смене герла,
Его герла, а, значит, там возможна халява, гудок и "Здравствуй, это я"
Нет, монумент космонавтам мы смотреть не пойдем, на фик подъезд, где бухает толпа.
Изобразив бесстрастие компасной стрелки, с кирпичным ликом я шагаю туда,
Где вполне рафаэлева телефонистка открывает мне свежайший секрет,
Что широка страна родная, неизвестны причины, и по ним связи два часа уж как нет.
Это что, Кали Юга?! Новый Порядок?! Или Басаев взял в заложники пару столбов?!
Это не Гоголь уже и даже не Кафка, и даже не Ильф и Петров!
Это вообще... Дальше пропуск (цензура),- короче, шел я через шесть этажей,
Но шагай хоть до девятого, пляши там на крыше - черный ворон, nevermore, туз пикей...
Короче, пьянка была, а после был концерт, и я порвал четыре струны.
Всем, в кого верю, это была молитва, всему, что вижу - объявленье войны.
Летали алые мухи, а за левым плечом пристроился незримый суфлер.
С телеэкрана египетским профилем сокола вещает некто Альберт Гор.
Под ветром бури равноденствий с треском занялись крыши красным отблеском на тьме наших лиц
Холодным пламенем инферно, а тот, что слева, звал клиентов в клуб самоубийц,
Чтоб пристрелить геометрию Эвклида, где карта плоской Земли вольна
Превращать в подобие доз героина гудок и "Здравствуй, это я".
Концерт закончен был как надо - приездом ментовки - руки за голову, мордой к стене.
Насколько все мы порой иногородни, настолько мы не в родной стране.
Товарищ сержант, я вам все расскажу про дом родной и про сад у реки,
Про закаты, рассветы, или, лучше, спою. Вы правы, мне края ваши чужи.
Да, да, прописка и сердце мои - в ином месте. Зачем я здесь?- Я и сам не пойму.
Так отпустите ж... Хотите, вам все подтвердят - я для того на пять сек. позвоню.
Почему я хамлю?.. Захлопнулась дверь - теперь можно спать до утра,
Чтоб перепутать, во сне или наяву добрый сержант и голос после гудка.
Поспать мне не дали - тусовка приняла меры и принесла двести рублей.
Мы вольные птицы, пора, брат, на вписку, с рассветом же опять на хайвэй.
На вписке ждет пиво с просьбой спеть "убей янки" и прочая сансара сует,
А я не хочу ни туда, ни в нирвану - Ватерлоо, надпись "выхода нет".
Но, как случаются сказки с херовым концом, так и реальность себе не верна:
Карета не стала тыквой, в мир вернулись все краски, где-то смерть от себя умерла.
Что нашел я на вписке, я думаю, ясно. В сердце Псалма 90 слова
И "я, наверное, поздно, прости, что разбудил, звоню просто так, целую. Пока."
январь 2001г.
Нить
Кошка гуляет сама по себе,
И никто не указ, куда течь реке -
Не знать ни ангелам ни бесам, когда падать звезде,
А смертный даже не сочтёт волос на голове.
И пусть поэт издалека заводит речь,
Но далеко его заводит именно речь,
А все прекрасные далёка у неба в руках,
Так что лишь мёртвый говорит об иных авторских правах.
Чтобы убивать книги, учредили газеты -
В кафе "От заката до рассвета"
Вместо деревьев растут кирпичи,
А вместо солдат балом правят врачи.
И шли допросы подсознанья, но сбежала душа,
И прозевал глаз электронный два белых крыла,
И телебашня падает, сука, сама,
Так как бездна, она - как и была - без дна.
Дряхлый мир - его улицы словно морщины -
С толпами ждущих богов из машины,
Со страстьями, стадионами, прогнозами, модами,
Многолюдными как одиночество годами.
Он устал - ковёр соткан, кончается нить -
Теперь проще прочесть, увидеть, постичь
Сквозь туманы прелюдий, сквозь истории сон
Первый отблеск багровый последних времён.
Долгожданных времён.
~1995г, ноябрь 2001
Юрьев День (Поле цветов)
(посв. Александру Подорожному)
Ментовская правда, приходская правда,
Житейская правда, комсомольская правда -
Во имя религий распорядка и чая
И правоты тех, кого не убивают
За веру прогулок по рельсам трамвайным,
За добровольное иваново детство,
За незаконные действия в зоне,
Где каждый полюбит свой номер и место,
Где ты, Божья воля, - поле цветов,
Вольная воля, море цветов,
Больное, вольное поле цветов.
