название: |неизданное|.
фэндом: Dir.en.Grey.
автор: Ashieru Black.
пэйринг: основной - Кё/занятия любовью с собственной психикой.
жанр: больной бред автора.






Track 1 [intro].
Проверка, раз, два, три.
Я не помню точно, как работает эта штука. Ты меня слышишь? Слушай, слушай. Ты окажешься первым встречным, кто признает во мне вокалиста Дир-эн-Грэй. Я запишу свою болтовню на диск и просто выйду на улицу. Если ты это слушаешь, значит, я отдал эту запись тебе. Слушай. Я расскажу тебе все, как есть. Ты думаешь, я сумасшедший?
Проверка, проверка.
Два часа назад Дайске отвезли в больницу. Я не знаю точно, куда.
Сегодняшнюю ночь я провел рядом с унитазом, уговаривая Андо держаться. Перед моими глазами до сих пор стоит бледное лицо гитариста. Дрожащие губы и ниточка слюны, свисающая с подбородка. У Андо - синяки на внутренней стороне локтя. У Андо - передоз.
Продолжай слушать. Я сижу здесь один, в пустой студии в шесть часов утра. Ты действительно хочешь узнать, по какой же причине я это говорю?
Это все началось очень давно. Еще даже до того, как я стал делить свою жизнь на отрезки. То, что случилось до того, как меня нашел Каору, и то, что было после. Кусочки - полярно разные. Черное и белое. Они похожи на негативы. Это все - воспоминания. Прошлое давит на виски. Прошлое всегда видится в другом свете. Прошлое не имеет значения.
Последнюю фразу любят повторять те, для кого старые-и-не-всегда-добрые времена значат слишком много. Стоит задуматься о том, что я стал входить в их число. Как думаешь, правда стоит? Откровенно говоря, мне наплевать на твое мнение.
Я прикрываю глаза и говорю себе, что ничего этого никогда не было. Глубокий вздох. На автомате прикурить сигарету, по привычке стянутую из пачки Дая. Выдохнуть дым из легких и повторить, что воспоминания канули в лету.
Ты меня все еще слушаешь? Слушай, слушай. Расскажи это кому-нибудь еще, где-нибудь в другом месте и в иное время. Мне стоит лишь приоткрыть глаза, как взгляд упрется в фотографию. Старое, не очень удачное фото. Я даже не знаю, кто же нас тогда снимал.
Тотчи сидит на коленях у Андо, обнимая его за талию и пьяно улыбаясь в объектив. Ниикура с отсутствующим выражением лица и сигаретой во рту уставился в одну точку, подозреваю, что на чью-то аппетитную попку. Между Каору и Дайске мы с Шиньей спим в обнимку.
Вспышка.
Первой естественной реакцией является - зажмуриться. Это, если конечно, ресницы и так не слипаются от туши. Этому когда-то научил меня Шинья.
Вспышка.
Щелчок - и готово. Застывший кадр из прошлого, единственное мгновение, зацепившееся за остатки реальности, которую нельзя вернуть. Я всегда считал, что люди, просматривающие фотоальбомы, страдают особой формой садомазохизма.
Вспышка.
Я открываю глаза и позволяю памяти взять надо мной верх.

Track 2 [yokubou].
Вернемся немного назад.
Пятница, пять часов вечера. Еженедельное прочтение писем наших фанатов. Это была идея Ниикуры. Он говорил, что это поможет нам сблизиться немного больше, чем есть сейчас. Он имел ввиду - не сойти с ума окончательно. Здесь все просто. Вскрыть конверт, достать сложенный лист бумаги - белоснежный, голубой, розовый, реже - светло-зеленый. Просмотреть по диагонали, в случае обнаружения особо выдающихся фраз - зачитать вслух.
-А с кем из джей-рокеров вы бы переспали? - с выражением произносит Андо.
Я завидую нашим фанатам. Они ухитряются задавать такие идиотские вопросы, и при этом получая такие же идиотские ответы, в них еще и свято верят. И продолжают их задавать, получая, правда, совсем другую версию каждый раз. Иногда это откровенно забавляет. Иногда - начинает раздражать. Иногда, как сейчас - накатывает полнейшая апатия.
Тотчи сгибается пополам от хохота.
-Что, в смысле, еще раз?
Тошимаса с успехом строит из себя первую блядь города. Он все еще считает, что когда-нибудь вызовет этим что-то отдаленно похожее на ревность у нашего лидера. Поэтому он продолжает с периодичностью два-три раза в неделю уходить поздно вечером в какой-либо бар, и до посинения трахаться в туалетах. Когда идти куда-то ему лень, он лезет к Дайске.
