Было лето. Мы сидели на втором этаже домика, который сняли днем ранее. Маленький городок, пара сотен километров от дома, как и в любых местах отдыха, в нем присутствовало стойкое чувство засранности, безысходности и фирменной рашкинской духовности.
Там были какие-то ваннаби целебные водопады, куча торговцев сувенирами, загаженные достопримечательности, свежий воздух, и местные люди-хомячки, которые при любом удобном поводе округляли глаза и рассказывали тебе об исключительности того или иного места.
Были высокие горы, на которые мы спустя пару дней вскарабкались. Вообще, в местах с какой-либо придуманной людьми сакральностью, природа говорит сама за себя, потому что после рассказов всяких чудил про духов, живущих среди этих гор, смотришь на собственно горы и видишь в их немом ответном взгляде всю их усталость от подобных речей.
Масла в огонь подливала Лера, которая все повторяла в замешательстве, что несколько лет назад здесь все было по-другому, да и людей было поменьше, это усугубляло чувство наступающего пиздеца, окружающего видимую реальность.
Однако же, нам было относительно весело, мы слушали какое-то лютое говнарство, много гуляли.

У тебя был такой взгляд, тяжелый, едва ли не сверлящий, и был он почти постоянно, иногда сменяясь на что-то более мягкое. Таким взглядом обычно смотрят куда-то, ожидая опасности.
Был дождь. Мы прятались от него на балконе второго этажа, а напротив было какое-то подобие мангала, вокруг него компания человек из семи, на земле возле импровизированного стола (с огурчиками, помидорчиками и колбасой - все как у людей же!) зеленели стройные пузатые ряды пивных полторашек. Из колонок доносился какой-нибудь блядский сергей трофимов или чего похлеще. Несколько потенциальных продавщиц пытались изображать что-то наподобии деревенского go-go dance, несколько потенциальных сварщиков стояли над мангалом с видом знания дела.
Пати хард.

Я бы даже и не заметил этого всего действа, если бы ты не смотрела на них своим обыкновенным сверлящим упорством.
- Весело им наверное, да? - спросила ты с максимальной отрешенностью в голосе.
Собственно, в этой фразе было все. Им было весело и им хватало того, что у них было. Все вокруг наслаждались происходящим. Кроме двух человек, застрявших в пост-пубертате, глупых детей для которых все вокруг казалось обманом и ожидающих чего-то еще где-то еще. А ничего больше вокруг не было.
Лето близилось к концу. Дождь, токсичными волнами хлестал по крыше. Чужой смех врезался в уши. Мы сидели, обнявшись. Мы явно обречены, что ты, что я.