Название:Детские шалости
Пейринг:Том/Билл
Предупреждение:твинцест.
Статус:закончен



За окном уже даже стемнело, и по всему дому не горело ни единой лампочки, говорящей о том, что все обитатели данного давно уже спят и, скорее всего, видят десятый сон. В дома проникал слабый свет от фонарей, которые стояли напротив домиком, таким образом, отбрасывая незамысловатые, а иногда и чересчур пугающие тени от деревьев, на стены и обои в каждой из спален дома. Иногда тишину ночи нарушал шелест листьев, или хруст случайных веточек, попадающих под ноги, решившей погулять в ночное время, молодежи. Пьяный смех разносился по всему дома, сливаясь со смехом, доносящимся из спальни старшего из братьев-близнецов Каулитц. Этот домик стоял на окраине небольшой немецкой деревушки, неподалеку от Магдебурга, в Лойтше. Симоне и Гордон давно уже отправили своих детей спать, пожелав им обоим спокойной ночи и сладких снов, хотя с утра им никуда не надо было вставать, но время все же уже было давно не детское. Но как это обычно и происходило, младший из близнецов прибегал к своему старшему брату, и в конечном итоге они засыпали на одной кровати. Так ему было спокойное, ощущая, как рядом с ним бьем, или рядом с его ухом бьется сердце его любимого брата. Каждое утро мама находила их лежащими вместе в обнимку. С одной стороны картина ее умиляла, но все-таки им было уже по тринадцать лет, чтобы они продолжали засыпать вместе, лежа в одной кровати. Ей казалось, что они уже выросли и вышли из того возраста, когда можно бояться засыпать в одиночку, или на крайний случай можно включить ночник, который стоял у обоих братьев на прикроватной тумбочке. Из их комнаты как всегда доносился веселый смех. Они находили множество тем для своих ночных разговоров, каждая из которых им обоим казалось очень смешной и забавной. Иногда они прикрывали рот рукой, чтобы смеяться не так сильно, дабы не разбудить родителей. А тогда им обоим будет точно не до веселья, потому что мама сразу же расселит их по разным комнатам, не желая продолжать засыпать под сопровождение, словно из комедийного шоу, где на фоне всегда звучит чей-то радостный смех. К тому же им в отличие от детей утром надо было идти на работу, хоть и во вторую смену. Но с такими неугомонными детьми никогда не бывает спокойно, и они всегда найдут способ, чтобы учинить беспорядок, при этом разбив несколько тарелок, или как-нибудь красивую вазу. Завтра была суббота, а, следовательно, у них был выходной день, и им не нужно было рано вставать, чтобы идти в школу. Братья как всегда что-то очень воодушевленно рассказывали друг другу, при этом, не забывая активно жестикулировать, таким образом, чтобы лучше было понятно, о чем, собственно говоря, идет речь. Они как всегда лежали, тесно прижавшись, друг к другу. Старший близнец никогда не прогонял своего брата прочь, хоть и не боялся темноты и монстров, а значит, ему и не нужна была защита в виде брата. Билл же жутко боялся, что у него под кроватью кто-то живет, и может забрать его к себе. Поэтому каждую ночь, как только в спальне родителей выключался свет, он на носочках пробирался в комнату к брату и ложился к нему под одеяло, проводя подушечками пальцев по коже близнеца и иногда, хихикая при этом, таким образом, показывая, что он благодарен Тому за то, что тот его не прогоняет. И каждую ночь разрешает оставаться рядом с ним. Том повернулся лицом к брату, и подпер подбородок кулачком, и начал всматриваться в лицо брата, словно никогда не видел его прежде, и пытается узнать человека, который лежит с ним в одной кровати.
-Знаешь, а я сегодня виделся с Андреасом. – Начал свой разговор старший из братьев. – Представляешь, он мне сегодня показывал журналы для взрослых, ну, там где, обнаженные девушки и мужчины.
-И как, тебе понравилось?
-Девушки, конечно же, понравились. Там есть такие красивые, нам в своем Лойтше о таких можно только мечтать. Сомневаюсь, что у нас когда-нибудь появятся такие роскошные девушки. – Старший близнец облизнулся, покусывая губу с той стороны, где у него красовался красивый металлический шарик от пирсинга.
-А как же Гретхен из параллельного класса, она ведь вроде бы тебе нравилась?!
-Ну, да, она вроде бы ничего, но у нее не такая красивая грудь, как у девушек из журнала. Знаешь, а еще он мне сказал, что очень приятно трогать их на ощупь. Я еще засмеялся, сказав, что они похожи на шарики, наполненные водой. Только они упругие, как мне сказал Андреас.
-Значит, Андреас уже в этой деле преуспел?
-Как я понял, да. Ну, он ведь вообще пользуется популярностью у девчонок.
-А ты бы тоже хотел попробовать, вернее, узнать, какие они на ощупь.
-Не знаю, я, если честно особо не думал об этом. Мне как-то все равно, правда, когда я пролистывал журналы, у меня была эрекция.
-Было что? – Младший близнец слегка приоткрыл рот, как бы спрашивая, что значит последнее слово, которое произнес его брат. Билл вообще мало, что знал о сексе, и если быть до конца честным, особо им и не интересовался. Ему больше нравилось рисовать, либо писать песни, но больше всего он любил играть со своим братом. Поэтому сексуальное развитие было последним, чем интересовался Билли.
-Ну, у тебя разве никогда не вставал член? Разве ты никогда не возбуждался?
-Не помню. – Младший покраснел, опуская взгляд, словно не желая, чтобы брат увидел то, что он смущен, находясь под пытливым взглядом брата, требующим правдивого ответа.
-Ты что никогда не возбуждался, а ну-ка признавайся. – Том заинтересовано смотрел на лицо своего брата, словно пытаясь дать ему понять, что ждет только честного ответа, и увиливать просто нет смысла, ведь он все равно не оставит его в покое.
-Ну, было пару раз конечно, но я особо не придавал этому значения. Ну, все, давай поговорим о чем-нибудь другом. – Билл попытался перевести тему разговора, так как он всегда чувствовал себя немного неловко, говоря на те темы, в которых он не был силен, и мало что знал.

Ему было легко говорить с братом абсолютно на любые темы, но вот тему секса он старательно избегал, не желая падать лицом в грязь перед своим старшим близнецом. Поэтому он очень надеялся на то, что его брат перестанет говорить на тему полового созревания, и поговорит о более приятных вещах.
-Братишка смутился? Ну, ты чего. Ты ведь можешь со мной всем делиться, я же твой родной брат близнец, тебе не следует меня стесняться.
-Просто, я не очень люблю говорить на эти темы, к тому же ты итак все прекрасно знаешь.
-А ты пробовал онанировать?
-Да, конечно, но я, если честно не понимаю, почему парни так в этом нуждаются.
-Но ведь это доставляет такое большое удовольствие и наслаждение. Может, тебе просто следует прикрыть глаза, и представить какую-нибудь красивую девушку.
-Может. Но я редко думаю об этом.
-И очень зря. Я думаю, тебе следует это сделать.
-Что? – Младший брат возмущенно вскинул брови, так что между ними пролегла забавная складочка. – Зачем мне это надо?
-Трусишка.
-Просто, я не собираюсь делать этого, а тем более при тебе. Ты же мой близнец.
-И что? Я ведь не стесняюсь тебя, к тому же, как будто я не видел тебя обнаженным.
-Видел, но ведь это другое, более интимное что ли. Ну, в общем, я даже не знаю. Забудь.
-Ладно, давай, уже спать, а то мы ведь с тобой с утра собирались зайти к Андреасу.
-Но, ведь мы хотели с тобой еще немного подурачиться. Ну, Том, ты ведь обещал мне.
-Неа. – Старший близнец отвернулся от младшего брата и придвинулся ближе к стенке, показывая, что не намерен сейчас продолжать этот разговор, и действительно хочет поскорее лечь спать, чтобы встать пораньше.
-Ну, Томми. – Билл подполз к брату и начал трясти его, заставляя вновь лечь на спину. Когда ему это все-таки это удалось, он с победным кличем взобрался своему брату на бедра и начал раскачиваться на них, ерзая попкой на его паху. Том слегка простонал, и попытался спихнуть с себя брата. Он впервые почувствовал, что возбуждается от такой близости со своим братом. Прежде он никогда не задумывался об этом. Ведь для них это было совершенно нормальным проявлением братских чувств. Во время игр, они постоянно залезали друг на друга, терлись телами, во время шуточной борьбы. А вот сейчас это тактильное прикосновение доставляло ему совершенно недетское возбуждение. Возможно, его бы не смутила мысль о том, что, что у него эрекция, но тот факт, что его возбудил собственный брат, ему казался странным и почти нереальным.
