фаанфик ^.^ снова отсюдова ------>   http://kitsune.over.ru/avtors/vodolei/sherif?page=0%2C0

© Cеребристый Водолей

Сэм натянул жилет, застегнул молнию на желтых кожаных штанах. Футболка сразу же прилипла к мокрой коже. Жара стояла просто дикая. Жарко ходить, жарко дышать, жарко спать…
Особенно когда на промокших простынях ерзает и дышит громко другое тело, пахнущее потом, мускусом, табаком и дезодорантом. Особо противно, когда длинные волосы, рассыпавшиеся по подушке, прикасаются влажными концами к раздраженной коже. Хочется отпихнуть, отбросить тяжелое тело, сбежать в душ, чтобы трястись под холодными струями. Но – нельзя. Приходится гладить мокрое плечо, с которого пальцы соскальзывают, настолько оно потное. Приходится сдувать с лица чужие волосы. И не освободишь переплетенные ноги, хотя икры зудят, и безумно хочется почесать их обо что-нибудь. Нет, в принципе, можно. Никто не помешает. Только…только зимою, когда от холода зуб на зуб не попадает, сколько бы одеял не было сверху, греть постель будет некому. Вообще.
Сэм не обманывал себя. В этом городке, где он родился, вырос и вот теперь стал шерифом, у него никогда не будет никого, кроме…и вот этот «кроме» раздражал, как камушек в сапоге.
«Камушек» звали Люком. Он держал оружейный магазин. Официально. А неофициально продавал еще и наркотики разной степени тяжести. Сэма этого раздражало. Впрочем, оружейник никогда не пытался добиться какого-то послабления только из-за того, что они спали вместе.
Они были знакомы вот уже двадцать пять лет. Грубо говоря, всю жизнь. Последние два года они жили вместе. До этого шесть лет встречались: то урывками, случайными свиданиями, то каждый вечер, каждую ночь. А до этого виделись в школе, на улицах городка, в парке и в церкви.
…Улица встретила шерифа послеобеденной пустотой. Слишком жарко для преступлений. Люди дремлют в прохладных домах. Сэм с тоской подумал, что в его офисе позавчера сломался вентилятор. И что холодильник слабый, нужно купить другой, помощнее. Пиво будет лишь прохладным, а никак не холодным. Подмышками темными кругами выступил пот, жилетка облепила торс. Кобура на предплечье царапала мокрую кожу. Сэм с ленивой скукой прошагал по пыльным пустым улицам, купил сигареты в киоске у сонной и тяжелой как большая муха продавщицы. Сунул сигарету в рот, но передумал, не стал подкуривать, просто сжал её зубами.
Заскочил в магазинчик, где ровно гудел вентилятор под потолком, перемешивая лопастями вязкое желе горячего воздуха. Шериф обхватил пальцами ледяную баночку «Кока-колы», бросил мелочь на блюдце и вышел. Солнце снова обожгло лицо, резануло по глазам. Зубы заныли от ледяной жидкости, пот сразу же выступил на коже, от чего одежда стала не только мокро-липкой, но еще и царапающей. По позвоночнику потекли щекочущие капли.
«У Люка кондиционер. Посижу у него полчасика» - Сэм перешел улицу, прошел триста метров и остановился у магазинчика, одного из десятка таких же в городе. Отличие было лишь в затемненных окнах и тяжелой стальной двери, приоткрытой сейчас. Сэм знал, что окна – бронированы, а в дверь врезано несколько хитроумных замков. И сигнализация охватывает всю прохладную комнату паутиной. Вот уж каким-каким, а легкомысленным и несерьезным Оружейник никогда не был. По крайней мере, за пределами постели.
Сразу бросилось в глаза количество людей. Не меньше шести. Разговоры затихли. Глаза внимательно смотрели на вошедшего шерифа. Сэм сощурился, выругался про себя. Краем глаза заметил, как смуглые, поцарапанные, потемневшие от пороха и ожогов руки аккуратно стащили с прилавка газету с чем-то белым. «Чем-то»…
Голубые глаза встретились с темно-синими.
-Доброе утро, шериф, - белый полумесяц ровных зубов, два острых угла – клыки. Такие же сощуренные нехорошо глаза, - улыбка их не достигла, - морщинки разбегаются к вискам. Бандана скручена в жгут, завязана полосой на затылке, темные волосы падают на плечи. Темная коричневая футболка, чтобы следы пороха были не так видны, светлые джинсы с широким поясом, кроссовки, красный фартук, кое-где пропаленный, в одном углу даже простреленный, испачканный маслом.
-Доброе утро, - Сэм отхлебнул из баночки, осмотрел собравшуюся компанию, заметив, походя, спрятанные за спину руки, настороженные глаза, напряжение, повисшее в комнате.