Спроси меня, как затащить второго гитариста Дир-эн-Грэй в постель. Разумеется, это не самое нужное в жизни умение. Оно вряд ли пригодится на необитаемом острове, при встрече с маньяком или же при сдаче экзамена. Оно не поможет спасти вам жизнь. Необходимо всучить ему бокал, стакан, рюмку или стопку чего-либо алкоголесодержащего, выразительно посмотреть в глаза и сказать, как он сегодня чертовски сексуален.
Андо не пьянеет от нескольких глотков. У него просто просыпается жажда секса.
Часом раньше я стою, склонившись над раковиной и прижимаю к ноздре бумажные салфетки. Шинья скатывает из рваного клока ваты тампон и говорит, чтобы я запрокинул голову. Он заталкивает его мне в нос, обещая, что кровь скоро остановится. Я улыбаюсь, наблюдая, как он перехватывает мою руку и слизывает белые крупинки кокаина с чуть дрожащих пальцев.
Шинья никому ничего не скажет, потому что никто ни о чем и не захочет знать.

Track 3 [kouka].
Представь, как ты взбираешься по почти отвесной скале. Представь, как ты выбираешь, за что зацепиться, куда поставить ногу. Мелкие камушки срываются и падают вниз. Смотреть на это нельзя. Смотреть на это - страшно, только если ты - не боишься высоты. Я - боюсь. Я наблюдаю за тем, как они следуют законам физики. Исаак Ньютон был прав.
Представь, как твои пальцы медленно разжимаются под давлением эмоций. Представь, как ступни соскальзывают. Представь, как ты падаешь спиной, раскинув руки, не в силах даже закричать. Небо наверху - пепельно серое, с порванными краями. Последнее, что ты помнишь, перед тем, как проснуться - это пронзительные крики чаек.
Дайске трясет меня за плечо.
-Вставай, чертенок. Нам полчаса осталось до концерта.
Это было несколько лет назад. Тогда я еще не завел себе личного психоаналитика.
Личный психоаналитик - это такой особый зверь, вроде золотой рыбки. Тоже тихо плавает в своем аквариуме, и ты не обращаешь на него ровно никакого внимания, пока тебе не захочется выговориться. Между рыбкой и психоаналитиком есть лишь два отличия. Рыбка не просит у тебя денег. Рыбка всегда молчит. У тебя еще остались вопросы, почему домашние рыбки всегда называются золотыми?
Вернемся в те самые полчаса перед концертом.
Я стою перед зеркалом, пытаясь подвести глаза, и выслушиваю истерики Каору. Тогда он уже понял причину своего сумасшествия, но еще не связал ее с ударником. Именно тогда у Каору стали проявляться первые признаки трудоголизма - таким образом он пытался сохранить свой рассудок в относительном порядке. В тот момент я думаю о том, что больше никогда не стану использовать подводку той фирмы.
Шинья злится, путается в юбках, ломая каблук, и орет на Ниикуру. Тогда Тэрачи не очень-то контролировал свои эмоции, тем более в отношении лидера. Тогда он даже не представлял, что делают с Каору его вопли.
Дайске меланхолично курит какую-то дрянь. Тогда он только изредка курил травку, глотал сомнительного вида таблетки, и не доставлял нам особых хлопот своим состоянием несостояния. Тогда он еще не напивался до поросячьего визга, мы не утруждали себя обыском его вещей и не находили там использованных шприцов и пакетиков с белым порошком.
Тошия набирает sms, опять назначая кому-то очередное свидание. Тошия аккуратно проводит язычком по накрашенным губам и строит глазки лидеру. Мне стоит больших усилий сдержать рвотные позывы. Тогда Хара периодически дергал меня за рукав, затаскивал в укромный уголок, но, вместо того, чтобы тискать, устраивал форменный допрос о вкусах Каору.
Спроси меня, как затащить Ниикуру в постель. Этому не учат в старшей школе или университете. Это познаешь после трех месяцев непрерывного общения с группой. Это приходит само собой, если ты конечно не ухитряешься тут же влюбиться в одного из участников. Ниикура переспит с тобой лишь в том случае, если ты - Шинья Тэрачи.

Track 4 [koritsu].
Я всхлипываю и визжу в микрофон, тряся головой. Всего лишь выплеснуть эмоции. Главное здесь - не смотреть в зал. При виде фанатов, почти оргазмирующих на мои вопли, начинает пробирать нервный смех.
