Название:Под дождем
Пейринг:Том/Билл
Предупреждение:твинцест.
Статус:закончен



Солнечный июльский день, шум автомобилей, проходящих по трассе…
Через два часа мы должны быть в Лейпциге, но поломка задерживает наше прибытие в очередной город. Дэвид матерится, подкуривая сигарету, и подгоняет водителя.
- Что за чертовщина! Кто ещё разбирается в автомобилях?!... Неужели лучшие техники страны умеют только прожекторы устанавливать?!
Я понимаю, почему он так нервничает. После новости о том, что все билеты проданы, мы обязаны отыграть концерт на отлично, а об отмене не может быть и речи. Только проблемы с мотором мешают нам блистать в огромном концертном зале.
- Бездари! – заключил Йост и попросил вызвать ему машину, чтоб поехать в ближайшую автостанцию и пригласить мастера устранить злосчастную поломку. Работникам было велено ехать в город и подготавливать зал к концерту.

***

К вечеру небо было затянуто тучами, и первые раскаты грома раздавались над нашим тур – автобусом.
Неожиданный звонок нарушил тишину.
- Да, Дэвид! …Значит, сбылись худшие опасения? Вот чёрт! Ты перенёс концерт?...Да, конечно отработаем!...Да, я уверен, мы всё успеем!...Хорошо, мы настроимся!...Да, я понял, выступление должно пройти в сто раз лучше, чем обычно! …Ты не приедешь сегодня?! …Будешь ждать в городе?!...Да, Густав с Георгом уехали вместе с остальными!...Я, Том, водитель и Саки Пелко…ОК!...До встречи!
«Вызов завершён» - высветилось на дисплее, и я радостно откинул мобильный в сторону.
Надо же! Только охранник, водитель, я и ….кстати, где он?!
Съедающая меня изнутри тревога закралась в душу. Я не видел его с тех пор, как группа вышла из автобуса и обнаружила неполадки с машиной.
Выбежав на улицу и услышав раскат грома, я почувствовал летний моросящий дождик. Дьявол! И как же мне искать брата?! Сделав пару шагов, ощутил, как родные ласковые руки обвили мою талию, и последовал томный шёпот в ухо:
- Какая удача! Мы здесь одни!
- А водитель и…. – я почувствовал прикосновение тёплых губ к мочке уха.
- Они ушли… - к губам присоединился горячий шершавый язычок.
- К-куда?
- Не важно… - его руки спустились на паховую область и надавили на неё. Приглушённый стон вырвался из моих уст. Воспользовавшись моим секундным замешательством, Том ловко развернул меня. Я учуял резкий запах алкоголя.
- Ты, что, пил? – возмущённо.
- Дааа… - шёпот у моих приоткрытых губ. – Хочешь?
- Н-нет, - озадачено.
- Почему? – он ущипнул меня за задницу.
- Ну, давай, - смущённо. Его влажные губы впились в мои требовательным поцелуем. Тёплый язычок скользнул в полость рта и, почувствовав вкус спиртного, я окончательно обезумел и стал неистово отвечать на поцелуй, обмякнув в его крепких объятьях.
- Я хочу тебя… - выдохнул близнец.
- Пошли! – я давно чувствовал его твёрдый член, упиравшийся мне в бедро. Впрочем, сам не отставал.
- Куда? – удивлённо.
- Заниматься любовью, - у меня язык не повернулся сказать «сексом».
- Мы уже пришли… - он тихо рассмеялся мне в рот. Я опёрся на что-то холодное и стальное, поводив руками по поверхности, понял, что это…капот автомобиля менеджера, который благополучно уехал вместе с продюсером в город.
- Том, ты…
- Дааа… - его томный шёпот сводит меня с ума.
- Но здесь холодно! – протестующее.
- Я требую новых ощущений!
- Ноо… - уже не так яро выказываю своё недовольство.
- Ты этого тоже хочешь, - не вопрос, утверждение.
- Даже не знаю…
- Некогда думать! – и он повалил меня на капот, навалившись сверху.
- Это сумасшествие…сумасшествие…сумасшествие… - повторял я, как заведенный, пока он покрывал моё лицо быстрыми поцелуями. Я положил ему руки на задницу и сжал её, как бы в отместку.