Судили по праву, а где его взяли?
Мир жив только третьей стороною медали
В грызне Импотента Прокурора Добра
И вечно голодного блядского Зла.
Третьей, нейтральной, где такие цветы,
Где часто стреляют, и "посты" сожжены,
И все "постовые" с петлею на вые,
Согласно законам партизанской весны,
Где ты, Божья воля, - поле цветов,
Вольная воля, море цветов,
Вольное поле - воля цветов.
Одним очень "хотся", чтоб они были боги,
Другим очень кайфно, чтобы все были овцы.
И все они - судьи, и Чацкие - тоже,
И за это все меньше нам сердца да солнца.
Все больше смирения под сапогами,
Все меньше льда, - и Майор будет с нами
Ныне и присно - до скончания века,
Чтоб стал ты кем угодно, только не человеком
Где ты, Божья воля, - поле цветов,
Вольная воля, море цветов,
Вольная, навсегда - вольная, всем нам - Юрьев день, вольная,
Навсегда - вольная.
Ах не зарыть им меня макулатурой Общеобязательных Истин -
Не ради меня гада, ради поста Христа за правду каждой
оторванной жизни,
За всех осужденных, за всех прокаженных,
За оболганных, проклятых и запрещенных,
За всех за кого не молится книжник,
За всех, кто во аде их, за всех, кто здесь лишний,
За всех, кто не принял пирожок от Агентов
В нагрузку к билету в кафе-бар "вечной жизни"
За тех, кто остался в войске Белого Света
За тех, кто остался в войске Белого Света
На Янкином поле, поле цветов,
Где вольная воля - море цветов,
Где Божья воля - поле цветов,
Где Вольная, навсегда - вольная, всем нам - Юрьев день, вольная,
Вольная, вольное поле - поле цветов.
декабрь 2001г.
Каждый - звездой
Дети бежали по лугу,
Как обыкновенное чудо.
Мамы проверенных истин
Им вслед кричали: "Вернитесь домой"
А луг - соляными столпами.
А луг - расписными цветами -
Обрывается в звездное небо,
Где каждый рожден быть звездой.
Из низин к ним тянулись коряги,
Плели ноги им сонные маки,
Города поезда отменяли,
За это подлым им гореть за спиной.
В запрете лица здесь - лишь роли и маски,
И те, кто учит верить, не верят в сказки.
И все что есть - одинокое небо,
Там, где однажды каждый будет звездой.
Дети бежали по лугу,
А дьявол искал в них Иуду,
Чтобы разделаться по-одиночке -
С одним крылом не прожить радугой.
Там, за туманами, дороги и песни,
Там все, что честно - росой в огненном тесте,
Там Страшного Прощения небо,
Где каждому СУЖДЕНО быть звездой...
январь 2002г.
Разговор с небослужителем
Струны в кровь, вода кругами - голосуем всем собором,
И понты кидает туса - кто Егором, кто кагором.
Всюду строятся ларьки и горят еретики -
Место, где хоть что-то слышно - над обрывом у реки.
Нравится тебе "лечить", брат, тех, кто в зоопарке лишний?
ТЫ устроился иль служишь - расцветают в саду вишни,
Ну а мне, уроду, слышен в том саду звон топора -
Нонче бал здесь правят черти, а у них своя игра.
Спекся город золотой,
Потому что не понял, над небом он или - под небом,
А нам возвращаться домой,
Взяв шинели, и помнить горький запах хлеба.
Дом горит - овца не видит, дом горит - овца не знает -
В городах змея танцует,поколенье подрастает.
Для коллекций и музеев, шоу и аттракционов
Все, что мы с тобой любили - "к лику" бабочек сушеных.
Приравняют диск-жокеи, потеряется САМ ключик,
А каморку папы Карло разломает экскаватор -
Чтоб построить супермаркет, где для счастья всем все будет,
И никто не вспомнит то, что выхода отсюда нет -
Спекся город золотой,
Потому что не понял, над небом он или под небом,
А нам возвращаться домой,
Взяв шинели, и помнить горький запах хлеба.
Мы - диковинные звери - нас не опознают двери.
Поломаем все пароли или не вернемся с поля.
Только вряд ли мы вернемся... Дом кирпичный, чай на донце,
За окном проехал мусор - и про это все спел Усов:
Будут звезды на погонах, звери добрые в загонах
Процветание на долгие года,
Только нас уже не будет никогда...