Спроси меня, как я, выкладываясь до такой степени, еще не падаю в обморок посреди концерта. Секрет прост. Раньше я украдкой стаскивал у Дая сигареты, теперь же - колеса. Белый пластмассовый пузырек без наклейки. Разноцветные таблетки. Сегодня я стащил две - обе красные. Одну из них я припрятал в кармане, если посреди выступления вдруг начну сдавать.
Главное здесь - незаметно ее выпить. Следущую песню я обязательно посвящу наркотикам. Наркотикам и минералке.
Андо ухмыляется и носится по сцене с гитарой за Тошией. Это называется - фансервис. Это называется - подсунь Дайске что-нибудь высокоградусное в перерыве между песнями. Это называется - попробуй одеть кружевные чулочки и заячьи ушки. Это называется - самая неудачная попытка Хары привлечь внимание лидера.
Ниикура кривит губы.
Главное здесь - не оборачиваться. Вид Шиньи, облизывающего свои барабанные палочки, наводит на немного неподходящие мысли и ассоциации для данного промежутка времени. Я не выдерживаю и оглядываюсь. Помада у Тэрачи смазалась.
Еще четыре песни, и я чувствую, как задыхаюсь. Рукой делаю знак Каору и тянусь к своему спасению. Кислота может предать, сигареты - никогда. Знаешь, самое мудрое, что я когда-либо сделал в своей жизни, так это - начал курить. Они сажают сердце, от них проблемы с легкими. Они - моя единственная взаимная любовь.
Ниикура говорит мне, что я должен выдержать. Еще около получаса. Совсем немного. Ниикура говорит мне, что я - гений. И что он сделает для меня все, только бы я отхрипел эти последние песни. Ниикура протягивает мне бутылку с минералкой и говорит, чтобы я взял у Дая еще одну таблетку.
Спроси меня еще раз, почему я не падаю в обморок прямо на сцене. Все очень просто: я падаю на пол в гримерке, через десять минут после финальных аккордов.

Track 5 [yuuwaku].
Ты все еще здесь? Не дай бог я начну утомлять тебя своими мыслями, но я думаю о том, что все имеет какой-то смысл. "И всякий, кто встретится мне, убьет меня." Ты помнишь, откуда это? Я спрашиваю это для приличия, на всякий случай. Мне все еще плевать на твое мнение, но - это из Библии.
Каин убил Авеля. Шинья пытался убить Йошики.
Тихий, примерный мальчик, краснеющий при любом упоминании секса. Не курит и практически не пьет. По вечерам слушает классическую музыку и тщательно это скрывает. Складывает измазанные помадой губки бантиком и хлопает накрашенными ресницами. Я спрашиваю у Каору, правда ли он думает, что знает нашего ударника. Это происходит достаточно давно, три или четыре года назад. Три или четыре года назад Каору утвердительно кивает, подумывая о том, чтобы поддаться желанию бродить по занесенным снегом улицам до самого утра. Три или четыре года назад, в ту самую ночь, когда Ниикура шлялся по отдаленным, старым районам, Шинья прижимал дуло пистолета к виску Йошики.
Прирученного, почти домашнего психоаналитика к ветеринару водить не надо. Достаточно услышать сиплый голос в трубке и перенести встречу на следующую неделю. Или договориться, что он позвонит, когда почувствует себя лучше.
Телефонная трубка кашляет, а затем издает сморкающиеся звуки. У меня такое ощущение, словно меня смывают в канализацию. Конечно, конечно, любезный как-тебя-там, болей, сколько угодно. Я все равно собирался завести себе кого-то еще.
Всего лишь две золотые рыбки, плавающие в аквариуме, у которых нет больших забот, чем пожрать и посовокупляться. Нарожать маленьких рыбок.
Ты знаешь, как это происходит? Мечущие икру рыбки могут рассеивать ее или разбрасывать в воде среди растений и камней. Некоторые виды держат икру во рту. Некоторые виды откладывают икру в гнезда из пузырьков, другие на камни, третьи на листья. Есть виды, откладывающие икру внутрь других организмов. Некоторые вынашивают икру, закрепляя ее на собственной коже. Среди живородящих есть виды, икринки которых проходят полный цикл развития в специальных мешочках в яичках самок. Другие живородящие выкармливают эмбрионы. Еще есть виды, которые используют внутреннее оплодотворение и только после этого выталкивают икринки из своих тел, как рыбы, мечущие икру.
Про размножение аквариумных рыбок нам рассказывает Тэрачи. В его самых сокровенных фантазиях он является одной из них. Второй золотой рыбкой плавает в аквариуме 45х30 его бывший продюсер.
Йошики позвонил мне следом за психоаналитиком. Йошики хотел поговорить со мной о Шинье и узнать, что же с ним происходит.