-Что такое, я сделал тебе больно?
-Ну, есть немного. – Решил пойти на уловку Том, чтобы заставить брата пожалеть его, а ему это обычно очень хорошо удавалось. Он даже мог выдавить из себя слезу, для пущей убедительности.
-Где? Прости меня. Я, правда, не хотел.
-Вот здесь немного побаливает, но вроде начало проходить. – Том взял в руку ладонь брата и положил ее себе на живот и слегка надавил, заставляя пальчики брата скользить по гладкой и нежной коже, покрытой каплями испарины.
-Так лучше?
-Ну, еще немного. Просто так приятно.
-Ну, все Том, хватит, прошу тебя. Тебе же уже лучше, я же вижу это по твоей улыбке. Прекрати эксплуатировать своего младшего братишку.
-Ну, я вроде бы пока еще ничего и не делал. Чуть-чуть пониже спустись, а то мне кажется, что у меня там нерв какой-то зажат. – Он повел руку брата еще чуть ниже, опускаясь на резину от боксеров.
-Так лучше? Уже не больно?
-Да, так значительно лучше.
-Ну, все, я слезаю, а то я должно быть очень тяжелый.
-Нет, ты что. Держать тебя на бедрах одно сплошное удовольствие.
-Да, я уже догадался. – Билл хихикнул, указав на небольшой бугорок в боксерах своего близнеца и начал еще сильнее прыгать на его бедрах, словно специально, дразня.
-Это запрещенный прием, а ты нечестно его используешь.
-Да, я вообще ужасный у тебя, братишка. Но еще никто не отменял игры, на ночь глядя. – Билл начал щекотать Тома. Одеяло уже давно сползло с тела старшего из братьев, так что сейчас полуобнаженный Билл терся своим телом о тело близнеца, задевая своей задницей особо чувствительные зоны на теле Тома, в особенности член.
-Прекрати. Ну, не надо, давай уже спать. Иначе это не закончится ничем хорошим.
-А я хочу быть этой ночью плохим мальчиком.
-Мм, уверен?
-Да. А разве я у тебя и без того не шалунишка?
-Да, да, просто гроза района. Хватит тереться о мой пах. – Тому все же удалось спихнуть с себя брата, и вновь накрыться одеялом. Билл юркнул к нему под одеяло, прижимаясь к его бедру пахом как можно сильнее. Том стиснул зубы, чтобы в очередной раз не застонать в голос, тем самым, выдавая свое возбуждение. Закрыл глаза, стараясь не думать о том, что у него встал на собственного близнеца.
И что самое главное, ему вовсе не было стыдно за это небольшое недоразумение, ему это казалось совершенно нормальным, всего лишь адекватная реакция тела на близость с другим человеком.
-О чем задумался? Только не надо говорить, что ты уже спишь, я ведь чувствую, как дрожат твои пальчики рук.
-Думаю о том, а не прогнать ли мне, моего младшего братишку обратно к себе в комнату, чтобы он мне не мешал.
-Нет, я больше не буду, ты же знаешь, что я боюсь темноты, а с тобой мне совершенно не страшно, ты ведь не дашь меня в обиду. Вот. – Билл звонко чмокнул своего близнеца и положил ему руку на живот, там, где она лежала прежде, слегка надавливая пальчиками, отчего мышцы мгновенно напрягались, а в трусах становилось невозможно тесно. Главное не думать, и отвлечься от мыслей о том, что сейчас так возбуждает мерное сопение близнеца куда-то в районе шеи, там, где бьется пульсирующая жилка.
-Спокойной ночи, Билли.
-Я тебя тоже очень люблю, братишка. – Черноволосый юноша прижался еще сильнее к брату. После таких вот ночных бесед они все же смогли заснуть, у обоих на губах играла счастливая улыбка. Каждый улыбался чему-то своему во сне.
***

Tom’s POV

У меня до сих пор не выходит из головы тот факт, что у меня встал на собственного брата. Интересно, такое часто происходит с близнецами, или же я просто слегка ненормальный? Но, черт возьми, это так приятно, ощущать тело близнеца настолько близко, что даже кружится голова. Его руки ласкающие низ живота. Надо перестать думать о нем, а то ведь иначе вновь будет возбуждение, а он лежит так близко. Жутко хочется залезть рукой к себе в штаны, но я не могу, иначе он подумает, что я у него совсем слетел с катушек. Хотя разве стояк на близнеца, не говорит о том факте, что у меня давно уже сорвало крышу. Ты начинаешь немного ворочаться в кровати, и, слава Богу, убираешь с моего бедра свою ногу. Немного морщишь носик, так как на твое лицо попал солнечный лучик. Постепенно открываешь глазки и улыбаешься мне.
-Доброе утро, Томми.
-Прекрати меня так называть. Ты же знаешь, что я ненавижу эти уменьшительно-ласкательные обращения. Я давно уже не ребенок.
-Конечно, ты очень взрослый, раз ты онанируешь.
-Заткнись, и вставай уже. Лично я хочу пойти в душ, а затем позавтракать, и к тому же нас ждет Андреас.
-Мне так не хочется, я бы еще поспал.
-Вставай уже. Он все-таки нас ждет.
-Ладно-ладно. – Я встал с кровати и направился в душ. Времени до встречи с Андреасом оставалось совсем немного. Прохладные капли так приятно остужали чуть влажную после сна кожу. Нужно привести мысли в порядок. Надеюсь, когда я выйду, его там не будет. В данный момент мне не очень хочется с ним разговаривать, особенно если учесть, что он точно будет стоять в одних пижамных штанишках. Выключил воду и вышел из душа. Конечно же, он все так же и продолжал сидеть на моей кровати, поджав под себя коленки. Мне это очень напоминало нашу общую знакомую Сюзи, которая постоянно садится в такой же позе на стул, или на диван. Это выглядит так по-девчачьи.
-Ну, что, идем завтракать?
-Давай. Я приготовил нам блинчики и какао.
-Какой ты у меня хозяйственный. – Во время завтрака мы не проронили ни слова. Мне почему-то тоже казалось, что ему было очень неловко смотреть мне в глаза. Все же это должно было его напугать, что мое тело так реагирует на его прикосновения и ласки. К Андреасу мы, конечно же, пришли намного позже, чем полагалось. Он наш самый лучший друг. Мы как всегда дурачились. Пили какао и если вкусный пирог, который печет только его мама. Это какой-то семейный рецепт, который передается им из поколения в поколение. Шоколадный с кремовой начинкой и белым шоколадом. В общем вкуснятина. Андреас решил показать нам один из своих самых любимых порно-фильмов. Как обычно стонущие девчонки. Билл смотрел на это все как-то отрешенно, без особого энтузиазма, словно его подобные вещи не интересует. Даже странно, ведь для парня его возраста это элементарно иметь интерес к противоположному полу. Но Билл на это всегда мне отвечал, что девчонки противные и иметь с ними что-либо общего у нет никакого желания. Мы же с Андреасом, не отрываясь, смотрели на экран, не забывая, при этом комментировать самые горячие на наш взгляд сцены и моменты. Домой мы вернулись под вечер. Нас ждал ужин, а потом мы как всегда отправились с Биллом в мою комнату. Я снял с себя всю одежду и остался в одних боксерах. Билл как всегда надел свои любимые штаны от пижамы и лег рядом со мной. Почему-то после вчерашней ночи, мне стало как-то неловко лежать рядом с братом. Словно я совершаю какое-то преступление.
-Мне фильм совершенно не понравился. Там столько грязи было. – Снова завел старую пластинку Билл. Во время просмотра фильма он постоянно жаловался, что там нет смысла и ничего красивого, чем можно было бы любоваться или восхищаться.
-Билл, там и не должно быть красиво. Люди просто занимаются сексом, что тебе еще надо?
-Не знаю.
-Ты даже не возбудился?
-Было немного.
-Странный ты братишка.
-Ничего я не странный, просто я не такой озабоченный как ты.
-Что такого в том, что у меня встало на красивую девушку и мне захотелось дрочить?
-Да, у тебя встает на каждую вторую девчонку в короткой юбке. Тебе надо было родиться кроликом, чтобы постоянно спариваться с кем-нибудь.
-А что тебе мешает онанировать? Или ты меня стесняешься?
-А ты бы будто смог при мне это сделать?
-Без проблем. – Я положил руку на живот и начал вести как можно ниже.