Только маленькие дети не знали, что они спят вместе. От Люка отказалась семья, когда он прилюдно, назло всем, торжествующе поцеловал взасос ошалевшего от такого Сэма. Целовал долго, жарко, просунув бедро между ног шерифа и придерживая того за задницу, лаская спину и бедра. Такой тишины на ежегодной ярмарке никогда не было. Такого позора в маленьком городке – тоже. Люк целовал Сэма, притягивая к себе, прижимая так, что ребра хрустели, кусая губы, вылизывая языком гладкие зубы. А потом сказал: «Я буду жить с тобою». И ушел к Сэму. Сначала они просто трахались два дня, не выходя из дома, даже ели в постели, спали, только когда глаза сами закрывались от усталости. Даже душ не принимали, только трахались, ласкались и снова трахались. Простыни задубели от засохшей спермы, кожа болела от непрекращающихся ласк, губы опухли и кровоточили в уголках. В раковине валялась немытая посуда. Волосы Люка слиплись от пота. Ножки кровати шатались, пружины скрипели, Сэм боялся, что постель просто рассыплется под ними.
Через два дня Люк поднялся, потянулся за сигаретами и закурил, сидя спиною к лежащему, пытающемуся отдышаться после последнего раза Сэму, на плечах темнели засосы, на спине спеклась кровь из царапин, на бедрах налились чернотой синяки. Потом Люк ушел в душ, а Сэм пытался подняться, но ноги разъезжались, низ живота болел, а из растянутой задницы непрекращаемо текла сперма. Люк только брови приподнял, увидев любовника, стоящего на коленях на полу. Подошел к окнам, распахивая их настежь, чтобы тяжелый запах спермы и пота выветрился. Одевался, отвернувшись от дрожащего шерифа. И свалил за вещами. Собственно, тогда Сэм понял, что все осталось по-прежнему. Жалеть и заботиться никто не будет. Его это покоробило, но, в общем-то, ему стоило радоваться тому, что он вообще не один. Он еле-еле добрался до ванной, залез с головой и минуту полежал под водою, раскрытыми глазами глядя в потолок из-под воды. Вымыл голову, долго-долго стирал мочалкою следы с тела, тер грязное пятно на груди, пока не понял, что это синяк. Надо же…а совсем не болел.
Люк вернулся с потемневшим лицом, но Сэм не стал ничего спрашивать, а тот ничего не сказал. Лишь через время шериф узнал, что вещи его любовника два дня простояли на улице, упакованные в чемоданы, пока тот не пришел за ними. У неприхотливого Люка было совсем немного вещей. Большая часть хранилась в его магазинчике.
Так они и жили. Мало разговаривая. Много трахаясь. Изредка обнимаясь. Никогда не делясь проблемами. Иногда Сэм пытался изменить что-то, но потом махнул рукою. Он подозревал, что Люк не любит его, просто выхода нет. У них обоих не было выбора, а жить в одиночестве никому не хотелось.
Сэм был романтиком. Люк – прагматиком, материалистом, плутом и дельцом. Кроме этого он был очень жестким человеком. И никогда не говорил о любви. В постели он нес чудовищные непристойности, но никогда не сказал ни единого слова о любви. Сэма это расстраивало, но в конце-концов он привык.
Шериф начал курить, потому, что лежать в тишине после секса, когда хочется ласки и нежности, ему не нравилось. Когда куришь, ведь можно не говорить, так?
Как-то так получилось, что Люк захватил активную роль. В принципе, Сэма это устраивало, но иногда ему все же до содрогания хотелось перевернуть бой-френда на живот, уткнув красивой мордой в подушку, и отъебать так, чтобы орал, как мартовский кот. Только шериф не решался. Болезненная гордость Оружейника никогда не смирилась бы с таким унижением.
Сэм порою задумывался, сможет ли Люк без него. Надеялся, что нет, хотя чувствовал, что тот найдет выход. А вот Сэм без Люка не мог. Если попервах еще было возможно относиться к нему просто как к любовнику, то сейчас, спустя два года, шериф честно признавался себе, что секс перерос в большее, хоть Оружейник и делал вид, что это не так. Сэма расстраивала своя зависимость. Он признавал, что его любимый человек является…ну, мягко говоря, сволочью. Только поделать уже ничего не мог. В присутствии темноволосого парня у него перехватывало дыхание, немели пальцы и от нежности чуть не текли слезы. Ему хотелось постоянно прикасаться к смуглой коже, обнимать тонкую талию, поглаживая по плоскому животу, ерошить волосы…Люк не признавал проявлений нежности где-либо за пределами кровати. Он обжигал яростными глазами, отбрасывал от себя руки, шипел злобно: «Не трогай меня». Несмотря на горькую обиду, Сэм признавал, что любовник прав – нечего демонстрировать общественности отношения. И так городок долго обсуждал их связь, перемывал косточки обоим, пока, наконец, не успокоился и не принял это, как нечто обычное… Питт Эндрюс женился на Розали - как все и ожидали. У Джонса дохнут коровы, что-то с пастбищем. Анна Смит ждет ребенка, скорее всего отец – Тедд Рождер, как вы думаете, они поженятся? Шериф живет с Оружейником, надо же, никогда не ссорятся. Подумаешь, невидаль.