-Он ведет себя как-то странно, - бормотал Хаяши. - Мне становится не по себе от его слов.
Это показалось мне интересным, когда я пообещал ему быть через двадцать минут.
Это показалось мне заманчивым, когда я продолжал раздумывать о странном поведении нашего ударника.
Это показалось мне не самой удачной идеей, когда Йошики открыл дверь, а сзади него стоял Шинья с пистолетом в руке.
Мы с Хаяши сидим на диванчике и попиваем черный кофе без сахара и сливок, стараясь не делать резких движений, а напротив нас сидит Тэрачи, помахивая бельгийским "Browning BDM" и ведает нам о размножении рыбок.

Track 6 [seijaku].
Представь себе тридцать секунд гитарного соло. Представь себе, что ты проигрываешь это тридцатисекундное соло на повторе вот уже третий час без перерыва, под возмущенные вопли, что ты постоянно лажаешь. Представь себе невозможность ничего возразить в ответ. Представь себе состояние Дайске Андо к настоящему моменту.
Ниикура отбирает у Андо пузырек с таблетками.
-Сегодня ты ночуешь у меня. - сообщает он Даю, обшаривая его сумку.
Пластиковый пакет с белым порошком. Каору высыпает немного себе на ладонь и осторожно слизывает крупинки и морщится.
-Что за дрянь ты употребляешь?
Дайске сжимает пальцы в кулаки. Мы с Тэрачи тревожно переглядываемся. Тошию не интересует вообще ничего: он болтает с очередным любовником по сотовому. Слишком громко, слишком откровенно кидая взгляды на лидера.
Позволить Ниикуре притащить к себе домой Дая, все равно что оставить двух взбешенных хищников драться за первый за достаточно долгий промежуток времени кусок пищи. Сплавить гитариста Харе тоже сегодня не получится. Остаюсь только я и...
-Пожалуйста, - одними губами шепчет мне Шинья. - Пожалуйста, ну прошу тебя.
Это называется - а для чего еще нужны лучшие друзья? Это называется - тебе больше не надо думать, чем заниматься сегодня вечером. Это называется - то, что ты побудешь немного мученником, уже давно решили за тебя. Я смотрю на Каору, сидящего на коленях и продолжающего потрошить сумку гитариста. Я смотрю на Андо, пылающего от гнева. Нет, скорее, это похоже на суицид. Ты знаешь, между мученничеством и самоубийством есть лишь одна разница. Все зависит от того, как это освещается прессой.
Я чувствую, как содержимое желудка подкатывает к горлу.
Пожалуйста, думаю я, только не здесь. Ну пожалуйста, уговариваю я свой организм, прошу тебя, только не сейчас. Дай мне еще пару минут, и я достану тебе все, что только захочешь.
В ту же секунду меня выворачивает на куртку Ниикуры.

Track 7 [yuugure].
Когда на тебя смотрит дуло пистолета, внутренности замирают от страха только первые два часа. Потом ты осознаешь всю нелепость ситуации и понимаешь, что если бы не черная, блестящая штуковина в руках у ударника, вы трое были бы похожи на старых друзей, вспоминающих школьные времена.
Биологию, к примеру. Размножение рыбок.
-Я закурю, - предупреждаю я Шинью и достаю из нагрудного кармана пачку сигарет.
Тэрачи кивает, тянется ко мне и щелкает зажигалкой. Огонек послушно подпаливает кончик сигареты. Я замечаю, как Йошики закусил губу, пытаясь сдержать нервный смех и ухмыляюсь.
-Может, еще кофе? - Хаяши успевает произнести это до того, как понимает, что гостепреимство выражать тут совсем ни к месту.
-Конечно, - говорит Шинья, вставая с кресла. - Посидите здесь, я сейчас сделаю.
-А если мы сбежим, пока ты будешь хозяйничать на кухне? - я выдыхаю дым в потолок, запрокидывая голову. Потолок у Хаяши в серых разводах.
Шинья мило улыбается.
-Тогда я пущу пулю себе в висок.
Йошики следит взглядом за ножками Тэрачи, который, виляя бедрами, отправился готовить нам кофе. Затем переводит взгляд на меня. Я пожимаю плечами. Не скажу, что я думал, будто действительно хорошо знаю Шинью, но сейчас он вполне может решиться пристрелить себя. Или меня с Хаяши. Или - сначала нас, а потом и себя. Или - оставить душераздирающую записку и вскрыть себе вены, забравшись в джакузи Йошики. Или - выпрыгнуть из окна, возблагодарив предварительно бога за то, что квартира бывшего продюсера находится на тринадцатом этаже.