-Тебя не смущает тот факт, что я рядом.
-Ну, если хочешь, то можешь идти к себе спать.
-Нет, ну, то есть вернее, это так странно, что ты будешь делать это при мне. – Я слегка приспустил свои боксеры и обхватил пальцами член. Волна возбуждения прокатилась по всему телу. Впервые мне хотелось, чтобы Билл за всем наблюдал. Мне не было стыдно, тот факт, что он мой брат-близнец подстегивало меня и не хотелось останавливаться. Дыхание стало более учащенным. Я краем глаза заметил, как щеки Билла покрылись румянцем. Ему явно было неловко.
-А можно мне?
-Чего тебе можно?
-Ну, сделать это тебе. – Я даже приоткрыл глаза от удивления. Я не мог поверить в то, что мне предлагает подрочить мой Билли, который еще буквально несколько минут тому назад краснел при одном упоминании о самоудовлетворении.
-Давай, я только «за». – Билл осторожно убрал мою руку с члена и заменил ее на свою. Я закусил губу, чтобы не застонать громко в голос. Все же родители были дома, а мне бы не очень хотелось, чтобы они застали нас за этим занятием. Билл чуть сильнее сжал мой член, и начал двигать своей рукой, заставляя меня постанывать. Было так горячо, и по телу постоянно проходил, словно электрический ток. Если бы я мог, я бы каждый день просил его о таком виде помощи. Он совсем близко. Билл уткнулся носиком мне в шею, и тяжело сопел, но руку не убирал, все так же продолжая дрочить. Я слегка развел ноги в сторону.
-Я все правильно делаю?
-Мм, черт Билл, зачем ты спрашиваешь,… если… ооо… знаешь же, что да. Мне никогда еще не было так хорошо. У тебя такие нежные руки и длинные пальчики.
-Спасибо. – Билл как-то смущенно отвел взгляд от меня, и вновь уткнулся в шею. От его горячего дыхания приятно тянуло внизу живота. Его горячие пальчики ласкали член, а подушечкой большого пальца он растирал образовавшиеся капли смазки. Я начал сам толкаться бедрами в кулачок Билла. Оставалось совсем немного, и я в последний раз закусил губу и излился в ладошку брата. Он как-то неожиданно отпрянул от меня и потянулся за салфеткой, которая лежала на моем прикроватном столике. – Черт, прости, я не должен был.
-Успокойся, мы просто попробовали. Это всего лишь опыт, который не значит ровным счетом ничего.
-Да, ты прав. Просто опыт, к тому же мы ведь ничего плохого не делаем.
-Да, но у тебя и в правду очень нежные руки. – Билл встал с кровати и направился в ванную. Вернулся он буквально через несколько минут, после того, как помыл руки. Он снова лег ко мне, но уже устроившись у меня между ног. Я крепко прижал его к себе, ощущая, как быстро бьется его сердце. С ним так комфортно и уютно.
-Это было даже немного забавно держать в руке твой член. То же самое, что и дрочить себе, но намного приятней. У тебя такая горячая кожа. – Билл поцеловал меня куда-то в районе шеи, а затем за ушко и снова лег в мои объятия. Это просто опыт, который все равно ни к чему плохому не способен привести. Мы просто взрослеем и хотим много попробовать, так что я не вижу, а этом ничего плохого.
-Ты даже не можешь себе представить, как мне было приятно, когда ты делал это мне. Такие плавные движения. Ты мастер на все руки.
-Только не рассказывай об этом Андреасу, давай это будет наша с тобой маленькая тайна. Наш секрет. Никто о нем не должен знать, помимо нас.
-А я не собирался никому рассказывать.
-А теперь давай играть.
-Во что?
-Я просто буду на тебе прыгать и все тут. Чем тебе не развлечение? – Билл уселся на мои бедра и начал скакать. На наши крики в комнату вошла мама
-Мальчики, вы не могли бы вести себя немного потише, просто к нам пришли соседи, а вы здесь так орете, словно у вас самое настоящее побоище. Билл слезь с брата, раздавишь ведь его, и с кем тогда будешь играть. Все долго не засиживайтесь. – Мама вышла из комнаты, а мы продолжили играть. Легли спать мы как всегда под утро. Всю ночь мы обсуждали наших школьных девчонок, хотя надо признать, что мне было как-то плевать в тот момент на них. У меня все еще выходило из головы то что произошло несколько часов тому назад, и то, что мое тело до сих пор хранило на себе ощущения после прикосновений брата. Это было странно, но невероятно приятно. Приятно ощущать, как пальчики близнеца скользят по твоей возбужденной плоти, стараясь доставить тебя максимум удовольствия. Я поцеловал Билла в щечку и начал погружаться в царство Морфея. Сегодня мне точно должен присниться сладкий, а может даже эротический сон после такой то ночи. Со счастливой улыбкой на лице, я и заснул.
[Мне неловко, потому что понравилось]

После того, что произошло ночью в спальне Тома, братья предпочитали об этом не говорить. Возможно, решили притвориться, будто ничего страшного и особо серьезного и не произошло. Всего лишь опыт, который им обоим еще пригодится, так они утешали друг друга. Было немного странно для них вспоминать с улыбкой на губах, о том, как нежные и длинные пальчики Билла скользили по пульсирующей плоти брата. Столько страсти было в этих движениях, и в то же самое время чего-то непознанного и немного пугающего. Ведь это должно быть ненормально, доставлять удовольствие своему близнецу при помощи руки, срывая с губ стоны. Должно быть, это очень плохо получать самое настоящее удовольствие, оттого что онанируешь брату, при этом, ощущая, как у самого в штанах становится жутко тесно, и хочется выпустить весь пар наружу, дотронувшись рукой до собственного члена. Возможно, это неправильно и аморально, но почему-то их обоих тянуло друг к другу, и было желание украдкой вновь сделать это, чтобы больше никто не видел и не знал. Ведь теперь у них появилась еще одна тайна от всего мира. Они всегда всем делились друг с другом. Рассказывали друг другу то, чем не могли поделиться даже с лучшим другом, с Андреасом. Все же он не был им так близок, как они были друг другу. Теперь появился еще один небольшой секрет, который они должны сохранить, во что бы то ни стало. Но последнюю неделю они все же старались спать в разных спальнях. Им хотелось привести мысли в порядок и до конца осознать, что именно с ними происходит. Между ними определенно не было той симпатии, которая обычно бывает между мальчиком и девочкой, не было искры, веже они были близнецами, и видели друг друга каждый день, так что о любви с первого взгляда было бы глупо говорить. Там было что-то другое, что они сами не могли понять, или же боялись понять для себя. Все же не каждый день приходишь к осознанию того, что возбуждаешься при виде невинного взгляда своего родного брата-близнеца, в тот момент, когда он доставляет тебе удовольствие при помощи своей нежной руки. Сложно принять тот факт, что ты на самом деле заводишься, когда на его щеках появляется милый румянец, и он смущается оттого, что сейчас делает тебе. Вы теперь не знает, что говорить друг другу, и стоит ли вообще что-либо говорить. Или же стоит подождать, когда пройдет немного времени и все само собой забудется. Подождать, когда все встанет на свои места, и тогда не надо будет оправдываться за то, что произошло, а самое главное за то, что получил от этого ни с чем несравнимое удовольствие. Стыдливо опускает глаза, глядя на старшего брата. Стыдно думать о том, что твой брат испытывал наслаждение, глядя на то, как на раскрасневшемся от стыда и возбуждения лице, выступают небольшие капли испарины, веки прикрыты, а из приоткрытого рта доносится сбивчивое дыхание. Осознаешь, что ты способен управлять реакцией тела чужого человека, всего лишь при помощи одного прикосновения к его разгоряченной плоти. Так странно не знать, с чего начать разговор со своим близнецом, с которым, казалось бы, можешь говорить на любые темы. Но теперь появилась одна, словно запретная тема, которую старательно избегаешь.
