Холод разливается по комнате, обволакивая её призрачной дымкой, косаясь углов и вырисовывая извилистые тени на отсыревших разодраных обоях. Издырявленные булавками, промокшие в сырости зимы, они поддаются холоду, не сопротивляясь даже, и невидимые силуэты неведомых узоров разползаются тонкой плёнкой по выцветшей бумаге, проникая под неё, мучая бетонные стены. Жалобно скрипнул паркет и почернел, как будто на него пролили антрацитовые, отдающие запёкшейся кровью, чернила. Яркие, резкие, тонкие нити красных разводов окрасили древесный рисунок, и вот уже разжиженая красная вода вытекает из трещин в полу. Холод останавливает её, замораживает, осыпает сетью призрачных паутин.
И ночь спускается на землю. Окно, хлопая развалеными ставнями, наполняется тьмой. И в эту темноту подружается комната, и красные разводы её, и старый паркет, и выцветшие истыканые, изполосованые обои её - всё скрывается во всепоглощающей тьме.
И эта комната кажется живой.
А темнота холодными щупальцами окутывает давно уже умерший город. И ночью кажется, будто он ещё жив.
[500x392]