Они и не могли ссориться. Повода не было. Утром Люк уходил, когда Сэм еще спал. Иногда оставлял завтрак, иногда нет. Вечером Сэм возвращался, когда Люк уже поужинал и смотрел телевизор. Сэм ужинал в одиночестве, стоял под душем, разминая уставшее тело, забирался под одеяло. Через несколько минут телевизор выключался, - Люк всегда давал сожителю время забраться в постель, как будто ему было неприятно смотреть на мужчину, подходил уже голый, бросая охапку одежды на стул. Сэм знал, что у него красивое тело, уже в постели, стаскивая одеяло, отбрасывая его пол, Люк наслаждался шершавой кожей, свежим запахом кожи, ровными сильными мышцами, вкусом мужского пота. И шептал изредка: «Ты такой красавчик…моя шлюха…красивый…моя игрушка». Однако они никогда не раздевались одновременно, глядя друг на друга, никогда не раздевали друг друга. Сэму это тоже не нравилось. Он мечтал, как стащит пропитанную потом и терпкими духами футболку с широких плеч, попутно целуя обнажающуюся шею, сильную грудь, покрытую жесткими волосками, тонкие ключицы, напряженные соски. А еще Сэм всегда хотел запустить руку в тесные джинсы любовника, отдрачивать, обнимая за талию, прижимаясь, губами слизывая стоны и хриплые вскрики, тискать за бок, вжиматься лбом в скулу. Мечты-мечты…Они были самой, что ни есть пуританской парой, которая отличалась от других пар только тем, что «женой» здесь был - мужчина.

Напряжение росло, потрескивало электрическими разрядами.
-Покажи руки, - Сэм редко чувствовал себя хозяином положения. Очень редко. Одно время он просыпался рано утром и смотрел на спящего Люка, опираясь на локоть. Клал ладонь на мерно поднимающуюся грудь сожителя, пробегал кончиками пальцев по сомкнутым губам. В такие моменты нежность захлестывала его с головой. Это продолжалась, пока Люк не проснулся однажды утром, поймав взгляд. Он не стал скандалить или злиться. Просто перевернул Сэма на живот, навалился сверху, вгоняя с размаха. Обычно если Сэм начинал кричать от боли, Люк немедленно останавливался. Но не на этот раз. Сэм орал, дергаясь, вжимался лицом в подушку, чтобы не было видно исказившей его лицо болезненной гримасы. Люк не пожалел. Кончил, впиваясь ногтями в бока. Заснул, даже не выходя. Сэм поерзал, приноравливаясь к тяжести сверху. Мазнул лицом по подушке, чтобы стереть слезы. Теплое дыхание грело его спину, между ног было липко и влажно, пах Люка давил на его ягодицы. Руки остались лежать на бедрах, придерживая. Утром, перед тем, как уйти на работу, Люк разбудил Сэма и отчетливо сказал, больно ухватив пальцами небритый подбородок:
-Если еще раз замечу – пеняй на себя.
С этого времени они даже спали по-другому: Люк больше не разрешал забрасывать на себя руки и ноги, укладывать голову на грудь. Он переворачивал Сэма на живот и ложился сверху, обнимая за плечо. У Сэма затекала спина, на которой лежала теперь темноволосая голова, он долго не мог придумать, куда деть руки, обнимающие прежде любовника за шею. Но он молчал. Какая, в сущности, разница?

Сейчас Сэм опять чувствовал себя главным. И Люк знал это.
-Покажи руки, - повторил шериф, расстегивая жилет. Впрочем, Оружейник и так знал, что там пистолет.
Люк поднял ладони, положил их на прилавок пальцами вниз. Сэм шагнул вперед, перевернул расслабленную ладонь – чистые.
Шагнул за прилавок, отодвигая упирающегося и покрасневшего от ярости Оружейника. Магазинчик мигом опустел. Люк наконец-то неохотно сдвинулся, понимая, что уже проиграл. На газете лежал кокаин. Только что высыпанный, разделенный на дорожки. От толчка дорожки выглядели размазанными.
-Я тебя посажу, - тихо сказал Сэм, не глядя на Люка.
-Сажай, - Люк, наоборот, во все глаза смотрел на своего любовника, которого привык видеть тихим и послушным. Он знал, конечно, что шериф совсем не так прост, и что мягкость дома компенсируется решительностью и суровостью за его пределами. Однако такого, дрожащего от злости, сердитого Сэма Оружейнику видеть еще не приходилось.