- Эй! – возмущённо завопил мой ловелас, - это моё кредо!
- Ха-ха, могу заметить, ты не лапаешь своих девиц каждые пять секунд!
- Твоя попка особенная, моя маленькая сладенькая девочка!
- Оооо….ты сводишь меня с ума! – простонал я, почувствовав, как он потёрся своим затвердевшим членом о мой.
- Я знаю…на то я и мачо! – самодовольно прошептал он, проведя язычком по моей переносице.
- Мой герой!
- Дааа….
- Я обожаю такие прелюдии с тобой!
- А я ненавижу! Но ради тебя, детка…. – понимаю, о чем он. Я не переношу сильную боль. Такую, которая возникает, если входить без смазки и растяжки. Но если занимаешься любовью в экстремальных условиях, то хоть что-то из двух, ладно уж, переживу…
Тем временем пошёл проливной дождь, но мне было посрать, а Тому тем более!
Задрав мою ногу, он провёл по внутренней стороне бедра ладонью, дотронувшись до моего пениса. Издевается! Я не остался в долгу и начал ёрзать бёдрами, имитируя постельную сцену.
Коротко и нежно поцеловав меня, он словно вампир впился в мою шею, лаская, втягивая мокрую, но горячую от нахлынувшего возбуждения кожу, окутывая её пеленой своего рта. Покусывая зубами, следом проходя по этому месту язычком, он доставлял мне неописуемое удовольствие. Закрыв глаза, я окунулся в эти ощущения с головой, передав своё изнывающее от возбуждения тело в распоряжение Тома.
Сильный дождь не успевал охлаждать наши раскалённые тела, а осознание того, что на открытой местности нас могут увидеть случайные гости лишь распаляло страсть, чьи пламени, казалось, скоро сожгут весь лесок, возле которого остановился наш экипаж.
Нетерпеливые руки Тома стали непростительно медленно снимать ошейники, цепочки с моей шеи и прочую мишуру, находящуюся на моём хрупком теле, поэтому я поднял согнутую ногу и колёнкой потёрся о пах брата. Тот взвыл и стал с остервенением снимать футболку, оставив «бижутерию» на мне. Наверное, я буду выглядеть как самая настоящая шалава, танцующая стриптиз, которая освободилась от одежды, а украшения оставила для «большего эффекта». Не понимаю почему, но моё больное воображение рисовало именно эту довольно таки странную картину, имеющую к нам прямое отношение, разве что мне не пришлось танцевать стриптиз. А я бы смог. Я бы воплотил любую фантазию близнеца, так как в этом плане он превосходно разбирается. Ему бы книгу написать «100 советов, как увеличить градус во время секса», и это притом, что брат терпеть не может прелюдии.
Немного помедлив, концентрируя своё внимание на моей шее, которая, похоже, вся была покрыта росписями, близнец продолжил стягивать с меня майку. Сначала приподнял её, обведя мокрым указательным пальчиком контур звезды, заводя меня ещё больше, так как такой контраст – прикосновение холодных пальцев к разгорячённому телу – заставлял ещё больше забыться и погрузиться в океан наслаждений; как бы случайно забираясь под ремень обтягивающих джинсов, обнадёживая измученную плоть, нервируя мозг, а где-то на уровне подсознания не прекращая вертелась мысль о том, что вскоре я увижу самые настоящие звёзды с помощью брата. И не важно, сколько времени пройдёт до долгожданного оргазма, главное, что с ним и только.
- Ооо божееее, ты как черепаха!....ааааа…Сколько можно снимать с меня майку!...охххх…..Ты уже давно мог задевать своим членом мою простату, принося столь ожидаемое удовольствие!....Нуууу….почему же так долго? – услышав мои жалобы, Том резко потянул мою футболку вверх, освобождая меня от не нужной вещи, так, что я услышал звук разорвавшейся ткани.
Негодующе посмотрел на него, приподнявшись на локтях, и сказал:
- Братец, ты – вандал! – да, я шмотник, но что поделаешь, у каждого свои недостатки.