Вы сидите в гостиной дома и смотрите очередной забавный мультфильм. Родителей нет дома, и сегодня они оставили дом в вашем распоряжении, а сами поехали к бабушке с дедушкой. Так что вы можете делать все, что пожелаете, и при этом останетесь безнаказанными. Мысли подобно пчелам роились в голове, но ни одну так и не удавалось поймать, чтобы задержать на ней все свое внимание. После каждого забавного момента на экране телевизора дом наполнялся их звонким смехом. Как обычно они ели свое самое любимое блюдо – пиццу. Билл ловил себя на мысли, что теперь следит за каждым движением своего брата, словно пытаясь найти там теперь какие-то разительные изменения, которые он раньше не видел, или же просто не желал замечать. Хотелось позвать его, чтобы поговорить, но было очень трудно набраться смелости, чтобы сказать хотя бы слово. Тому, казалось бы, было все равно, ведь он изначально отнесся к этому как к простому развлечению и не более того. Всего лишь опыт, который он считал, что может в дальнейшем пригодиться ему. Для чего он пока еще сам не понимал. Возможно, он просто хотел более раскованно вести себя с девушками. Хотя итак было известно, что одна и та же девушка у Тома не задерживалась больше, чем на несколько дней. Ему не нравилось. Он считал, что в его возрасте подружки должны меняться, и чем чаще, тем лучше для его репутации. Все же все знали, что он жуткий бабник, хотя обычно дальше поцелуев и постоянного желания ухватить девушек за зад у него не заходило. Но по сравнению со своим младшим близнецом он преуспел в плане обольщения девушек. Младшего же казалось, это совершенно не интересовало, или же просто не было той девочки, которая ему нравилось. А бросаться на каждую вторую мини-юбку ему казалось глупо. Том поднялся с дивана и посмотрел на брата. Подошел к нему вплотную и присел на корточки перед его лицом. Это была привычка, от которой он так и не смогли избавиться, так как же, как и от желания засыпать каждую ночь вместе. Том так делал всегда, когда видел грусть в глазах своего близнеца, и хотел его поддержать. Он провел большим пальцем по его щеке и прижался губами ко лбу брата. Билл слегка улыбнулся, отмечая про себя, что у его брата очень нежные губы, казалось бы, самые мягкие из всех, что когда-либо касались его лица. Волны дрожи прокатились по всему телу. Билл инстинктивно поддался вперед, сильнее прижимаясь к губам брата. Том положил Билла на диван, а сам улегся на нем сверху между разведенных ног брата. Улыбка не сходила с лиц обоих близнецов. Было так тепло и уютно, что не хотелось прекращать таких простых, но дарящих столько незабываемого тепла, ощущений. Том положил свою голову на обнаженную грудь близнеца, окутывая тело, горячим дыханием, которое заставляло тело Билла покрываться забавными мурашками. Было немного щекотно, когда Том пытался перевернуться и его дредлоки щекотали кожу брата, отчего Билл постоянно хихикал.

Bill’s POV

Он так близко ко мне, что мне даже трудно дышать, и я даже не знаю, как мне себя с ним вести. Может, следует начать первым разговор, главное не касаться темы того, что произошло совсем недавно. Я ведь знаю, что для Тома это совершенно нормально, потому что он привык к тому, что все, по его мнению, должно сводиться именно к сексу. Я конечно знаю, что у него еще ничего не было с девушками, но ведь все активно идет именно к этому. Я даже до сих пор не смог ему признаться в том, что с Меленой, с девушкой, с которой целовался он, у меня так ничего и не вышло. Она даже не позволила мне поцеловать ее, сказав, что если бы я был тобой, то все вышло, а так даже не следует пытаться. Вернее она не позволила мне даже использовать язык. Черт. Хотя надо признать, что я особо не расстраивался из-за того случая, считая, что значит, мое время еще не пришло и мне достанется девчонка даже лучше, чем у моего брата.
-Билл. – Голос брата вывел меня из раздумий. Слегка хрипловатый. Интересно, а что мама бы сказала, если бы узнала, что Том давно уже курит, хотя я почему-то больше даже, чем уверен, что мама итак все знает, просто молчит. Да, и к тому же она знает, что на Тома вообще невозможно повлиять. Он слишком свободолюбивый, в отличие от меня. Я люблю, когда меня по жизни ведет брат, держа за руку. Мне с ним так комфортно и так хорошо, что я никогда бы не выпускал его руку из своих ладоней и всегда был бы рядом. Он единственный, кто способен вызвать улыбку на лице, когда по щекам струятся – Я хотел у тебя попросить прощение за то, что произошло тогда ночью в моей спальне. Я сорвался, и позволил телу взять контроль над моим разумом. Этого не должно было происходить. Я же видел, как ты целый день из-за этого ходишь сам не свой. А я не хочу, чтоб ты ощущал себя неловко, находясь рядом со мной. Ты же знаешь, что если я тебя и обидел, то это точно было не со зла. – Почему-то мне так не хотелось, чтобы он считал, что наша близость была ошибочной. Я хотел, чтоб ему она запомнилась и понравилась. Стыдно признаваться самому себе, но мне хотелось, чтоб он просил меня о повторении того, что произошло. Я никогда прежде не был так рад тому, что решился на такой, как мне казалось героический поступок. Потому что для меня одни разговоры о сексе уже были очень тяжелыми, в том плане, что я долго собирался с мыслями, чтобы решиться на обсуждение таких пикантных тем, а в тот раз, я зашел даже намного дальше, переступил запретную черту. Но сама мысль о том, что мы делали что-то запретное, почему-то заставляла меня мысленно улыбаться, и ощущать, как мои щеки розовеют от стеснения. Теперь с Томом я могу ощущать себя именно так. Мне кажется, словно я нашкодивший котенок или малыш, разбивший любимую мамину антикварную маму, и теперь боится посмотреть ей в глаза.
-Том, дело не в этом. Вернее, да дело в том, что произошло совсем недавно, то к чему я был не готов. Но мне стыдно не из-за того, что я сделал это тебе. Дело то совсем не в этом. Просто давай забудем. К тому же ты ведь не виноват.
-Я не могу. Ведь мне кажется, что ты как-то не так к этому отнесся. Ты все-таки не смог отнестись к этому как к обычному опыту, сексуального характера и не более того.
-Для тебя это то же самое, что и трогать своих девушек, ведь так?
-Нет, это немного другое, все же ты ведь парень, а ко всему прочему, еще и мой брат-близнец, следовательно, и ощущения немного другие, но отношусь к этому точно так же. Просто мне кажется, что ты в своей жизни должен многое попробовать, чтобы понять, а что именно тебе нужно, и что тебе доставляет удовольствие. Поэтому то, что было ночью я, конечно же, не забуду, как и всякий другой опыт.
-А другие девочки тебе тоже так делали?
-Хочешь честно? Нет, ты был первым, кому я позволил это сделать, просто с тобой я не ощущаю никакого смущения, просто комфортно и спокойно, потому что это ты. Тот, кто всегда поддержит и не посмеется, в случае провала.
-Да, мне тоже с тобой комфортно. – Я отвел взгляд.
-Ну, что такое? Я же сказал, не думай об этом, это больше никогда не повториться.
-Просто мне стыдно.
-За что?
-Мне стыдно, потому что понравилось. Знаешь, это было так необычно держать твою плоть у себя в руке и ощущать, как этих прикосновений все твое тело реагировало на мои действия. Мне понравилось, когда я ощущал, как ты учащенно дышишь, оттого, что ты получал удовольствие. Мне стыдно, потому что если бы я мог, я бы повторил это. Просто если хорошо тебе, то значит, и я могу улыбаться.
-Говоришь, понравилось? А что если на этот рад приятно будет именно тебе?
-Ты хочешь сделать это мне? – Я раскрыл глаза от удивления, и мне вдруг стало страшно. Просто я ведь не могу позволить ему трогать меня там. Ведь солгал, потому что даже сам никогда еще не онанировал, в отличие от моего брата. Мы с ним вообще во всем, что касается девчонок и отношения к сексу совершенно разные. Мы на все смотрит с разных сторон, и редко когда приходим к общему знаменателю.
-Да. Расслабься. У меня конечно руки не такие нежные, как у тебя, но я тебе обещаю, что понравится. Такое не может, не понравиться. Это же такой кайф. Возможно, ты себе не правильно делал. Ты просто закроешь глаза, и представишь какую-нибудь красивую девушку из параллельного класса, или ту же Гретхен. Я все-таки сходил с ней сегодня погулять. Такая милая, а ты бы знал, какая у нее приятная грудь на ощупь.

-Как, ты уже успел? – Я почему-то вдруг ощутил, что начинаю возмущаться его поведению. Как так можно, ведь буквально еще несколько свиданий, и он обязательно найдет себе другую жертву, которой будет твердить, что лучше нее у него никогда не было, и уж точно не будет.
-Ну, да, а чего мне тянуть? К тому же я сделал это специально. Пригласил ее на свидание на глазах у этого придурка из старших классов – Ганса Хаффмана.
-Это тот кретин, который постоянно меня задирает?