Сэм поднял голову. Потянул Люка за руку, швырнул к себе, перехватив в полете.
-Не веришь?
Наручники звонко лязгнули.
-Пошел ты к чертовой матери.
Люк вырвался из хватки. Ухватился рукою за край кожаных штанов, расстегнул ремень и торопливо потянул. Сэм от удивления замолчал, растерялся не понимая, что делает любовник. «Уж не отсосать ли? Тут? Двери же не закрыты…». Люк выдернул, наконец, ремень, воспользовавшись растерянностью блондина, накинул тому на запястья ремень и туго захлестнул. Опутал руки пару раз – для верности. Толкнул на прилавок. Сэм отшатнулся, глаза неверяще сузились.
-Прекрати. Дверь открыта.
Люк молча потянул молнию вниз, стащил желтые штаны с одной ноги, отодвигая ее в сторону.
-Перестань. Я же на работе.
Никакого результата. Оружейник выдернул пистолет из кобуры, саму кобуру расстегнул и перевязал ею обнаженную ногу Сэма, фиксируя ее в полусогнутом состоянии. Задрал футболку, обнимая любовника за плечи, чтобы удержать на весу, дотянулся до твердого соска.
Сэм всхлипнул, оглушенный, шокированный, испуганный таким напором.
-Отодвинь ногу.
Он невольно подчинился приказу хриплого голоса, еще не понимая зачем – Люк-то даже не раздевался.
Оружейник наклонился ближе, лизнув изогнутую шею. Свободная рука прикоснулась к паху. Пальцы погладили полувозбужденный член через серую ткань трусов. Люк на работе носил кожаные перчатки с обрезанными пальцами. Прикосновение гладкой кожи к ягодицам оказалось приятным. Сэм закусил губу, чтобы не застонать. Люк вскинул синие глаза, с насмешливым удовольствием рассматривая своего вспотевшего, раскрасневшегося любовника. Погладил снова по ягодицам. Сэм выгнулся, насколько мог, уперся ступней в бронированное стекло прилавка, приподнимаясь на пальцах ног. Пальцы Люка отодвинули тонкую полоску трусов и привычно прикоснулись к пульсирующему и сжимающемуся плотно от возбуждения анусу.
-Люююк…
-Тихо. Оближи.
Сэм приоткрыл губы, вылизывая мозолистые пальцы. Хрипло застонал, когда они прикоснулись легонько, а потом рывком ворвались, раздвинулись сразу, расширяя.
Он очень старался не кричать, боялся, что кто-нибудь зайдет. Он сгорал от стыда. Ведь его, шерифа, трахал пальцами не просто его любовник, а преступник. Ему это нравилось настолько, что голова кружилась. Смена места для секса всегда вызывает яркие ощущения.
-Мало? – Люк был как всегда немногословен. Глаза светились синим огнем, как спиртовые горелки. Нехорошим, недобрым таким огнем.
-Мало…-Сэм умудрился выдохнуть в промежутке между новой атакой пальцев.
-Хочешь? – улыбка стала совсем издевательской.
-Хочу…-Шериф был согласен заранее. Расставил ноги пошире, упираясь одною в пол, а другою, уже босою в запотевшее стекло. Трусы намокли, прилипли к телу. Задранная футболка щекотала. Жилетка тяжело висела на плечах.
Люк потянулся за лежащим пистолетом. Снял с предохранителя и показал Сэму. Тот перевел взгляд с торжествующего лица на полностью заряженный «магнум» и снова посмотрел на Оружейника, надеясь, что ошибся. Не ошибся.
-Оближи дуло, а то получишь всухую.
-Ты с ума сошел!!! – Сэм задергался, пытаясь разорвать ремень, или хотя бы вырваться. Пальцы больно сжались на соске, не давая отстраниться.
-Ну, как знаешь…- Люк безразлично пожал плечами, отодвинул пальцем полоску трусов, приставил дуло к сжатому отверстию и с силой надавил.
Сэм не закричал только потому, что прикусил язык. Слезы потекли по лицу, смешиваясь с мгновенно выступившим потом.
-Что ты как девочка-целка? – Люк снова принялся лизать шею шерифа. – У меня же больше и ничего, не дергаешься…
Нагретый человеческим теплом, металл с силой вскальзывал в тугие внутренности. Сэм чувствовал, что Люк положил палец на курок. Сжался весь, ожидая выстрела. Это самая ужасная, самая мучительная смерть из всех, которые у него только могут быть. Ему выстрелом разорвет все нутро. Однако Люк просто трахал его пистолетом. Его собственным пистолетом на прилавке своего магазина.