- Детка, ты сама напросилась, - он томно зашептал в ответ, как бы напоминая, чем мы занимаемся. – Раздвинь ножки и приподними бёдра, папочке нужно снять твои штанишки, - очевидно разом с возбуждением ему в голову ещё больше ударил алкоголь, и теперь он вёл себя как какой-то пьяный папик, успокаивающий свою недовольную малолетку. Только не нравится мне эта роль.
- С каких это пор ты обращаешься ко мне как к представительнице женского пола? – я возмущённо приподнял левую бровь.
- Расслабься, Билли! Нам предстоит путешествие в бездну удовольствия, а в таком состоянии у тебя вряд ли получится испытать облегчение, приходящее с оргазмом. Просто ляг поудобней и лови кайф от моих профессиональных анальных ласк – мы рассмеялись от его слов, что помогло мне расслабится.
Последовав его совету, я раздвинул свои длинные сногсшибательные ножки, и Том, воспользовавшись удачным расположением, положил свою умелую ладошку на мой пах и плавно заскользил ей по члену так, что по моему телу проходил ток от каждого, похожего на случайное, прикосновения. Обожаю это мучительное, но в то же время воистину райское наслаждение, полученное от его ласк.
Руки брата аккуратно потянули за замочек на молнии джинс, затем худенькие, но столь любимые мною пальчики скользнули внутрь. Не помню, куда Том дел ремень, но это совсем не важно. В такие волнующие моменты я предпочитаю концентрировать своё внимание на неповторимых ощущениях, подаренных любимым. А ведь действительно, хоть мы и испытываем физическую близость уже давно, но с каждым разом открываем для себя что-то новое, непредсказуемое и безумно приятное, сколько бы бессонных, но таких чувственных, наполненных страстными поцелуями, сорванными в промежутках между плавными движениями Тома внутри меня, громкими несдержанными стонами, являющимися подтверждениями нашей необычной, самой неправильной, а оттого нестерпимо желанной любви, мы не провели.
Мои несдержанные стоны заставили Тома остановить незамысловатые движения своей руки по моему перевозбуждённому члену, всё-таки я не хотел кончать только оттого, что мне подрочили, хоть и чертовски классно, поэтому пришлось как-то продвигать процесс и расшевелить моего на редкость медлительного братишку. Удивительно, но для близнеца приемлемы лишь два вида секса: очень жёсткий, либо же очень, порой чересчур, нежный. Но я его перевоспитал. Он боится доставить мне боль, поэтому долго растягивает прелюдии и слишком аккуратно входит так, что, когда мы только начали заниматься «любовью», я практически не получал удовольствие от касаний его члена внутри.
Безмолвная луна с бледно-жёлтым отливом укоризненно смотрела на то, как Том несдержанно и раздражённо стаскивал мои узкие, мокрые, потемневшие от капель успокоившегося дождя джинсы, оголяя до неприличия длинные ноги; проводил влажной холодной ладошкой по открывшемуся горячему телу, а его прекрасные, раскосые, так похожие на мои глаза, затянуло дымкой дикого желания, и только мои ранние многочисленные просьбы не причинять боль заставляли его сдерживать рвущиеся наружу позывы жёстко отыметь меня в манящую дырочку, открывшуюся его взору после того, как вслед за джинсами полетели боксеры, которые я сам стянул в нетерпении.
Всё-таки в этакой разновидности экстремального «постельного спорта» есть свои неоспоримые преимущества: мы легко можем обойтись без надоевшей смазки. Том быстро прошёлся указательным пальцем между половинками, и поднёс его к своему ротику, начал старательно и развратно облизывать, проходя языком по всей длине, но, не впуская внутрь, вскоре прибавив ещё два. Очевидно, ему показалось мало того, что дождь помог увлажнить их и мой проход. Но эти действия возбудили меня до предела, и, казалось, ещё немного и я кончу, так и, не дотерпев до основного блюда. А ведь не хочется так быстро заканчивать нашу безумную оргию! Надо довести его до такого же состояния, чтоб и он ощутил потребность в срочной разрядке. С такими благими намерениями я потянулся к его члену, но, наткнувшись на жёсткую ткань джинсов, удивлённо осознал, что Том ещё одет. Я резко потянул за молнию, отчего брат ошарашено посмотрел на меня, отвлёкшись от своего весьма увлекательного занятия. Джинсы свободно спали вниз, и я просунул руку за эластичную чёрную ткань боксеров, на которых надпись гласила «Том».