-Да, но поверь мне, я думаю, у него пропадет такое желание. Когда ребята увидели, с кем именно Гретхен сегодня отправилась на свидание, авторитет Ганса как-то резко опустился в их глазах. Так что не волнуйся. Ну, так что? Хочешь попробовать, или нет?
-Я не знаю.
-Если ты не захочешь, то я обязательно остановлюсь, и больше не буду продолжать. Я ведь не собираюсь тебя мучить. Все должно быть по обоюдному согласию. Ну, так что? – Том поцеловал меня куда-то в шею, и начал слегка засасывая кожу. С губ как-то непроизвольно сорвался слабый стон, который убедил его в правильности действий.
-Хорошо. – Голос предательски дрожал, а кончики пальцев на руках и ногах покалывали так, словно в них всаживали небольшие иголочки. Том устроился между моих разведенных ног на коленях. Руки положил на мою обнаженную грудь и стал водить подушечками пальцев, задевая небольшие горошины сосков, отчего я закусил губу, чтобы не застонать еще громче. Такое необычное ощущение. Том так близко, и мне не хочется, чтобы он останавливался. Он повел руки еще ниже, поглаживая живот, заставляя меня расслабиться.
-А теперь помоги мне. – Я вскинул брови, как бы показывая ,что не понимаю, о чем идем речь, и какая еще помощь ему нужна от меня.
-Приподними бедра, чтобы я смог снять с тебя одежду.
-А мы не можем там, вернее….
-Ты предлагаешь, чтобы я ласкал тебя, пока ты будешь полностью одет. Что-то вроде секса в скафандре? Безопасно и не вредит здоровью, снижая риск заражения до нуля. Так ты хочешь? Я ведь даже не смогу доставить тебе удовольствие, которое тебе просто необходимо. Ты ведь тоже хочешь, потому что жутко возбужден. Не сопротивляйся, я никогда не причиню тебе боль. Я приподнял бедрам, помогая Тому, освободить меня от моих штанов от пижамы и от боксеров. Он отбросил их куда-то в сторону. – А теперь получай удовольствия, и прикрой свои красивые глазки, чтоб я тебя не смущал. – Я последовал его совету и закрыл глаза, стараясь расслабиться. Прохладные пальчики коснулись внутренней стороны бедер. От каждого прикосновения я вздрагивал всем телом, желая еще ближе быть к нему, чтобы ощущать, как ему горячо, будучи рядом со мной. Впервые я ощущаю такой огромный стыд, с примесью страха и наслаждения. Даже тогда ночью мне было не так страшно, возможно, все оттого, что сейчас мы находимся здесь при дневном свету, и ничто не способно прикрыть моей наготы, в то время, как ты полностью одет.
-Мм. – Это все, что я смог сказать, когда твои пальчики тугим кольцом сомкнулись вокруг моей напряженной плоти в ожидании долгожданной разрядки. Закусил костяшку на руке, чтобы не кричать от того наслаждения, которое я получаю сейчас и только с тобой. Мне вдруг пришла мысль о том, что я больше бы никому не позволил ласкать меня там, трогать именно так, как трогаешь сейчас ты. Это словно запретная зона, куда я допустил тебя, потому что ты мой брат, которого я всегда буду любить. Движения становились более резкими, и мне даже на мгновение показалось, что у меня перед глазами стал и взрываться звездочки. Я ощутил, как вторая рука брата начал поглаживать внутреннюю сторону бедер, иногда переходя на яички. – Томми, так приятно… черт… только не останавливайся… как же… хорошо… черт….
-Я же сказал, что тебе обязательно понравиться. Я тебя уверяю, когда будешь кончать, еще не такой кайф от этого всего получишь. – Я всхлипнул оттого, что мне никогда не было так хорошо.
-Ну, что ты мой маленький, я ведь не обижу тебя. Никогда не причиню боль, все хорошо. – Он наклонился ко мне и поцеловал куда-то в щечку, а затем вновь принялся ласкать своими губами мое тело, которое покрылось капельками испарины. Так горячо, сквозь тело, словно постоянно пропускают электрический ток, который я ловлю губами, кончиками пальцев, выдыхая через приоткрытые губы или нос. Хочу еще. Рефлекторно начинаю толкаться бедрами в его кулачок, желая еще сильнее ощущать его руки на себе. Он вылизывал мою шейку, доставляя еще большее удовольствие. Медленно перешел на впадинки между ключиц, продолжая оставлять влажные следы от язычка на моем теле. Я еще сильнее зажмурил глаза, и последний раз, выгнувшись в спине, застонал, и наконец кончил. Сперма заляпался ладошку брата и мой живот. Я хихикнул, представив, как это все должно смотреть со стороны. Я почувствовал, что брат слез с меня, а вернулся буквально секунд через тридцать. Он стер сперму с моего живота и со своей ладони.
-Томми, только не уходи.
-Хорошо, только перестань ты меня так называть. Ты же знаешь, как я это ненавижу.
-Прости, я больше не буду. Правда.
-Все нормально. Хочешь посмотреть мультики?
-Да, только ложись со мной.
-Хорошо давай. – Я устроился у брата на груди и начал смотреть мультфильм. Сейчас я не воспринимал того, что происходило на экране телевизора. Все мысли были только о том, как просто он на все это решается, вовлекая меня в свои затеи. Как просто он ко всему относиться. Я почувствовал, что что-то внутри меня словно надломилось. Я бы не хотел, чтоб кто-нибудь трогал меня так же, как это делал мой брат. Все же он мой близнец, и никогда меня не обидит. Он запустил пальчики в прядки моих волос и начал пропускать их сквозь пальцы, подобно расчески. Хотелось мурлыкать. Я даже не заметил, что сделал этот вслух.
-Ты мой котенок.
-Да, забери меня домой и приласкай, так словно я выброшенная на улицу кошечка. Мяу. – Том лишь засмеялся, звонко поцеловав в щеку. Так мы и продолжили смотреть мультики. Впереди еще целый день. Ближе к вечеру мы собирались сходить на речку, чтобы искупаться, а потом к Андреасу на home party. Как же хорошо, что у меня есть Том.
[Не предавай меня]

Родители вернулись домой только под утро, так как дорога от дома дедушки с бабушкой была очень длительной, они ужасно устали с дороги, и первым делом решили пойти и выспаться. Первое, что они заметили, как только вошли в дом - это были близнецы, которые в обнимку лежали на диване, а телевизор все так же продолжал работать, показывая любимый мультфильм близнецов про Тома и Джерри. Они всегда представляли себя этими мультипликационными персонажами. Тому, обычно и доставалась роль кота Тома, а Билл в свою очередь был, конечно же, Джерри. Правда, обычно все же доставалось именно Биллу, так как Том считал своим долгом доказать, что мультик неправильный, и не гоже маленьким мышкам, обводить вокруг пальца умных и красивых котов. Так что чаще всего после таких игр, у Билла появлялось пару ссадин, которые сам же Том потом и залечивал. Мама улыбнулась, любуясь это идиллической картиной, которая предстала перед ее глазами. Она нажала на пульте управления кнопку выключения телевизора, и комната вновь погрузилась в полнейшую тишину. Она взяла одеяло и накрыла своих детей, чтобы они не дай Бог не проснулись из-за того, что по утрам в гостиной обычно бывает прохладно, не смотря на то, что за окном давно уже была весна. Но утро обычно было холодным в этом время года. Она никак не могла поверить в то, что ее детям уже тринадцать лет, а ведь ей казалось, что совсем недавно она под ручку отводила их в детский сад. По левую руку от нее всегда шел Билл, а по правую Том. Они оба цеплялись за ее ладошку и довольные отправлялись в здание с игрушками и с противным тихим часом, как говорили про детский сад близнецы. Она очень сильно боялась потревожить их сон, и поэтому осторожно дотронулась до них, поцеловав каждого из них в щечку. Ее умиляло то, что, не смотря на то, что они уже были не теми малышами, что прежде, но они с каждым днем становились все более привязанными друг к другу. Она радовалась, потому что знала, что так они точно не пропадут, пока они есть друг у друга. Она видела, что ее дети чему-то так искренне улыбаются во сне, что сама невольно заулыбалась, глядя на ее сорванцов, которые сейчас напоминали самых настоящих ангелочков, даже дьяволенок с ангельскими глазами – Том. С ним больше всего и было головной боли. Так как он был слишком свободолюбивым и с очень сильным характером, и на него вообще было просто невозможно повлиять. Если уж он себе что-то и вбил в голову, то значит, что переубедить его было совершенно невозможно. Он всегда считал, что прав, и уже очень взрослый, чтобы слушать чужих советов. Но за то, что она была ему безмерно благодарна, так это за то, что Том ни на секунду не выпускал ладошку своего брата из своих рук. Она каждое утро просила его присматривать за братом, хотя тот в свою очередь был всего лишь на десять минут старше. Но для них это с самого начала все предопределило. И каждого устраивала та роль, которую они занимают. Билл лежал на груди у брата, и было видно по выражению лица Тома, что это заставляло его кожу покрываться забавными мурашками и вздрагивать от каждого прикосновения.