Боль отступила, оставив только странную опустошенность в душе. Тело послушно прогибалось, отталкивалось ступнями, бедра раскачивались. Член стоял, ему было тесно в трусах. Соски торчали твердыми камушками, и Люк по очереди теребил их, целуя шею, подбородок, ухо, затылок Сэма.
-Тебе нравится?- Прошептал тихонько, резче и резче вставляя пистолет.
Сэм не ответил, запрокинул голову, чтобы слезы не текли через все лицо, а стекали по вискам. Они и в самом деле лились непрерывным ручейком, не прекращаясь. От страха, обиды, яркости ощущений, животного удовольствия.
Люк с удовольствием слушал хлюпающие звуки. Он знал, что Сэму уже не больно, тот вел себя совсем по-другому, когда чувствовал боль. Тихие вздохи, обреченные, хриплые, со всхлипами…Оружейнику всегда нравилось слушать, как его любовник изнывает от желания. Сэм выгибался в руках. Люк чувствовал, как промокли его собственные трусы. Он не стал дрочить любовнику, да и не мог бы. Сэм совсем не держался на дрожащих связанных руках. Впрочем, Люк не потерял голову. Он не мог. Пистолет мягко и скользко проникал в раскрытое отверстие. Жизнь шерифа была в руках Оружейника. Он не мог рисковать. Правда, спроси его сейчас, зачем он это делает, он бы не смог объяснить. Пожалуй, вернее всего мстил за превосходство, светившееся в голубых глазах.
Сэм закричал слабо, прижался лбом ко лбу Люка. На трусах расплылось мокрое пятно. Потекло снизу на пистолет. Люк выдернул пистолет, отложил в сторону, обнял Сэма, тот трясся, подрагивал, хрипел.
А потом разревелся. Люк застыл. До этого он сам крупно подрагивал от желания, предвкушал, как получит разрядку. Однако когда Сэм съежился, спрятал неловко лицо в коленах, Люк почувствовал себя виноватым. Сэм никогда не плакал. Сдавленные рыдания, глухие, полные обиды отрезвили Оружейника. Шериф отшатнулся от ласкающих его рук. Неловко сполз на пол. Резкими движениями освободил руки, торопливо натянул штаны, заправил футболку, подхватил пистолет и кобуру и вышел, не оглядываясь. Люк прислонился к прилавку, почему-то чувствуя, как заходится в тревоге сердце. Он не мог понять, отчего его так испугало это поспешное бегство любовника.

Люк вернулся позднее, чем обычно. Ему было банально страшно возвращаться домой. Однако он, наконец, запер магазинчик, побрел по шумным улицам. Остановился, как будто его ударили с размаху, приоткрыл рот от удивления. Его вещи стояли на улице. В доме светились окна. Люк сощурил глаза, недобро рассматривая большую сумку, потрепанную жизнью, испачканную пылью с одной стороны. Все его вещи помещались в этой сумке. Однажды он уже видел такое - два года назад. Он от всей души надеялся, что больше не будет унижен таким видом: своих нехитрых пожитков, выставленных за порог.
Идти ему было некуда. Разве что только обратно в магазинчик. Можно было зайти в этом дом. Если бы Сэм не впустил его, Люк бы сам вошел, прорвался, руками и ногами вцепился бы в любой прикрепленный к полу предмет. Он любил этот домик, он считал его своим Домом. И любил парня, который ходил по кухне, и его тень изредка падала на улицу, чрез занавеску. Был шанс вернуться, обсудить, извинится, решить эту проблему. Но Оружейник всегда был слишком гордым, чтобы идти на какие-то уступки. Он постоял несколько минут под порогом, подхватил сумку и пошел обратно в магазинчик.
Некоторые соседи видели это выселение. К следующему вечеру весь городок был в курсе, что Шериф выгнал Оружейника. Это стало новостью номер один. Пара, которая и так была странной по определению, которая никогда не ссорилась, которая была невозможной из-за социальных различий, но при этом отлично держалась неплохой срок, вдруг так неожиданно распалась. Любопытство захлестнуло городок. Мужчины молчали. Они не встречались. Люк не выходил из своего магазинчика, только рано утром выскочил за сигаретами и кое-какими продуктами. Сэм нарочно не пошел той улицей, обошел оружейный магазинчик.
У Шерифа на самом деле саднило сердце. Он отчаянно боялся, что потерял своего любовника. Зная самолюбие Люка, зная его независимость и легкое пренебрежение к своей персоне, Сэм думал, что навсегда потерял любимого человека. Это его убивало. У него хватало гордости и твердости характера не пойти в магазинчик, опустившись на колени перед любовником, упрашивая того вернуться. Он был согласен на прежние условия «односторонней любви». Он отдал бы все, чтобы не совершать опрометчивого поступка. Собирая вещи Люка, захлебываясь слезами обиды и боли, он не отдавал себе отчета в том, что будет дальше. Он лишь хотел сделать больно. Сделал. То, что Люку было больно и обидно, когда тот увидел свои вещи, Сэм знал. Догадывался, что Оружейнику тоже одиноко и не по себе. Мечтал, что тот также испытывает мучительную ревность, жалость, запоздалую нежность.
