Похолодало, и я хожу в свитере и теплой куртке. Зябко натягиваю рукава выше запястий, на кисти рук, сжимаю пальцы. Небо серое, и это так правильно.
В моей голове десятки историй, они появляются каждый день новые, взлетают как фейерверки, и снова гаснут, не успев толком оформиться. Наверное, я потому еще не дописала ни разу ни одну из них, что они слишком быстро сменяют друг друга.
Ветер гоняет по улицам листья, и сегодня я впервые за этот год порадовалась одному из самых располагающих к размышлениям занятий: пинала листья, заставляя их снова подниматься в воздух, хоть и не надолго. Мне подумалось, кстати, что для них это как второй шанс на жизнь, если короткий момент листопада за жизнь.
И надо бы прогулять хоть один день в универе, чтобы встать в семь утра и уехать на одной из первых электричек в Павловск. Уехать в одиночестве, чтобы целый день бродить под листопадами, пинать кучи-костры, сложенные работниками парка, а потом долго с пристыженным видом пытаться собрать кучу обратно при помощи носка собственного ботинка. Или уходить, оставив их так - ведь чем больше яркий ковер закроет землю, тем теплее будет на душе у проходящих.
Готова фабула и основная идея к "Человек одинокий, человек отчаявшийся".
Слушаю Флер, дышу все глубже. Кажется, шрамы затянулись совершенно.