Гордон с Симоне поднялись к себе в спальню, чтобы хорошенько выспаться. К тому же она знала, что ей нужно будет, как всегда пораньше встать, чтобы приготовить завтрак и подумать над тем, какой именно пирог испечь для своих сладкоежек, которые жутко обожают разные торты и пирожки. Потому что она знала, что сами бы они с удовольствием питались бы только в фаст - фудах, и больше нигде. А она все же понимала, что в их возрасте им нужна здоровая и полезная пища.
В гостиной комнате уже во всю плясали забавные солнечные лучики, постоянно опускающиеся на пушистые реснички младшего из близнецов, который постоянно забавно морщил носик и смешно фыркал, словно пытаясь сдуть пушинку или перо от подушки, с кончика носа, которое постоянно лезло в ноздри. Его губы были растянуты в счастливой улыбке. Ему давно не было так тепло и комфортно, не смотря на то, что в комнате было довольно-таки прохладно. Он натянул одеяло чуть выше, чтобы выглядывали только их взлохмаченные макушки с братом. Дредлоки приятно щекотали кожу младшего близнеца, отчего он еще забавнее морщился, и все так же продолжал зарываться носиков в мягкие, выбившиеся из общего хвоста дредлоков, волосы. От них пахло чем-то очень сладким, а на солнышке они переливались медовым оттенком. Такие мягкие, особенно сильно Билл любил распушать их на самом кончике, подобно красивым бутонам роз. У него почему-то это вызывало всегда именно такие ассоциации. Может, все было дело в том, что он вообще очень трепетно относился к своему брату, и ощущал себя комфортно именно в такие моменты, когда они были так близко друг другу и больше никого. Билл ощущал, как быстро бьется сердце Тома в груди, и ему так хотелось до него дотронуться. Он осторожно, чтобы не разбудить своего спящего брата, положил ему ладошку на то самое место, где пот слоем кожи и билось сердце, так гулко, совсем как у воробушка. Он улыбнулся, продолжая лежать с закрытыми глазами, и умиляясь тому, что так спокойно может вслушиваться в то, как бьется сердце его брата, каждый раз удивляясь тому факту, что оно у них всегда бьется исключительно в унисон. Такое необычное ощущение, когда ты знаешь, что кто-то живет с тобой ногу в ногу, шагая по жизни вместе, при этом, стараясь, как можно крепче сжать твою руку в своих ладошках. Билл вообще всегда удивлялся тому факту, что брат с ним становился совершенно другим человеком. Он был более нежным и заботливым, хотя вне дома, и просто с друзьями, о таких его сторонах характера никто даже и не подозревал, а он в свою очередь и не особо сильно старался показывать такие грани своей личности. Ему казалось это лишним, к тому же зачем посторонним людям знать, что у него тоже есть слабые стороны, которыми можно будет воспользоваться. А Том не привык быть слабым. Он всегда был сильнее и смелее Билла, потому тот и знал, что с братом ему нечего бояться.


Он всегда до последнего вдоха будет стоять за него, главное, чтобы брат всегда улыбался.
Еще один солнечный зайчик прыгнул на ресницы Билла, словно, чтобы совершить финальный прыжок в неизвестность, и уже в воздухе зацепиться с идентичным ему зайчиком-близнецом, чтобы станцевать свой финальный вальс. Билл все же открыл глаза и начал всматриваться в своего брата. Сейчас казалось, что его брат немного изменился. Что-то в нем определенно стало выглядеть иначе. Нет, внешне он остался все таким же, каким, собственно говоря, и засыпал рядом с Биллом. Но вот Билл на него начал смотреть, словно, другими глазами. Как-то по-новому. Он даже раньше и не знал, что можно смотреть на людей так: с восхищением, и с замиранием сердца. Ему казалось, что рядом с братом он даже забывал, как нужно дышать, но, что самое странное, он никак не мог объяснить себе, что именно с ним происходит, когда он лежит к нему так близко. Он не думал, что может быть так приятно, только от одного ощущения рядом с собой такого горячего и немного влажного после сна тела. Он обвил талию брата рукой, чтобы тот был к нему еще ближе. Словно сейчас он видел перед собой совершенно другого человека, не того, который идет с ним по жизни рука об руку, уже не протяжение тринадцати лет их совместной жизни, если можно было так сказать. Ему казалось, что в Томе появились какие-то такие невидимые для других черты, которые разглядеть мог только такой знаток, как Билл. Ведь только он мог заметить любое даже самое незначительное изменение в мимике лица Тома, словно оно было его собственным, хотя, скорее всего именно так оно и было. Все же он привык, что они являются отражением друг друга, а значит, и выражение лица у них чаще всего было абсолютно идентичным. Ему показалось, что он сам для себя внутренне переступает какую-то запретную черту, раз позволяет себе любоваться так долго братом. Он словно был стражником его сна. Ему так не хотелось, чтобы брат просыпался. Он словно поглядывал за волшебной сказкой. Ему это напомнило то, как они, будучи малышами, не слушались маму, и каждое Рождество прятались за огромной елкой, чтобы наблюдать за тем, как сквозь трубу в камине, в их дом проникает Санта Клаус, чтобы подарить им подарки, а вернее оставить их под елкой. Но чаще всего они так его и не дожидались, так и, засыпая на мягком и теплом коврике, а, открыв глаза, обнаруживали, что под елкой уже стоит множество красивых коробочек. Одна была больше другой, и каждую украшал огромный и пышный бант, который в дальнейшем так приятно было развязывать. И каждый раз они давали себе обещание, что в следующее Рождество обязательно подсмотрят за тем, на каких именно санях в оленьей упряжке, к ним прилетает Санта Клаус, и как он потом обратно залезает в трубу, или же тихо, как и все нормальные люди выходит через входную дверь. Так же и сейчас он словно попадал в какой-то большой мир магии и волшебства, в котором он имел право подсматривать за любыми изменениями на лице брата, когда тот был погружен в глубокий и спокойный сон. Между бровок только иногда пролегала забавная складочка, когда он щурился от случайных солнечных лучей, падающих ему на лицо. Хотелось дотронуться до этого места губами, чтобы стереть это небольшое подобие шрамика, вновь разгладив нежную кожу, сделав ее идеально гладкой. Прежде он никогда не наблюдал за собой таких вот странных мыслей по поводу своего собственного брата. И с чего это ему вдруг пришла мысль, что сон брата так похож на рождественскую мечту или сказку. Но все же он видел в этом что-то прекрасное, что остальные люди точно посчитали всего лишь сном. Но для него это было уже нечто большое. Он боялся думать над тем, что же именно с ним происходит. Возможно, он просто-напросто боялся придти к какому-то очень важному и серьезному выводу, словно перейти на новую ступень, не зная при этом, что именно нужно ожидать от очередного поворота судьбы. Ему хотелось, словно спрятать Тома от других, чтобы больше никто не увидел его спящего ангела, именно такая мысль проскользнула у Билла в голове, когда первые секунды после сна смотрел на брата. Ему это напомнило людей, которые проводят раскопки. Они тоже не желают делиться своей находкой со всем миром, им хочется знать, что это их личная и небольшая победа, триумф которой хочется вкусить самому, ни с кем не деля лавры победителя. И вот сейчас его Том был его персональным триумфом, которым ему ни с кем не хотелось делиться. Ему было даже страшно подумать о том, что именно с ним вдруг начало происходить.