Сэм хотел бы, чтобы Люк вернулся. Он бы ничего не сказал, никогда бы не напомнил о полуизнасиловании-полупринуждении на прилавке. Он бы по-прежнему терпеливо сносил холодность и безразличие. Только чтобы вернулся. Чтобы держаться за горячие плечи, стискивая пальцы от толчков, чтобы ночью чувствовать на спине тяжесть черноволосой головы. Чтобы мыть утром чашку с остатками чая на дне, одиноко стоящую в раковине.
Его просто подмывало зайти к Оружейнику. Выпросить, вымолить прощение. Уговорить вернуться.
Только Люк напрасно недооценивал своего сожителя. Тот тоже имел гордость.

Через два дня Люк решил прийти, хотя бы издалека посмотреть на Сэма. Конечно, он дождался поздней ночи. Несколько раз начинал укорять себя, стыдил за слабохарактерность, однако, когда уже решился, то дошел до самого дома Сэма, не останавливаясь. В окне спальни горел свет. Люк осторожно подкрался ближе, надеясь просто посмотреть на любовника и уйти. Соскучился. В спальне было пусто. Люк вздохнул разочарованно. Отшатнулся назад от окна и только-только повернулся…
-Что ты хотел?
Оружейник еще никогда не чувствовал себя таким идиотом. Сэм сидел на ступеньках на крыльце, старые темно-синие кроссовки, черные джинсы, черный балахон с длинными рукавами, с накинутым на голову капюшоном. Мелькнуло белое пятно кисти, чиркнула зажигалка, на несколько секунд осветив губы, сжимающие сигарету, внимательные, настороженные глаза. Люк подумал, что сбегать сейчас будет ужасно глупо. Подошел ближе, вытащил из заднего кармана брюк пачку сигарет, сунул вытащенную наугад сигарету в рот и присел рядом.
-Зажигалку дай…-попросил неуверенно. Он надеялся, что Сэм как раньше прикурит ему от своей сигареты, но тот бросил Оружейнику зажигалку. Они сидели молча, курили, глядя на темное небо в крупных звездах. Москиты не могли добраться до Сэма, но вот Люк с короткими рукавами футболки и открытым лицом, постоянно отмахивался.
-Зачем ты пришел? Что-то из вещей забыл? – Сэм говорил холодно и равнодушно, хотя внутри у него все переворачивалось от страха и безумной надежды.
-Забыл, - Люк отбросил сигарету, подвинулся ближе к Шерифу, быстро выдернул у того из губ недокуренную сигарету и, почти прикасаясь губами к губам, шепнул, - тебя.
Прижал спиною к столбу, поддерживающему крышу веранды. Сдавил между собою и нагретым за день железом. Прижался губами к припухшему от курения рту, надеясь, что ему если и не ответят, то хоть язык не откусят. Однако Сэм ответил, сразу же, мгновенно. Вцепился пальцами в плечи, разомкнул губы, впуская чужой язык в рот. От табака языки были горькими, дыхание пахло сигаретами, от волос пахло дымом. Это был их лучший поцелуй за всю жизнь. Они стукались зубами от нетерпения, чуть не прокусывали друг другу губы, слюна размазывалась по подбородкам. Люк тискал широкую спину, притягивая Шерифа все ближе и ближе к себе, хоть ближе уже было некуда, однако парню казалось, что Сэм от него отстраняется. Сэм в свою очередь, гладил сильные плечи, царапал кожу короткими ногтями через футболку.
Когда воздуха перестало хватать, а губы всерьез заболели, мужчины оторвались друг от друга.
Люк прижался совсем близко, положил голову Сэму на плечо и пробормотал скороговоркой, стесняясь.
-Мне плохо без тебя. Я тебя люблю. Я тебя хочу. Я не могу без тебя. Не прогоняй меня.
Сэм замер, выдохнул шумно, не зная, что сказать. Он редко впадал в шок, но сейчас был именно такой момент. Погладил по темноволосому затылку, путаясь пальцами в прядях. Прикоснулся опухшими покрасневшими губами к виску. Люк поднял голову, стащил с Сэма капюшон. Теперь он мог видеть влажно и томно блестящие глаза, рот, небритый подбородок, заострившиеся скулы.
Положил ладонь на ширинку любовника, погладил бугор, заглядывая в глаза. Сэм только сглотнул громко. Раздвинул шире ноги, заранее соглашаясь на все. Молния взвизгнула, Люк засунул руку в тесные джинсы, зашипел, сражаясь с трусами и, наконец, добрался до горячего мокрого подрагивающего члена. Еле успел сглотнуть громкий вскрик Сэма. Они могли бы разбудить всю улицу.