Я тушу окурок о край переполненной пепельницы. Вот и верь после этого в несчастливую природу числа тринадцать. Искорка вспорхнула и погасла, не долетая до поверхности стола. Осталось подавить в себе желание спросить, нет ли у Йошики где-то в запертой спальне черной кошки или бабки с пустым ведром.
Шинья дефелирует с подносом в руках обратно в комнату. Пистолета при нем нет. Я кошусь на Хаяши.
-Даже не думайте ничего сделать, я за ним сейчас вернусь, - чуть напевно произносит Тэрачи, ставит поднос с чашками перед нами и уворачивается от рук Йошики.
Я срываюсь с места, кидаясь на кухню. Поблескивающий от света люстры, Browning BDM, калибра 9х19 милиметров, лежит на столе. Рукоятка еще хранит тепло Шиньи. Тепло нашего ударника, который собирался, по его словам, нас пристрелить. Сжимая пистолет в побелевших от напряжения пальцах, я оборачиваюсь. Шинья лежит на полу, Хаяши лежит на Шинье. Шинья царапает его спину сквозь рубашку, и тихонько стонет, подставляя губам Йошики свою шею.
Наконец-то они трахнутся, тупо думаю я, пододвигая к себе табуретку. Я выкуриваю две или три сигареты, прежде, чем до меня доходит, что мне лучше отсюда убраться. Обхожу полураздетую парочку и прикрываю за собой входную дверь. Замок на двери Хаяши - автоматический, и выйти я могу без ключей.

Track 8 [shuppatsu].
Перед тем, как сесть в такси вместе с Дайске, я торжественно обещаю Ниикуре, что с нами ничего не случится и никаких наркотиков этой ночью мы принимать не будем.
-Каору, ты же видел, как мне плохо, - в моем голосе звучат самые убедительные из всех фальшивых ноток, на которые я только способен. - Куда мне еще наркотики? А Даю я ничего не позволю сделать из чувства эгоизма. Если уж отрываться, то вдвоем.
Ниикура сверлит меня недоверчивым взглядом, и я продолжаю.
-Мы просто посмотрим какой-нибудь хороший фильм, немного выпьем...
-Никаких выпьем! - орет лидер. - Чтобы завтра на репетиции были оба, в нормальном состоянии, а не с вашим вечным похмельным синдромом.
Я поднимаю вверх обе руки, словно сдаваясь перед его напором.
-Ладно-ладно, только успокойся. Мы даже ничего не будем пить.
Таксист высовывается из машины и говорит, что долго ждать нас не будет. Ниикура вздыхает и кивает головой, разрешая нам, наконец, уйти.
После общества лидера прокуренный салон, хамоватый водитель и идиотская мелодия из встроенного радиоприемника кажутся нам с Андо раем. Своеобразный рай, не находишь?
Я почти слышу, как в голове у Дая шарики трутся о ролики, кремнем выбивая искру мысли о том, что после того, как он доедет до моего дома, он уговорит меня отпустить его на все четыре стороны. Обдумывая эту перспективу, на его лице невольно расплывается блаженная улыбка.
Обломайся, Дайске. Когда мы подъезжаем к дому, рядом с моим подъездом уже стоит Каору, хмуро на нас поглядывая.
Впихнув меня и Андо в квартиру, он забрал у меня из рук ключи.
-Я заеду за вами в девять. Надеюсь, к этому времени вы соблагоизволите хотя бы проснуться и принять душ, - с этими словами Ниикура захлопывает дверь и закрывает ее на ключ.
Мы с Дайске думаем вслух. Мы с Дайске думаем об одном и том же. Мы с Дайске думаем исключительно матом.
-А запасные ключи у тебя есть? - с надеждой спрашивает Дай.
Ну, разумеется, есть. Разве я похож на идиота? Разумеется, я и есть идиот.
-Ага, - киваю я. - И они тоже находятся у Ниикуры.

Track 9 [seisho].
Перед глазами прыгают золотые искорки. Вспыхивают и гаснут. Словно сотни маленьких, надоедливых светлячков. Желтые и оранжевые точки на расплывчатом фоне. Я пытаюсь дотянуться до них рукой и получаю удар в челюсть.
Во рту - металлический привкус крови. Я приподнимаюсь, сплевывая на пол. Добро пожаловать домой, Тоору.
Чьи-то заботливые руки протягивают мне бутылку с водой. Отдышавшись и фукусируя взгляд на лице передо мной, я идентифицирую Тошию.