Ему в голову вдруг закралась мысль о том, что ведь кто-нибудь так же, как и он, однажды будет наблюдать за спящим братом, прижимаясь к нему почти обнаженным телом, и точно так же будет видеть в нем то, что прежде не видел. Будет так же сравнивать его с рождественской магией, которую ни в коем случае не желаешь упускать от себя, продолжаешь верить в нее, во что бы то ни стало, даже если окружающие тебя люди ее не замечают, или не верят в ее существование. Его бросало в дрожь, а на глаза наворачивались детские злые слезы, когда он начал представлять, что однажды на пороге их дома появится красивая девушка, которая заберет Тома себе. Он тихо-тихо всхлипнул и забавно шмыгнул носом, но только так, чтобы брат не проснулся от этого. Ему почему-то вдруг стало обидно, что у его Тома появятся любимые дети, с которыми он и будет играть, а на то, чтобы поиграть и подурачиться с Биллом у него уже не будет времени. Ему так хотелось ударить брата по животу, чтобы тот клялся, что никогда его не бросит. Чтобы обещал, что у него никогда не будет никого дороже, чем он. Он не мог отдать своего брата кому бы то ни было. Ему так нравилось в голове прокручивать это «мой Томми, мой Том». Нравилось, потому что вслух он навряд ли бы осмелился произнести эти слова. Ему это казалось таким странным, запретным и от этого еще более желанным и сладким. Ему это напоминало то, как мама пекла вкусное печенье, и просила до обеда его не пробовать, так как на столе уже итак стояла мисочка с вафлями. Они, конечно же, брали именно печенье, потому что на него было наложено Табу.
А дети так любят нарушать законы, в детском саду, например, отнимая чужие игрушки, потому что они, оказывается, более красивые и новые. Всегда хочется обладать именно тем, что тебе не может принадлежать. Он представил, что Том ведь все равно в скором времени будет принадлежать какой-нибудь красивой девчонке, либо из параллельного класса, а, может, даже из старшего. Для Тома это никогда не было проблемой. Он всегда очень быстро сходился с людьми, особенно с девчонками. У него была невероятная харизма, а от его обаяния всего сходили с ума. Ему хватало всего лишь пару коронных улыбочек, и подмигиваний, чтоб девчонки пищали от восторга, сами, напрашиваясь на свидание с ним. У него вдруг появилось какое-то немного ревностное чувство, что кто-то может забрать себе именно такого брата, которого он всю жизнь любил. Кто-то будет обнимать его, и доставлять ему удовольствие. Ему почему-то казалось, что те вещи, которые они делали с братом ночами, это должно быть только для них обоих. А это означало, что никто кроме них обоих не имел права делать это с ними. Он считал, что никто другой не должен так делать его брату. Билл представлял, как какая-нибудь роскошная девушка, подобная тем, что они видели у Андреаса на кинопленке с порно-фильмом, будут ласкать его Тома именно так, трогать его именно так и там, где совсем недавно была рука Билла. Он сам понимал, что это вообще бредовые мысли, особенно если учесть, что они касались его брата-близнеца, а не любимой девушки, которую ревнуешь к любому парню, кто положит на нее глаз, или попытается как-то соблазнить. Он думал, что это неправильно. Это было для него так же, как и их личный секретный язык, которым они ни с кем не делились. Ведь это их тайна. Секрет.
Они называли его тайной для двоих. Он жутко боялся своих ревностных чувств, ведь понимал, что совершенно, не имеет на них никакого права, потому что все, что они делали с братом, не значило ровным счетом ничего, всего лишь опыт, который они бы потом применили на своих девушках. Он сам не понимал, откуда в нем вдруг появилось это непонятное чувство щемящей нежности по отношению к этому трогательному существу, на лице которого, сейчас не играет самодовольная ухмылка, которую иногда так хотелось стереть, потому что тогда он ощущал себя, словно он маленькая букашка под ботинком большого человека. И вот именно сейчас, когда его брат так мило посапывал, он мог ощущать всю свою значимость, потому что ему казалось, что именно благодаря его стараниям, брат все еще не проснулся, и так крепко спит, мило причмокивая во сне. Билл думал про себя, что, ну не может его брат пробуждать в нем настолько теплые и неповторимые чувства. Сейчас это было что-то другое, такое непонятное, но просто нереально согревающее его душу. Солнечные лучи продолжили свой танец по комнате, словно в движении, ища себе пристанище, где бы они могли остановиться хотя бы на некоторое время. Биллу почему-то начало казаться, что единственным его пристанищем могут быть объятия его родного брата, который так сильно был ему нужен. До этих ночей, он словно не понимал, какое именно значение в его жизни играет этот человечек. Ему казалось, что только сейчас он начинал понимать истинную необходимость быть рядом с Томом. Скоро у Тома появится девчонка, и тогда он отойдет на второй план, потому что та в свою очередь сможет дать Тому все, в чем он так нуждается. Он ведь так привык зажимать девчонок по углам в школе, после чего, директор, конечно же, вызывала их мать с отчимом в школу, чтобы те в свою очередь разобрались с сыном, который каждую перемену клеит новых девчонок. Маме постоянно приходилось просить прощение перед родителями девочки, давая при этом обещание, что она дома обязательно поговорит со своим взрослеющим сыном, дав ему указания на счет обращения с девочками. Тому было все равно, даже если их и видели учителя. Все равно на него ничто было не способно повлиять. Он был слишком свободолюбивым и упрямым. Когда в их доме появился Гордон, Том с ним сразу нашел общий язык, конечно слегка недоверчиво присматриваясь к нему. Им было страшно вновь довериться человеку, в страхе, что он может так же убежать от них, как это однажды сделал их отец. Гордон дал азы игры на гитаре Тому, а так же учил его разных приемам и спецэффектам, чтобы сражать понравившихся девчонок на повал. Он всегда говорил им, что они много добьются, как группа, на что Том лишь смеялся, уверяя, что он со своим талантом дальше гаража никуда не выйдет, в отличие от Билла, чьим голосом, как ему казалось, можно заслушиваться, и всегда хочется больше. Билл обычно краснел, не веря словам брата и, ища там какой-то скрытый подвох. Но для Тома на самом деле самым красивым и проникновенным был именно голос Билла. Билл же с трудом сошелся с Гордоном. Он все же был больше маменькиным сынком, которому комфортнее всего было разговаривать с Симоне, нежели с Гордоном. Когда мама отчитывала Тома за его развязное поведение, Гордон, конечно же, кивал в знак согласия, мол, как ему не стыдно, так себя вести и зажимать девчонок по углам, за спиной у мамы, показывая ему, что он молодец, поднимая большой палец вверх. Когда мама расстроенная выходила из комнаты, Гордон садился к Тому, хваля его за то, что тот такой шустрый у него, и со всеми успевает обжиматься, и последнее время оценки были у него просто замечательные, что просто о лучшем сыне и нельзя было мечтать. Том очень доверял Гордону, как своему родному отцу. Когда Симоне с мужем оставались наедине, он пытался ей объяснить ей, что в поведении Тома нет ничего противоестественного, наоборот, было бы странно, если бы его не интересовали девочки, и он бы не хотел их. Симоне обычно говорила, что слишком рано ее сын взрослеет. Гордон говорил, что лишний опыт никому не навредит, помня, что уже давно купил Тому пачку презервативов. Потому что он всегда говорил опыт и секс это хорошо, а вот становится отцом в тринадцать лет, это уже плачевно как-то. Том, конечно же, спрятал их в тумбочке, в ожидании своего звездного часа, когда же он, наконец, сможет ими воспользоваться. Билл же старался не обсуждать такие темы ни с кем, потому что ощущал себя слишком неуверенно, когда речь заходила о девочках. Единственный человек, который мог его раскрепостить лежал сейчас у него под боком и мило сопел ему в ушко. Только с Томом он становился более или мене раскованным и не таким зажатым. Но все равно, он чувствовал себя неловко, обсуждая размер груди, или поз в сексе, которых он знал, казалось всего три или четыре, дальше его фантазия не работала. А когда Том или Андреас подробно описывали, как именно в этой позе занимаются сексом, то у него розовели щеки, и он чувствовал себя провинившимся малышом, который ждет наказания мамы.
Еще один луч скользнул, но уже по ресничкам Тома, отчего тот поморщился и стал медленно открывать свои глаза. Том потянулся на кровати, разминая свои затекшие косточки, которые так приятно побаливали и хрустели, от каждого резкого или неаккуратного движения. Он потер кулачками глазами, пытаясь дождаться, когда его зрение нормально восстановиться после сна.
-Ты такой теплый. С тобой так хорошо, даже мурлыкать хочется. – Это были первые слова, которые сорвались с губ сонного Тома. Он сильнее прижал к себе брата, обдавая его кожу горячим дыханием. – Мм, как же мне хорошо спалось, ты даже не можешь себе представить. Такой горячий и со мной. Интересно, за что это мне так повезло? – Билл как-то недоверчиво посмотрел на брата, не веря в то, что он ему сейчас говорит подобные слова. – Мм, тебе никто не говорил, что ты меня заводишь. Ты чертовски горячий и сексуальный парень. Знаешь, любая бы сейчас отдал все, чтобы оказаться на моем месте.
