- Помнишь строчку из псалма про долину смертной тени?
Его лицо мельтешило у меня перед глазами, как всполохи света перед глазами засыпающего. Хотя я и не видел его, я лежал, отвернувшись к стене, когда он вошел и сел на стул посреди комнаты, но каждый его жест, каждое движение его рук, скользящих по зажатой в них пачке сигарет, переплетаясь с дрожащим голосом рисовали его у меня в голове очень четко. И особенно – лицо. Оно будто висело на внутренней, склизкой поверхности моих век как кукла или марионетка, прибитая гвоздем к стенке. Бледные скулы, темные пятна вокруг глаз, из которых словно текла сажа, нос, увенчанный царапиной на самом кончике, безвольный подбородок.
Я подумал было открыть глаза и повернуться к моему собеседнику, но его вид достаточно угнетал меня и без зрительного контакта.
- Тебе стоило написать ей. Некоторые вещи ты просто должен делать не оглядываясь, понимаешь, и это одна из них.
Господи, этот голос. Он заметно нервничал, однако не потерял этой интонации – с такой интонацией с тобой говорит продавец в магазине оргтехники, перечисляя достоинства того или иного устройства.
- И с родителями тоже не особо хорошо получилось. Возможно, если ты попытаешься все им объяснить…
Я чувствовал себя случайным зевакой, которому с порога предложили купить принтер, сканер, набор офисной бумаги на всю жизнь, а чтоб было не скучно еще и компьютер впридачу.
- Ты должен ее помнить, - я продолжил, будто не слушал реплик собеседника – там что-то вроде «и если я пойду долиной смертной тени…»
Мой собственный голос звучал очень глухо, как из могилы, я натянул одеяло поверх головы, но даже по эту его сторону он казался мне сухим шелестящим, как мел.
- Зря ты это все, все ведь не всегда будет таким, ты должен это понимать. То есть, это просто жизнь и ничего более – не заладилось сейчас, не стоит порывать со всем – просто научись ждать, когда что-то перемениться.
«О, послушайте это замечательный принтер, это ведь не просто устройство для печати текста на бумаге, если вы захотите он вам и кофе наливать будет, а какой у него красивый корпус серого пластика, и вы обязаны его взять прямо сейчас, потому что другого шанса не будет»
- Так вот, мне всегда нравилась эта строчка, но я не совсем ее понимал. – я усмехнулся, что получилось как-то отрешенно – Я даже читал какие-то сумасшедшие статьи, состоящие из упражнения в ПГМ их авторов, об истинном ее смысле, но толку было мало.
- Еще тебе стоит все же найти работу, твои родители вложили в тебя уже достаточно денег, если бы меня так опекали, мне было бы наплевать кем работать, главное делать хоть что-нибудь, просто потому что на тебя понадеялись. Да и университет не самый плохой, много кто работает планктоном и не жалуется, будто бы ты особенный.
Я помолчал, чуть вжавшись в подушку, одеяло показалось мне жутко тяжелым, но мне было приятно оттого, что меня что-то придавливает, в идеале лучше вообще накрыть себя матрасом. Так спокойнее.
Мне показалось, что я засыпаю, ночь была на исходе, но мне нужно было закончить собственную мысль.
- А непонятно мне было только одно, и проблема в этом скорее моя, чем самого псалма. Понимаешь, «И если я пойду долиной смертной тени, не испугаюсь зла, потому что ты со мною».
Секунда молчания рассекла воздух.
- А что если мне вовсе не страшно? И не было никогда. А что если меня не волнует в конечном счете то, чем она закончиться? Что если даже страх утекает, как вода в сливное отверстие во что-то темное и неразличимое.
Означает ли это, что нечто светлое сопровождает меня, таким своеобразным образом избавляя меня от страха, или это потому что мне нечего бояться в этой долине? А если нечего бояться, тогда для меня она никогда не закончится, понимаешь, потому что веру рождает страх, а если страха нет, то – тут уж каждому по вере его.
Может так и проверяется кто попадет в рай, по белой полоске, - тот кто испугался и уверовал. А те, кто ничего не почувствовал, остаются с этим наедине.
Понимаешь?
Я подумал, что меня, наверное, совсем не было слышно, потому что в конце мой голос сбился уже до шепота. Тишина.
Я открыл глаза и обернулся. В комнате никого не было.