Ну, вот и все. Нет больше моей черепашки. Мы получили результаты анализов – оказалась хроническая почечная недостаточность. Это был приговор. Мы консультировались с несколькими ветеринарами, и все сказали, что надежды при ее возрасте, при ее симптоматике и с такими результатами нет. Что они просто такое не лечат, потому что это бесполезно. Да это было и ясно. Если еще вчера она была хоть относительно ничего, то, начиная со вчерашней ночи, она лежала с закрытыми глазами, только иногда поднимая голову, когда я начинала ее гладить. Даже глазки она открывала с трудом. К вечеру перестала открывать совсем. Мы все-таки поехали в ту клинику, где были вчера, врач даже пришел в неприемный час, чтобы осмотреть нашу девочку и честно сказал, что гуманнее ее усыпить. Острая почечная недостаточность может быть вылечена, если повезет, хроническая – неминуемая интоксикация, кома и медленная неотвратимая и очень мучительная смерть. Ударные дозы лекарств, которые он сделал накануне, должны были ей помочь, если это было еще возможно, а ей стало только хуже. В страшных муках она могла протянуть еще несколько дней, а потом все равно был бы конец. Анализы в три раза превышали все нормы. Да и 15 – 16 лет для квартирных черепах, живущих без террариума – рекорд. Они максимум лет 10 живут. И мы ее усыпили. Невыносимо тяжело, невыносимо было принять такое решение, и если бы была хоть одна тысячная шанса на ее спасение, я бы никогда бы так не поступила. Я была готова сделать все, чтобы ее спасти. Но оставлять мою несчастную девочку просто мучиться, умирая, без единой надежды, без хоть какого-нибудь шанса – это было бы слишком жестоко. Я не смогла смотреть, как ей делают смертельную инъекцию, я простилась с ней и ушла рыдать на крыльцо. Я наверно никогда не забуду, как я оставила ее там, когда я с ней прощалась, она даже приоткрыла свои слегка помутневшие, но еще такие разумные глазки, как будто она все понимала. Я думаю, она нас не осудила. В этот момент бы она медленно умирала от боли в агонии, а так сейчас ей уже хорошо…