Дрожащими от нетерпения руками начал ласкать Тома, сначала сделав парочку резких движений вдоль всего ствола, спустившись к головке, начал поглаживать её, собирая капельки смазки и вновь проходя по всему пенису, размазывая её. Первые пока довольно тихие, к моему сожалению, стоны начали вырываться из приоткрытых влажных губ. Они так манили своей пухлостью, что я безрассудно потянулся к ним, но, увы, моё невыгодное положение на железном, согретом моим разгорячённым телом, капоте злощастного автомобиля и минутная расслабленность Тома, отражавшаяся в моих довольных своей маленькой победой глазах, не позволили мне поймать его губы в очередной страстный танец. Его можно назвать танго. Наши губы, языки, словно вспотевшие идеальные тела заслуженных танцоров сплетаются и не желают останавливать замысловатые движение, хранящие скрытые любовные послания как маленькие валентинки на 14 февраля.
Словно прочитав мои невысказанные желания, Том потянулся к приоткрытым блестящим губам и коснулся их, после минутной паузы провёл по пухлой нижней губе острым язычком, щекоча гладкую кожу, и всосал её. Я не стесняясь застонал ему прямо в рот, отчего Том выпустил мою губу и проникнул тем же невероятно ласковым язычком в полость рта, в сотый раз изучая и лаская её, играя с моим. Неохотно оторвавшись от его мягких алых губ, я спустился на колени, попутно стягивая мешающие боксеры, повернув растаявшего брата спиной к машине, приподняв промокшую насквозь футболку, провел кончиком языка по головке его члена, привычно собирая выступившую смазку. Коснулся шариком пирсинга к ней и ощутил как брат вздрогнул всем телом, властно оглядев его снизу вверх, я заглотил его подрагивающий член по самое горло и начал сосать, в начале мучителько медленно, изредка бросая коварные взгляды на напряжённую гримаску, состроенную на его лице, но через некоторые время ускорил темп, делая с каждым разом всё более глубокие движения, а качество своих усердий я легко мог определить по не прекращающимся стонам брата. Заглатывая чуть ли не до першения в горле, я усердно работал и языком, и губами, доходя до середины, задерживал своё внимание, снова заглатывал полностью и резко отпускал. На мгновение остановился, и проведя по члену кончиком свого искуссного языка, вернулся к головке, прошёлся краткими поцелуями по нежной уздечке, завершив блестящий минет одним резким движением своего податливого ротика, от котрого Том выстрелил в рот белой вязкой, но сахарно-сладкой жидкостью. Хотя не исключено, что она казалась вкусной только мне.
Я начал осторожно подниматься, взяв края футболки, потянул их вверх, и вскоре снял его балахон полностью, открывая хрупкое, изящное, словно созданное из слоновой кости тело брата своему внимательному взору, повалил его на то отогретое место, где не так давно находился сам и жадно прильнул к его розовому соску, лаская его языком, безболезненно прикусывая своими остренькими зубками, и опять, словно заглаживая свою вину, проходя своим давно знакомым ему язычком.
Сладко простонав, Том запустил свои нежные ручки с затвердевшими подушечками пальцев в мои намокнувшие волосы, запутав их ещё больше. Он позволил мне чуть-чуть поиграть с бусинкой своего соска, а затем притянул к себе, чмокнул в припухшие от недавнего минета губы, и засунул в мой ротик два пальчика. Я начал сосать их точь-в-точь как член, и брат с нескрываемым интересом смотрел, как я орудую своим сильным ртом. Когда возбуждение начало давить ему на глотку он поспешно забрал их, проведя обслюнавлеными пальчиками по моей спине, медленно вошёл одним в мою напрягшуюся дырочку. Я расслабил свои мышцы и Том начал двигать им внутри, не забывая задевать простату, а вторую руку просунул между нашими телами и начал поглаживать мою грудь, задевая ноготками затвердевшие коричневые соски, нажимая на эти «кнопочки». Я не заметил, как во мне оказались ещё два длинных пальца Тома, которые уже свободно входили в моё нутро.