Я складываю разбитые губы в усмешку. Все, что сделает сейчас Хара: пожмет плечами, даже не утруждаясь придать этому жесту виноватый вид. Давай же, думаю я. Давай же, Тошимаса, скажи это. Басист заправляет прядку волос за ухо. Давай же, скажи, что мне надо было помочь придти в себя. Давай же, я знаю, что ты это скажешь. Все, на что ты способен, назвать меня скотиной и продемонстрировать, как у тебя теперь болит рука.
Тотчи говорит, что мне не стоило принимать неизвестно что непосредственно перед концертом. Тотчи кивает куда-то влево, и я встречаюсь взглядом с Каору. Ниикура брезгливо осматривает красные капельки на своей руке.
Кажется, я ошибся.
-Скотина ты, Кё, - равнодушно бросает Тошимаса, украдкой косясь на лидера.
Я поудобнее устраиваю голову на его коленях. Полумрак нашей гримерки действует на меня угнетающе. Добро пожаловать домой, Тоору? Спасибо, но ты, господи, с кем-то меня перепутал. Жениться на собственной работе планировал Ниикура, но не я. Добро пожаловать домой, произносит голос в моей голове, и смехом расспает зеркало этого мира на миллионы осклоков красноватого оттенка.
Тошия кладет мне пальцы на губы и запихивает в рот еще одну таблетку. Возможно, тебе покажется это забавным, но все, что в данный момент волнует меня: какого она цвета. Я пытаюсь спросить это у Хары, но мое тело упрямо отказывается слушаться. Сквозь полную апатию пробивается паника. Я не могу пошевилиться.
Проходит очень много времени, прежде чем я понимаю, что Тотчи лежит на мне и жадно целует в губы. Мне хочется его оттолкнуть, но за меня это делает Дай.
Тошимаса ухмыляется, вытирает рот ладонью и говорит, что я милый. Тошимаса достает карманное зеркальце и долго всматривается в него, пытаясь достать что-то из кармана. Яркая упаковка, двенадцать светло-зеленых таблеток. Тошимаса перехватывает мой взгляд и смеется. Тошимаса говорит, что это - лучшее средство от кашля.
Голос в моей голове шепчет, что вокалист Кё, чье настоящее имя - Ниимура Тоору, не является единственным психом в группе Дир-эн-Грэй.

Track 10 [dokusatsu].
Если ты все еще меня слушаешь, ты должен знать, что я сижу на полу в полутемной студии. Я щелкаю зажигалкой и свято верю в то, что это поможет мне успокоиться. Короткие мгновения, освещающие дрожащие пальцы.
На противоположной стене намалевано кровью имя Йошики. Хаяши Йошики. Чуть выше написано - "я люблю тебя", тоже кровью. На той, к которой я прислонился спиной, находится - "я готов тебя убить". На ударной установке нацарапано - "Тошия шлюха". На гитаре Дайске - "теперь я тоже".
Шинья спит в туалете. У Шиньи перевязанные запястья и перепачканная одежда. Шинья выкинул в окно все пузыречки, тюбики, баночки, флакончики, которые только нашел в косметичке Каору. Шинья спит в порванной юбке. Руки Шиньи испачканы кровью и тушью. Шинья спит в собственной блевотине.
Я звоню Йошики.
Дорогой автоответчик, забери меня из этого ада. Эй, ты все еще здесь? Тогда тебе следует знать, что длинные гудки и веселый голос Хаяши, сообщающий, что он не может подойти к телефону, может заставить меня смеяться.
Я звоню Каору.
Дорогой Ниикура, позвони кому-нибудь и попроси приехать за мной. Вызови скорую, вызови такси и кого-нибудь из представителей прессы. Давай же, Каору, просто сделай это: сними трубку и выслушай меня.
-Мой любимый лидер, - жадно шепчу я в трубку. - Спаси меня.
И добавляю:
-Пожалуйста.
Гудок за гудком. И ничего больше.
Я кидаю свой сотовый прямо в красные буквы. Если бы Шинья видел это, он назвал бы это богохульством. Мой взгляд упирается на нашу фотографию в рамочке на столе. Под стеклом мы все кажемся такими защищенными. Рядом с рукой Дая сеть маленьких трещинок. Вместо головы Тошии - темно-бордовое пятно.
В конце концов, это Ниикура считает студию своим домом, а не я.

Track 11 [akirame].
Диктор в телевизоре, поправляющий очки указательным пальцем, сообщает, кто и кого убил в прошедшие сутки. Не дай бог я начну утомлять тебя деталями, но я вижу особый смысл в том, что треть из этих людей убили сами себя. Теперь диктор поправляет галстук и читает прогноз погоды. Нас ожидает собачий холод и какая-то дрянь с неба. Диктор мило улыбается и желает всем приятно провести вечер. Диктор похож на бога.
