Название:Они-братья
Пейринг:Том/Билл
Предупреждение:твинцест.
Статус:закончен



Солнце лучами по одинаковым лицам. Первый день осени. Весело. Хорошо, что солнца много – с детства все надо делить. А вот тепло огромной звезды не надо – итак хватит. Двое смотрят в глаза, калькируют улыбку. В классе много детей, но эти – отдельно. Играют только друг с другом. И улыбки все только калькированные, а значит, между собой. Остальным – непонимающие, слегка растерянные взгляды. Потому что действительно не понимают. Они так не умеют – по одиночке. И для них это дико. Надо все на двоих, чтобы поровну. Делиться. Да, они не могут отдельно друг от друга, зато умеют отдельно от остальных. Не размениваться на ненужных людей. Не терять себя. Хранить себя для самих себя. Они братья.
***
Мальчик играет, возит машинку по асфальту. Его копия повторяет все движения неосознанно – просто тоже «как будто водитель самой крутой тачки». Переглядывания не украдкой, но так, чтобы никто не понял. Просто так надо – отдельно от других.
Мама зовет домой на ужин. И двое с идентичной проворностью залетают в дом, моют руки, толкаясь у раковины, садятся за стол рядом. Перед каждым появляется тарелка с едой. Едят, опять переглядываясь. Только теперь уже не в глаза, а на тарелку – сколько у него еще там осталось? Надо же одновременно, иначе… Что «иначе» не знают, но боятся. Это давно. Мама всегда запрещает что-то, пригрозив: иначе… И потом никогда не договаривает, только рукой делает странно, а они послушно кивают. И никаких сомнений, что это «иначе» не понравится, что оно неприятное. Мама ведь никогда не врет. Им только мама никогда не врет, остальных – подлавливали на лжи. Ну и друг другу не врут. Они же братья.
***
В комнате. Вдвоем наедине. Сидят. Один в глаза, с укором, с непониманием. Другой – спокойно. Вдруг тот, что с укором, начинает навзрыд:
- Почему нельзя? Я же хочу! А они… Мне так надо! Почему?.. Никак не могу убедить… И мама все время… про косые взгляды… Почему?..
Спокойный затыкает рот рукой, прижимает к себе быстро. Гладит по светлым взъерошенным прядкам и нашептывает тихо-тихо. Чтобы успокоить. А тот, который с укором – все стонет со слезами.
- Хочу… Разве этого мало? Почему она? На меня же смотреть будут!
- Ну, Том… Ну все… Хочешь я? Вместо тебя? Хочешь? Я смогу. Так будет лучше?
Спокойный тревожно смотрит, ждет ответ. Брат прекращает истерику и задумчиво смотрит.
- А…ты уверен?
И ведь не думает даже, что это – подмена. Нет. Ведь какая разница, кто из них – второму ровно столько же достанется. И косые взгляды потом будут пополам делить. Просто не хочет, чтобы из жалости – пусть лучше как всегда просто потому что пополам.
- Ты хочешь – мне достаточно. Давай я. Мне же всегда разрешают. Только ты научишь, как…
И второй сразу становится таким же спокойным, улыбается-ксерокопирует и обнимает. Тепло. Они же братья.
***
-Том, сколько там еще ждать, а?
-Недолго. Я почти все.
-Щиплет!
-Так и надо. Правильно, что щиплет.
Отстраняется и смотрит сосредоточенно, потом кивает.
-Красиво.
Второй поворачивается к зеркалу.
-Ух… Ты так хотел? Именно так? Может, стоит как-то поменьше.
-Поменьше – как у девочек. А так в самый раз. На карандаш. Завтра сам будешь пробовать.
Потом они спустятся вниз к родителям, и один будет спокойно объяснять, что теперь всегда в школу будет ходить накрашенным, а второй – стоять сзади и незаметно держать за рукав кофты, как будто в поддержку. Они братья.
***
Симона сидит в кресле и пересматривает старые фото. Они ее тогда обманули. Это точно. Вот чертенята! И ведь не побоялись. А Билл? Вот оно ему надо было? Нет, Симона не понимает своих детей. Они живут отдельно от нее. В тот самый момент, когда были зачаты – сразу обособились. Только сами с собой. От всего мира спрятались. Они братья.
***
-А назад когда поменяемся?
-Когда одни на неделю останемся. А то ведь заметит. И все коту под хвост. Но если ты больше не можешь…
-Могу! Все нормально!
-Тебе неприятно, да? Вместо меня краситься? И так одеваться?
-Нет. Просто неуютно – привык к другому.
-А тебе и не надо привыкать – скоро опять наденешь свои вещи…
И опять улыбки-отражения. Они братья.
***
Эти двое… Все поражаются. Только на людях разные. А на самом деле просто внешность. Все же на двоих: улыбки, рожицы, ужимки, движения, взгляды, мысли, слова. Ходячая копировальная машина. И им не обидно. Для них – это единственный способ дышать. И пока все вокруг делимо, кратно двум – жизнь продолжается.
***
И никто ведь не понимает, в чем смысл этого всего: переглядок, ссор и примирений, проделок, тихой отстраненности от всего. Просто это всегда было, есть и будет. Как каждый год есть прогулки по рождественскому Гамбургу. Прямо вот так сами себя и копируют – традиционно сбегают. И идут, взявшись за руки, разглядывая празднично украшенные рождественские витрины, переговариваясь, делясь мечтами и планами на следующий год… И мечты и планы вылетают из одинаковых ртов вместе с паром, топя кружащиеся в воздухе снежинки.
И настроение потрясающее, потому что ожидание чуда. В этот раз родители с гостями, а они в своей комнате: уже не дети – сами решат, как праздновать. И не обижаются, что вроде бы приехали в кои-то веки, а всем не до них. Увлеченные собой. Близнецы.
Когда наступает ночь, они сидят, обнявшись, у окна. Ждут чуда. И все никак. Но терпеливые ведь! И вот – раз и случилось. Быстро, даже сами не поняли – просто внутри кольнуло, передернуло и снова отпустило. Только теперь уже дышать – не так, сложнее. Неужели так взрослеют? Но это же никакое не чудо…или?
Это как с летними школьными каникулами – ждешь их долго, время комкаешь и режешь, а потом они пролетают за мгновение. Вот и чудо. Волшебство прямо в воздухе, они его вдыхают, проглатывают – а потом в животе колется. Поворачиваются одновременно друг к другу, желая проверить: у него также в животе? И вдруг получается, что слишком близко. Просто, как это просто – вот же оно, чудо-то.
Просто…
И поцелуй. Да, не так, как можно… Не так, как ожидаемо. Но только они поймут. Они братья.
***
-Желательно, чтобы ЭТО сейчас исчезло…
-Билл…- растерянно.
-Два раза я не повторяю – это твоя обязанность, повторять за меня,- за насмешкой порой скрывается отчаянье.
Девушка поспешно исчезает. Один – виновато, второй – лукаво.
-С другой стороны, мне нравится, когда ты смущаешься, Том… Выглядит вкусно.
И, конечно, тут же пробует, проверяя, действительно ли вкусно. Довольно облизывается, но потом строго смотрит.
-Только попробуй еще раз… Вот так… С кем-то…
-Никогда. Больше никогда.
-Сука, какая же сволочь!- уже надрывно.
И вот выглядит нелепо, но ревут, цепляются за одежду, прижимают и целуются, целуются, целуются…
А ведь братья же…