Издав протяжный стон, постепенно преходящий на крик, я полностью расслабил свой проход и Том поспешно высвободил свои сладкие пальчики из моего плена, и, заметив, с каким аппетитом я смотрю на них, позволил мне облизать свои персты.
Он осторожно приблизил меня к себе и начал неосознанно поглаживать бёдра, больше успокаивая себя, а не меня, так как даже почувствовав боль, я бы не испугался. Я впился жадным грубым поцелуем в его изящную шейку, гневно и быстро прошёлся горячим шершавым языком по пульсирующей жилке, и, наконец, почувствовал, как истекающий смазкой член брата коснулся моей пылающей дырочки, и он медленно начал проталкиваться в моё трепещущее огненное тело. Я сильнее впился в его шею от нахлынувшего удовольствия оставляя потрясающе красочный засос на ней, как бы ставя клеймо «Я люблю тебя больше жизни, и отныне ты мой навеки», и он не будет сопротивляться такому наглому своеволию, так как мы оба прекрасно понимаем, мне можно всё, равно, как и ему. Я сомкнул кольцо тугих мышц вокруг его пениса, ощутив, что он вошёл по самые яички, и Том как-то нервно прорычав, начал двигаться довольно быстро и страстно, впервые за всё время. Именно так как, я так долго хотел, такой средний, идеальный темп, можно сказать золотая середина, к которой мы так долго шли. Я начал самозабвенно стонать от каждого прикосновения к особо чувствительным точкам внутри, а в висках глухо отдавался каждый удар сердца, словно молоток ударялся о гвоздь, гвоздь, который окончательно скрепит наши стройные тела. Жаль, что его пришлось бы вынуть, так же как и брат выйдет из моего тела, оставив в нём пустоту. Но это позже, сейчас я поглощён бушующим океаном неуемлимой страсти, слыша тяжёлое успокаивающее сопение возлюбленного. Опять! Почему же он пытается сдерживаться, ведь когда нас никто не видит, можно кричать о своей любви, описывать счастье не скупыми приевшимися выражениями, а мелодичными искренними стонами.
Кричи, Том! Кричи несдержанно, громко, как только можешь, я хочу слышать тебя, чтоб не улететь в бездну удовольствия навсегда, чтоб нырнуть туда с тобой на несколько секунд во время пика нашей неприемлемой близости и вернуться в реальность, жестокую, но необходимую как глоток свежей пресной воды в жаркой пустыне.
Находясь в своих бредовых рассуждениях, я всё же чувствовал, что мы с ним на пределе и до заветного оргазма ещё не долго осталось. Мне даже не хочется оттягивать момент, лишь бы поскорей попасть в ту нирвану, то место, которое простые смертные величают раем, Эдемом для влюблённых, ведь мы уже вкусили запретный плод.
Пара плавных толчков и я чувствую, как что-то тёплое растекается внутри и на животе, безрассудно размазываю свою сперму по ягодицам брата. В голове пустота, а сам я вижу ярчайший, доселе не замеченный мною ни на одном параде, фейерверк, а следом ощущаю, что лечу прямо к ярким огненным звёздам, их тела пылают, как и моё, и они взрываются ярким сиянием, ослепляя вселенную, и потухают навсегда, и со смертью последнего светила, я возвращаюсь на землю, мир постепенно приобретает серые краски, и память потихоньку возвращается ко мне. Я прижимаюсь к Тому всей своей плотью и касаюсь его горячего влажного тела губами, он смыкает свои руки за моей мокрой от пота спиной, и я чувствую, как он счастливо улыбается и делаю тоже. Он – лучшее, что у меня есть. Самое сокровенное, самое родное, я ни за что и ни на что его не променяю…
Отойдя от оргазма и восстановив своё дыхание, мы поспешно принялись одеваться, так как остальные могут вернуться с минуты на минуту, и только сейчас поняли, что всё это время накрапывал тёплый летний дождь, который являлся ещё одним свидетелем нашего приятного безумия, и которому, как и заговорщице-луне, не суждено поведать миру о нашей сладкой тайне.