Бай-бай, господи, думаю я, нажимая маленькую кнопочку на приборной панели телевизора.
-Чувствуй себя, как дома, - кричу я Дайске, который уже во всю шурует на кухне. С тем же успехом я мог бы повторить эту фразу пульту дистанционного управления.
Это называется - найдите три отличия между Даем и золотой рыбкой.
В зеркале отражается ухмылка Андо. Я оборачиваюсь и вижу, как Дай делает глоток прямо из горла. Он помахивает мне бутылкой виски и забирается с ногами на диван.
-Будешь? - Дай протягивает мне бутылку.
Я отрицательно мотаю головой и Дайске согласно кивает.
-А я буду, - он рассмеялся. - У меня повод.
Несколько минут он ждет, что я буду расспрашивать его об истинных причинах его состояния. Мне плевать на то, что ты обо мне подумаешь, точно так же, как и плевать на то, что происходит с гитаристом. Я могу убеждать себя в этом сколько угодно. Мне плевать на гитариста. Четыре простых слова. Слышишь? Ты все еще меня слышишь? Тогда запомни...
-Ровно три месяца назад я расстался с Шиньей, - говорит Андо, прерывая тараканий бег моих потных мыслей.
Дайске и Шинья. Это называется - нет ничего невозможного. Это называется - почувствуй себя слепым. Это называется - возлюби друга своего.
-Ниикура знает? - я говорю это, просто чтобы что-то сказать.
Тишина бывает двух видов. Натуральная и не очень. Вторая - давит на психику. Вторая заставляет тебя нервно переступать с ноги на ногу, будто тебе необходимо в туалет. Вторая учит тебя выдумывать самые нелепые фразы, чтобы только разрушить пустоту в твоей голове.
Андо пожимает плечами и снова отхлебывает.
Я забираю у него бутылку.
Дайске поднимает на меня свой усталый, полный тоски и беспомощности взгляд. Я обещаю себе сломать любимые барабанные палочки Тэрачи.
-Дай, - говорю я, заглядывая ему в глаза.
Это называется - почувствуй себя Тошией.
Я говорю:
-Трахни меня.

Track 12 [chousen].
Пол в ванной усеян разноцветными таблетками. Они подмигивают мне и ухмыляются.
Ниикура говорит, что Дайске повезут куда-то в наркологию. Ниикура обнимает меня за плечи и просит успокоиться. Ниикура боится, что об этом узнает пресса - и тогда Дир-эн-Грэй конец. Кончик сигареты дрожит у него в руках, а он говорит, что сдохнет, если не сможет больше быть тем, кем он привык: лидером одной из самых популярных групп.
После того, как он понял, что никогда не будет вместе с Шиньей, Каору нырнул в работу. Каору по ночам спал в студии. Каору репетировал свои партии и писал песни. Группа стала его наркотиком, гораздо более сильным, чем мог бы стать Тэрачи. В последнее предложение Ниикура не верит, но пытается сделать так, чтобы в него поверил я.
-Его рвало, - говорю я, чтобы заставить лидера замолчать. - Я не знаю, сколько он выпил, когда я уснул. Но его выворачивало.
Перед моими глазами все еще стоит бледное лицо Дайске и ниточка слюны, свисающая с подбородка.
-Он сказал, что теперь мы тоже спали по пьяни, - мой голос звучит слишком отчетливо. - И еще, что теперь нам осталось только поцеловаться.
Одной рукой Андо все еще держится за унитаз, другой тянется ко мне.
-Я сказал, что он еще пьян, - я знаю, что Ниикура поймет, что мне просто стало противно - и я убежал. - И пошел искать что-то, что могло бы ему помочь.
В гостинной - осколки разбитой пепельницы и белые крупинки кокаина, прилипшие к грязному зеркалу.
-Когда я вернулся, он лежал здесь, среди всех этих колес, - я нервно сглатываю. - Без сознания. И тогда я позвонил тебе.
Каору говорит, что я должен поехать в студию. Там - Шинья, и у Шиньи - психоз. О Дае позаботятся врачи. Ниикура позаботится о том, чтобы об этом никто не узнал. О Тошии, который лежит сейчас в постели лидера, в состоянии позаботиться только он сам.
-Тошию изнасиловали, - усмехается Ниикура. - Избили и изнасиловали. А потом накачали какой-то дрянью.
Я не нахожу, что ответить.
-Каждый сходит с ума по-своему, - говорит Каору, протягивая мне куртку.
