В далеких Пиренеях, сойдя с высоких гор,
ухаживал за нею чернявый пикадор.
Он говорил ей:
- Кэти, котенок я ля русс,
служу я не в балете, с быками я дерусь.
И зрю я визуально: с тех пор, как вы у нас,
Лорет-де-Мар буквально сошел с ума по Вас.
Но золотистой тенью мелькнула Кэт без слов,
растаяла под сенью испанских деревов.
С подругами судача, сказала:
- Черновик.
Какая-то мучача, а вовсе не мужик.
У нас мужик в Сибири - вот форменный обвал.
Посмотрит, словно гирей все ноги поломал!
Она вернулась в кофте. Форсируя акцент,
сказала:
- Приготовьте! Мне чай и комплимент.
И чай мешая ложкой, небрежно как бы так
поигрывала ножкой, хихикала в кулак.
И я сказал ей:
- Кэти, с тех пор, как Вы у нас,
все мужики на свете сошли с ума по Вас.
(c) Игорь Маранин, 1996