апрель 2002г.
19:40
Они в детстве мечтали стать людьми.
Их в детстве учили, мол рабы не мы,
Hо оказалось,что свободней в стадах скотов
В свинофермах расписных рыночных ларьков
Были люди -стали свиньи -свиньи ловят приход
С песнею по жизни в новый поворот,
А тем,кто не смог, не захотел стать свиньей
Помогут всей семьей, ткнут в рыло всей братвой-
Что, милый, дорогой? - ты почему такой живой?
Мурка и Семь Сорок на всех волнах
"Человек - звучит гордо"- гласил старый плакат,
Только краска облезла, и неизвестный солдат,
Совсем никому неизвестно за что
Сражался, как Рэмбо в совковом кино.
Вообще всем стыдно, благо мир свободный нас спас
И вся дискотека уходит в экстаз,
И мы протанцуем, и мы проживем,
Если мудрость простую усвоим, поймем:
Умри ты сегодня, ну а я - потом
Мурка и Семь Сорок на всех волнах
Hе спят оборотни, ведь под горку катит трамвай
Hовый облик по маршруту в каждый новый рай-х
Свобода...Порядок...Гуманность...Террор...
Бесы знают заранее свой новый колор,
Лишь бы - алая вьюга, или - еще поподлей,
Чтоб всем красить матрешки во славу чистых кровей
И, ловя недотыкомку под сверхрусский Гоп-Стоп,
С бессмысленным взглядом шить стога новых роб,
Свой Покой и Достаток в свой заколачивать гроб:
Мурка и Семь Сорок на всех волнах
1997г.
Разведка
Простирались лестницы, рассыпались матрицы
Пулеметной лентой двигались столбы.
Нарушались правила, вороны летали нам
Ветряные мельницы против ветра шли.
По огню да посолонь, по траве некошеной
Сквозь одежды кожаные - мертвым не узнать,
Что за топи пройдены по пути на Родину
И для чего орлята учатся летать.
А зори здесь тихие, да царства количества
Бесы-контрразведчики, камни-города...
Но ладошка теплая, да краюха общая -
Значит не найдет в степи пуля казака.
А благополучный мир раздает бесплатный сыр
И мораль с лапшой. Но кончен брифинг - нас не взять.
Холодна, черна, без дна, глубока Урал-река,
Посему орлята учатся летать.
Ну а если крест не спас, и найдет кого из нас
Где-то на семнадцатом мгновении весны
Пуля - все же есть второй - до родной передовой
Доползет, а это значит вместе будем мы.
Грязные, немытые, всюду виноватые -
Если не слажает песня - нас там будут ждать.
Мир-доска кончается, маятник качается -
Это час, когда орлята учатся летать.
сентябрь 2001
В защиту Свободы Слова
Свобода слова - это высоко.
Ее осуществляли апостолы, пророки
Под пытками и муками, ударами камней
Летело слово над землей свободной птицей.
Но причем здесь либеральный журналист,
Что обличая, знает - он в оплаченной "массовке"
И пуля не грозит ему, а в начале был
Иуда, что "сказал всю правду" - как в передовицу
Осины помнят про его правдивый дар -
Так был получен первый журналистский гонорар -
А Правда там, где Царские Врата,
А на западе - по прежнему тьма.
Свобода слова - это высоко -
Ее вершил солдат, что повторял слова присяги
Под дулами карателей на площади села -
Был голос его тверд, его прервали автоматы.
Но при чем здесь либеральный журналист,
Мэтр грязного белья, любитель красного словца
И он не первый - первый видел пьяного отца.
Поскольку звали его Хам, он был доволен "компроматом"
Спокоен Хам - раз и на солнце пятна есть,
Найдет он что по "освещать", кому стучать, на что поесть.
А Правда там, где Царские Врата,
А на западе - по прежнему тьма.
Свобода слова - это навсегда -
Пусть тьму объявят светом, запретят все имена,
Посадят всех в концлагерь, наооборот освободят,
Да так, чтобы никто не понял, что освободили в ад.
Отменят стрелку компаса , дождутся "марсиан",
Объявят "мурку" гимном, гербом Родины - стакан.
Обрежут алфавит, а пол и возраст - упразднят,
Совсем, чтоб больше не было неравенств и преград,
Еще понятье "истины" до кучи, чтоб нельзя
Нарушить было чьи-либо свободы и права
А после заскучают и на хрен все взорвут
В космическую пыль - но Слово не задушат не убъют -
И Правда там, где Царские Врата,
А на западе - по прежнему тьма.