У Шиньи - очередной психоз, и не исключено, что в этот раз попытка подохнуть во имя Хаяши действительно окажется успешной.

Track 13 [kanjo ga nai].
Ваше сознание - открыто. Ваше сознание - свободно. Сделайте вдох, настолько глубокий, насколько сможете. Задержите дыхание на несколько секунд. Вы - воздух. Выдохните. Вы - воздух. Вы - есть все, что вокруг. Вы - лишь тлен, не обессудьте. Вы - воздух. Расслабьте плечи, расслабьте кисти рук. Вы чувствуете тепло и легкое покалывание на кончиках пальцев? Закройте глаза. Вы - Вы превращаетесь в воздух.
Направленная медитация, сад безмятежности. Прыгающие строчки в старом блокноте. Отшлифованный поток бреда сознания моего психоаналитика. Я читаю, сидя в луже крови Тэрачи, и пытаюсь представить, как превращаюсь в воздух.
Вы смотрите в потолок. Какой он? Написано ли там что-либо? Потолок расплывается перед глазами. Вы еще не страдаете клаустрофобией? Вместо потолка - небо. Опишите его цвет. Опишите его состояние. Вспомните, кем для Вас является небо? Вспомните, кто есть Ваше небо? Вспомните - и забудьте.
Ваше сознание снова свободно. Вы - небо, Вы - воздух. Запомните это. Запишите в своей памяти, что это забывать не надо. Прочувствуйте, как Вы находитесь над всем этим. Прочувствуйте, как это - быть всем этим. Вы - воздух.
Если ты думаешь, что все это помогает мне, попробуй угадать еще раз. Покровительствующее мне животное, символизирующее мою волю - золотая аквариумная рыбка. Она открывает и закрывает рот, тупо дергая плавниками, разворачивается и уплывает.
Я говорю ей, что она предательница. Я высыпаю в ладонь горсть разноцветных колес. Добро пожаловать в ад, Ниимура Тоору. Я запиваю таблетки минералкой. Добро пожаловать домой, дорогой Кё.
Где-то в наркологическом отделении лежит Андо. Бледное тело, бледные худые руки, в вену воткнута капельница. Пальцы сжимают край одеяла, под ногтями - грязь. Я обещаю себе зайти к нему как-нибудь. Зайти и поцеловать. Передать красную таблетку изо рта в рот.
Я пошлю открытку Тошии. Я попрошу Шинью вернуться к Дайске. Я скажу Ниикуре, что работа - не самое важное в жизни. Я выстрелю себе в висок и помашу им рукой с небес.
Холодный, тяжелый, бельгийский "Browning BDM". Ты меня еще слушаешь? Это - точка отсчета. Сколько осталось до моей смерти? Ты когда-нибудь слышал то, что люди говорят перед смертью? Внимание, двери закрываются. Кто-то сорвал со стекла наклейку - "не прислоняться!".
Я прижимаю дуло к виску. Спаси меня, господи, думаю я и добавляю: пожалуйста. Внимание, осталось шесть секунд. Я чувствую, как у меня дрожат пальцы. Пять секунд. Закрыв глаза, я повторяю про себя цифры. Еще совсем немного. Осталось четыре секунды. Давай, Ниимура. Давай, Кё. Я в тебя верю. Три.
По лбу сползают бисеринки пота.
Два.
Судорожный, рефлекторный глоток.
Один.
Прости меня, Дайске. Прости меня, Шинья. Прости меня, Каору. Прости меня, Тошия. Прости меня, золотая рыбка, которую я так и не купил.
Я нажимаю на курок.

Track 14 [koushoku].
Ты просыпаешься с мыслью о начале новой жизни. Нет, не так. Ты открываешь глаза и думаешь, что Шинья не такой идиот, каким казался. Ты чувствуешь себя немного счастливым. Ты даже готов пойти и действительно рассказать все журналистом, потому что находишь в себе силы жить после того, как группа прекратит свое существование.
Позади меня Ниикура медленно хлопает в ладоши.
Я уже говорил, что не помню, как работает эта штука?
-Когда популярность Дир-эн-Грэй пойдет на спад, - говорит мне Ниикура. - Эта запись принесет нам миллионы.
Вспышка.
Грязно-серые стекла моего мира заполняются светящимися золотыми точками.
Вспышка.
Каору водит пальцем по стене, повторяя намалеванное Шиньей признание Хаяши.
Вспышка.
Я думаю, ты должен знать, что эта история никогда не закончится.
Где-то в углу заливается мой сотовый телефон. Мне звонит мой психоаналитик.