-Нравится?
-Дааа…-Шериф выгибался, бился затылком о железный столб, стонал и всхлипывал. Ладонь мягко и крепко гладила горячую кожу, тяжелую, влажную. Шериф кусал губы, Хватался пальцами то за ступеньки, то за плечи Люка. Липкость потекла по пальцам Люка, Сэм обмяк, запрокинул голову.
Люк сидел молча, давая тому время прийти в себя. У него самого ужасно стояло, но он не решался положить ладонь Сэма на свою ширинку. Ждал окончательного решения любовника, опустив голову, чтобы темная челка закрыла неуверенные и растерянные глаза.
Сэм неторопливо застегнулся, помолчал, глядя на небо. Поднялся молча, глядя сверху вниз на сидящего Люка. Пошел в двери, не оборачиваясь. И только на пороге задержался, помолчал и зашел внутрь, оставив дверь открытой.
Люк посидел на крыльце, решаясь, раздумывая. Поднялся и стремительно зашел в дом. Сразу же наткнулся на Сэма, стоящего почти сразу за дверью. Их глаза встретились при свете. Облегчение, радость в светло-голубых и застенчивая просьба – в темно-синих.
Сэм обхватил Люка за шею, прижался лицом к сильной груди. Люк автоматически подхватил любовника за талию, притиснул к себе, уткнувшись в светлую макушку. Улыбнулся озорно и, подхватив Сэма на руки, потащил к кровати. Тот засмеялся, игриво сощурился, показал язык. Люк бросил Шерифа на кровать, лег сверху, прямо между раздвинутых ног. Прижался пахом к обтянутому джинсами паху. Потащил балахон, освобождая попутно от майки. Сэм такими же непослушными пальцами стаскивал с Люка футболку, застонал, когда они соприкоснулись голой кожей. Звуки поцелуев: липкие, хлюпающие, смешные и нежные, наполнили спальню. Извиваясь и обламывая от нетерпения ногти, они выползали из джинсов, целовались, смотрели друг другу в глаза и снова пытались стащить тесные ненужные тряпки.
Сэм, наконец, выскользнул из штанов, перевернулся на живот, задыхаясь, захлебываясь от желания. Приподнялся на четвереньки, раздвигая сам себе ягодицы. Напрягся, ожидая немедленного вторжения. Однако теплый язык пробежал по ягодице, потом по второй. Скользнул по анусу. Губы поцеловали сморщенную кожу, язык выскользнул на секунду, быстро лизнув. Сэм хрипло застонал.
Люк облизнул палец и резко вставил, сразу и до конца. Потом еще один. Сэм бился и вздрагивал.
-Не мучь меня…, - попросил жалобно.
Люк ухватил короткие волосы в ладонь. Поднял Сэма на колени, повернул к себе. Тот сразу понял, что надо сделать, обхватил губами стоящий член, размазывал языком слюну.
-Хватит, - Люк остановил любовника, опрокинул на спину и, забросив ноги себе на плечи, наклонился, рукою помогая себе войти. Сэм тяжело дышал и непроизвольно выгибался, чтобы облегчить и себе и бой-френду вхождение.
-Потерпи…-Оружейник сразу же, мгновенно, вспотел, напряг руки, удерживая себя на весу и вталкивая медленно, очень нежно, размеренно и невероятно глубоко.
Сэм вздохнул прерывисто, обхватил руками плечи Люка и притянул к себе, заставляя того двигаться жестче, резче.
Стонал в голос, подвывая уже под конец, царапая спину. Обмяк на постели, придавленный тяжелым Люковым телом…
Оружейник лежал на боку и курил, оценивающе наблюдая за своим любовником. Выпускал ртом дым, и тот опутывал влажную кожу.
Шериф закинул мускулистые руки за голову, смотрел в потолок сонными глазами, не решаясь перевести взгляд на Люка. Тот поморщился про себя, чувствуя себя виноватым в этой, - защитной, - холодности. Он сам приучил к тому, что секс…это просто секс и ничего больше.
Сэм дремал, изредка открывая глаза. Повернулся привычно на живот, что бы Люк мог лечь поверх. Однако тот по-прежнему опирался на локоть и разглядывал бой-френда. Сэм, проснувшись в очередной раз, удивленно сощурился, повернулся к мужчине, неуверенно прикоснулся к груди кончиками пальцев:
-Ты чего?
Тот перехватил пальцы вместо того, чтобы отбросить, как ожидал Сэм, поднес к губам и поцеловал.
-Ты меня любишь?
