Я не боюсь ударов - прямых в лицо,
я не боюсь грозы, темноты и драм.
я Дон Кихот,
несущий свое копьецо
наперерез великанам и мудакам.

И ни один удар не страшит меня,
меч, ли, копье, стрела, летящая вслед -
в сталь на груди попадают они, звеня,
в сталь, под которой
совсем
ничего
нет.

*
Говорят:
"Ни черта не смыслит ни в людях, ни в винах",
говорят, что куришь дешевую дрянь,
не слушаешь авторитетов,
ищут вред для здоровья в привычках твоих совиных
и пробоины в боковинах,
не советуют бухаться в омут, брод не разведав.

Объясняют: сейчас красиво, а будет хреново,
голос их упорен, громок, незатухающ.
Ты внимательно слушаешь, разбирая каждое слово.
Отворачиваешься.
И взлетаешь.

*
А потом среди стихов и смеха - телефонный зуммер,
кто-то отворачивается поговорить (не звените посудой!).
Возвращается: "Помните такого-то?
Умер.
Что-то с лимфоузлами. Или с сосудом".
И лицо его становится словно бы неотсюда.

Человек, который набрасывал жилетку тебе на плечи,
творчество которого тебе никогда не нравилось.
Смерть ехидно смеется вам всем: "Извините, правила-с,
не ожидали? А вот вам и добрый вечер.
Извините, никто не вечен".

(а ты все мни себя маленькой девочкой, смейся, прыгай,
стараясь не остановиться и не устать).
У тебя дома еще лежит его книга.
Надо будет перечитать.

*
Ни могилы не достаются им, ни кресты.
Никаких отпечатков зримых в материи бытия,
Остаются лишь в памяти - например,
трехлетней давности ты.
Например, трехлетней давности я.