апрель 2002г.
Евразия
Куда летит мотылёк? - вечный Восток.
Время невозможно украсть, ведь оно - внутри нас.
Лучше гор всех - горы те, где никто не бывал -
Это знает река. Знает река.
Время дольше войны - пал Карфаген и Рим тоже пал.
Крестоносцы теряют кресты в бесконечных степях.
Одуванчики спят до поры под камнями дорог
Всех империй, и Бог им не судья.
июль 2002г.
Взыскание погибших (Хлеб земной)
Hичто не забыто... Hикто не забыт...
Всех взыщут, вечно молят нас пpостить.
И пyсть в небе смеpтельном оpел летит,
Пyсть камнем падает бpосается обpатно в жизнь.
И пyсть нас бyдит на pассвете чеpный воpонок,
Где на запятках столь же чеpный вешний гpач.
Свет фар и оpдеp именем любви, ствол холодит висок,
Уводят сонных нас, но даже чеpез сталь как твой поцелyй гоpяч,
Солнце, всех согревшее солнце,
Нам подарено солнце,
Любимое, жестокое, на всех одно солнце -
Ростку, что вылез однажды
И погибшим от жажды,
Как солдатик бумажный, -
Каждому свое... Солнце,
Ты взнянчило поля травы,
Копыт звон, кашель кровавый,
Поило пулей отравой
Самых верных детей...
Спасибо, что нет пощады, -
Огонь дают, как награду
Снопы повязанных Богом
Твоих колосьев лучей...
Колосьев лучей.
Все гоpода земли пyсты, пyсты их окон глаза -
Так было, бyдет всегда - возьми ее на ладонь,
Чтоб в стpанy меpтвых живой кто-то тянyл пpовода
Для встpеч, звонков, в поля pоз алых пpевpащая адов огонь.
Рвyт паyтинy кpылышки - всегда свободна пчела
И с pадyги земных соцветий собиpает свой мед.
Рвань паyтины на ветpy, yжас непонимания
У паyков всех - вспять идyт часы и никто больше не yмpет -
Солнце, всех согревшее солнце,
Нам подарено солнце,
Любимое, жестокое, на всех одно солнце -
Ростку, что вылез однажды
И погибшим от жажды,
Как солдатик бумажный, -
Каждому свое... Солнце,
Ты взнянчило поля травы,
Копыт звон, кашель кровавый,
Поило пулей отравой
Самых верных детей...
Спасибо, что нет пощады, -
Огонь дают, как награду
Снопы повязанных Богом
Твоих колосьев лучей...
Колосьев лучей.
А если нет любви, то значит Бога нет.
А если Бога нет, то значит нет любви.
Вся вера в том, что Слову не нужен ответ -
Вернутся в гавань из смерти все корабли.
И вновь деревья большие, легко по лужам бежать
И по полям боевым - до конца, до венца,
Где средь холмов зеленых, чтоб всех погибших взыскать
Идет мать Божья Богородица - ей верит
Солнце, всех согревшее солнце,
Нам подарено солнце,
Любимое, жестокое, на всех одно солнце -
Ростку, что вылез однажды
И погибшим от жажды,
Как солдатик бумажный, -
Каждому свое... Солнце,
Ты взнянчило поля травы,
Копыт звон, кашель кровавый,
Поило пулей отравой
Самых верных детей...
Спасибо, что нет пощады, -
Огонь дают, как награду
Снопы повязанных смертью
Твоих колосьев лучей...
Колосьев лучей...
Солнце, всех согревшее солнце,
Нам подарено солнце,
Любимое, жестокое, на всех одно солнце -
Ростку, что вылез однажды
И погибшим от жажды,
Как солдатик бумажный, -
Каждому свое... Солнце,
Ты взнянчило поля травы,
Копыт звон, кашель кровавый,
Поило пулей отравой
Самых верных детей...
Спасибо, что нет пощады, -
Огонь дают, как награду
Снопы повязанных Богом
Твоих колосьев лучей...
Колосьев лучей.
январь 2001г.
http://www.vopreki.ru/h_zem.htm
Комментарии (1):
raisanikolaevna
20-01-2009-22:31
удалить
Странно...
Спорно...
Тревожно....
Нужно.....
Спорно...
Тревожно....
Нужно.....
Комментарии (1):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник А.Непомнящий Хлеб Земной | bekww - Записи bekww |
Лента друзей bekww
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»