Шериф от удивления прикусил себе язык и глухо вскрикнул. Поднялся на локте, сел на кровати по-турецки, пригладил встрепанные, отросшие волосы.
-Ты чего? – повторил шокировано. От растерянности он не мог сообразить ничего другого.
Люк тоже поднялся, скрестил ноги, усаживаясь напротив Сэма, подался вперед, приблизив лицо к ошарашенной, сонной мордашке любовника. Пробормотал, почти прикасаясь припухшими губами к покрасневшим губам блондина:
-Я люблю тебя. Ты меня любишь?
Сэм сморгнул, уперся рукою в грудь Люка, отталкивая того. Он все никак не мог взять в толк, сонный и уставший, измотанный недавней ссорой.
Оружейник, однако, расценил это как отказ. Скатился с кровати, прикусив красивую губу, торопливо нашарил одежду, натянул джинсы. Подхватил футболку и кинулся к двери.
Лицо пылало, в потемневших от обиды и бессильной злости глазах вспыхивали нехорошие огоньки.
Шериф соскочил с кровати и кинулся следом. Он перехватил любовника у открытой входной двери. Захлопнул рукою с размаху дверь так, что штукатурка посыпалась. Придавил Люка к стене своим телом.
Тот удивленно приоткрыл рот. Через секунду Сэм уже целовал Оружейника: глубоко, взасос, кусаясь и вылизывая губы, зубы и язык. Подхватил черноволосого на руки, сцепив ладони под ягодицами. Приподнял, притиснув к стене. Руки жадно шарили по обтянутым джинсой ягодицам.
Люк диву давался. Его обычно спокойный и послушный любовник как будто взбесился. Потащил обратно в спальню, не выпуская из рук. Швырнул на кровать так, что у мужчины зубы клацнули. Сам лег сверху, раздвигая требовательно сжатые колени.
-Что ты делаешь?
-Люблю тебя…

Люк вскинулся, извиваясь и уворачиваясь от настойчивых рук. Штаны поползли вниз, парень стиснул колени изо всех сил, но светловолосый уже успел всунуть между ними ладонь и теперь пытался раскрыть любовника, заставить обнажить пах.
-Прекрати!
-Полежи спокойно…
Люк возмутился, получив ощутимый шлепок по бедру. Попробовал извернуться, опрокинуть Сэма. Тот умудрился всунуть бедро между колен, надавил, проникая между раскрывающихся от тяжести и боли бедер. Поймал ладонями взметнувшиеся руки, прижал к подушке. Наклонился, целуя вновь. Закричал, получив болезненный укус в губу. Дернулся в сторону, но зубы сжались сильнее, прокусывая.
Кровь мигом залила подбородки.
-Что ты…делаешь…-Сэм наконец-то отстранился. Из прокушенной насквозь губы кровь текла непрекращающимся потоком. Люк подумал, что переусердствовал.
-Прости, - шепнул.
Шериф слизнул языком кровь с губ. Отпустил сжатые в кулаки руки бой-френда. Упершись руками в постель, подтянулся выше, оседлав Люка. Согнул сильные ноги, устраиваясь удобнее.
Оружейник пораженно распахнул глаза, подхватил парня под ягодицы, помогая тому приподняться.
Вошло легко, Сэм был внутри мокрый от спермы, поэтому только изогнулся, чтобы Люк проник в него как можно глубже.
Подтягивался, напрягая руки, наконец, положил их на грудь Люку, чтобы чувствовать, как у того бьется сердце. Мышцы на ногах то опадали, расслабляясь, то снова четко прорисовывались под вспотевшей загоревшей кожей.
Люк сам невольно поднимался ему навстречу, тискал ягодицы, контролируя темп и глубину. Сэм жалобно стонал, из прокушенной, опухшей губы снова заструилась кровь. Она падала каплями на грудь Оружейнику, смешивалась с потом и тоненькой струечкой стекала по его боку на измятую кровать, намокшие волоски на груди курчавились.
Сэм подвывал, мотая головой, извиваясь, как гибкая светлокожая змея. Бился беспомощно. Изнывал, падал, утомленный, и снова поднимался на дрожащих руках, сдувал челку с вспотевшего лба, и двигался…двигался, и двигался.
Упал сверху, трясясь крупной дрожью, прижался лбом к плечу Люка и тот, сам еще оглушенный убийственным оргазмом, подтянул мужчину к себе. Обнял, прижимая светловолосую голову к своей груди.
Сэм засыпал, бросая сквозь ресницы короткие взгляды на Люка, а тот снова курил, посматривая то на потолок, то на короткие белые волосы. Наклонил голову, вдохнув теплый густой запах волос, пота и мускуса.
Прикоснулся губами осторожно.
Сэм нашел в предрассветном полумраке тонкие сильные пальцы, сжал их и, получив такое же нежное пожатие, улыбнулся.