-Прекрати, не говори мне этого.
-Почему? Что такого в том, что я считаю, что у тебя самые красивые и соблазнительные глаза, в которых любая бы девушка пожелала утонуть. Такой обжигающий взгляд. Пухлые губки, которые должно быть, очень сладкие на вкус, но не приторные. Идеальное тело, стройные длинные ноги и красивые сексуальные бедра. – Билл почувствовал, что начинает краснеть, так как он не привык слышать подобные слова в свой адрес, а уж тем более из уст брата. Обычно подобные фразы говорили его брата, прижимая его в раздевалке и, лаская его шею губами или же языком.
-Хватит, ты же, как всегда смеешься надо мной, желая, чтобы я повелся на весь этот бред. Мы не в цирке. – Том начал смеяться. Билл разозлился и оттолкнул от себя. Он попытался встать, желая сорваться с места, чтобы не видеть этого обманщика и предателя, который говорит такие нежные слова, не веря в них, на самом деле. Том схватил Билла и подмял под себя, чтобы тот не мог никуда уйти. Билл начал сразу же вырываться, желая уйти и не видеть брата, который постоянно издевается над ним.
-Я не смеюсь, я говорю то, как оно есть. У тебя очень нежный и сладкий аромат кожи, которую одно удовольствие пробовать на вкус. Мм, так сладко и, черт побери, запретно.
-Да, прекрати ты, немедленно.
-Что такое, моя принцесса смущается? – Биллу хотелось плакать, его так обижало, когда его любимый братишка сравнивал его с девчонкой. Билл не любил девчонок на самом деле, считая их противными и приставучими существами, которые только и знают, что плакать. Он считал, что они вредные и плохие, и не мог понять, почему Тому так нравится с ними общаться, и уж тем более обнимать их.
-Не смей меня называть принцессой. Я ненавижу тебя, кретин безмозглый. Слезь с меня.
-Прекрати. Ну, прости меня, ты же знаешь, что у меня просто скверный характер, и я сначала скажу, а потом подумаю о том, а стоило ли мне вообще произносить все это вслух. Ну, хватит.
-Не продолжай дальше.
-Что именно? То, что ты меня возбуждаешь? Ну, так ведь если это правда. – Том потерся пахом о пах Билла, давая ему понять, что он сейчас серьезный и не шутит.
-Прекрати.
-Или мне не говорить тебе о том, что ты подобен сладкой конфетке с кремовой начинкой, которую постоянно хочется пробовать на вкус, слизывая остатки шоколада с уголков губ. – Том провел кончиком языка по уголку губ брата с одной и с другой стороны. Билл просто не знал, как ему себя вести, ведь он был жутко смущен, и чувствовал себя крайне неловко оттого, что сейчас происходит.
-Вообще лучше молчи, так ты хотя бы ничего не портишь. А то, как ляпнешь, что даже обидно становится. – Билл обиженно надул свои пухлые губки, в которые Том его незамедлительно и чмокнул, звонко хихикая.
-Или тебя смущает тот факт, что я считаю твою фигуру идеальной, а бедра самыми сексуальными из всех, что я когда-либо видел и трогал. – Том провел рукой по бедру брата, переходя на его внутреннюю часть, подбираясь к паху брата. – Или может тебя, смущает тот факт, что я считаю, что у тебя идеальные черты лица и самое красивое лицо из всех, что любая девчонка бы убила ради того, чтоб обладать твоей внешностью. Уж поверь мне, я знаю, что говорю. – С полным осознанием дела, словно он защищал диссертацию, говорил Том, убеждая брата в правдивости собственных слов.
-Хватит мне лгать, я не верю тебе. Я страшный.
-Я страшный?
-Нет, ты у меня самый красивый. – Билл смущенно прикрыл веки, и щеки вновь порозовели. С братом он постоянно краснел, словно по-другому уже и не мог.
-Тогда почему ты у меня страшный?
-Я это я.
-Если ты не забыл, то мы близнецы, и лицо у нас одно и то же. Так что или мы оба красавцы или оба страшилы.
-Тогда красавцы. – Билл так тепло улыбнулся Тому, и прижался еще сильнее к нему, не желая отпускать от себя. – Просто мне кажется, что я недостаточно красивый, чтобы нравится…
-Какой же ты дурачок. Ты меня так этим умиляешь. – Билл так и не сказал, что он считает себя недостаточно красивым, чтобы понравиться брату. Но он даже был рад, что брат его вовремя перебил, иначе Том точно бы посмеялся над глупыми мыслями, которые почему-то все чаще посещали его голову.
-А еще у тебя безумно красивые длинные пальчики рук, нежные шелковистые волосы, ты вообще мне напоминаешь роскошную куколку. Так что поверь мне, любая бы хотела провести время с тобой, и обладать тобой.
-А ты бы хотел? – Стало так неловко за заданный вопрос.
-А тебе так важно это знать? Я никогда не отказываюсь от лучшего. В данном случае лучше тебя, я пока еще не видел экземпляра.
-Я так тебя люблю. – Билл потерся щекой о щеку брата и замурлыкал. – Не предавай меня. – Том лишь улыбнулся, а затем в свойственной ему манере ответил:
-И все-таки я хочу тебя. – Они оба начали смеяться, и только Билл ощутил, как вдруг резко забилось его сердечко в груди, и как учащенно забился пульс под паутинками из вен, расползаясь, подобно змейкам внутри тела. Только он смог ощутить, настолько нежным его брат может быть на самом деле.

Tom’s POV

Так странно, но мне на самом деле приятно проводить все время с Биллом. Он бывает таким несносным, что прибавляет ему некой привлекательности, делая его невероятно сексуальным. Так забавно наблюдать за тем, как розовеют его щеки, когда я ему говорю о том, что именно в его внешности сводит меня с ума. Он не доверяет, будучи уверенным, в том, что я просто подшучиваю над ним, как я привык делать это раньше. Но сейчас я был предельно честен с ним, и в первую очередь с самим собой. Да, я смеялся, но именно от того, как его лицо меняло свое выражение, от каждого сексуально признания. Он на самом деле иногда бывает, ведет себя как ребенок, но, наверное, именно это и привлекает меня в нем. Мы сидим за обеденным столом, а я постоянно ощущаю на себе его взгляд. Мне кажется, или в нем появилось что-то такое, чего я прежде в нем не замечал. Наверное, я просто схожу с ума, но я ощущаю, что в его взгляде многое изменилось. Брат начинает щекотать мою коленку голой пяткой. Жутко щекотно, но я стараюсь делать вид, словно ничего вообще не ощущаю, и мне все равно, что он там вытворяет. Мама как всегда испекла самый вкусный торт с моим любимым кремом и сливками, клубникой и орешками. Эх, просто рай для таких сладкоежек как мы с братом. Смотрю на то, как Билл облизывает свои пухленькие губы, и у меня тянет внизу живота. Перед глазами сразу проплывает картинка, как он обхватывает рукой мой член и начинает медленно скользить по нему рукой. Черт, я понимаю, что это уже просто невозможно. Мне постоянно хочется ощущать его, дотрагиваться до его кожи. А ведь я, черт побери, не лгал, говоря, что она у него нежная, сладкая и очень ароматная. Я не лгал, говоря, что он самый красивый человечек из всех, что я когда-либо видел. Я считаю его идеальным. Черт, это ненормально, но я на самом деле хочу его. Конечно же, я не скажу ему, что именно я хочу от него, потому что не хочу пугать. К тому же я уверен, что мне с Гретхен в постели будет просто замечательно. Или у меня действительно такой возраст, или же Билл был прав, когда говорил, что мне нужно было родиться кроликом, чтобы спариваться по двадцать четыре часа в сутки. Господи, это просто какое-то издевательство. Он так близко, что я с трудом держу себя в руках. Я бы повалил его на кровать, чтобы оказаться на нем сверху. Я бы ощущал его влажное тело. И о чем я только думаю. Нужно успокоиться, и сходить погулять.
-Мама, спасибо было очень вкусно. А, пожалуй, пойду.
-Сынок, ты куда? К Гретхен?
-Да, мы договаривались с ней сегодня пойти погулять.
-Правильно, Том. Может, и дома у нее никого не будет.
-Гордон, прекрати, ну чему ты учишь моих детей. Хватит. Все, Томми, давай, только особо не задерживаешься. А Билла ты с собой не хочешь взять?
-Дорогая, ну это же свидание. А мы можем позвать домой Андреаса, ты испечешь как всегда вкусное печенье. Я помогу тебе приготовить ужин, и Билл не будет сегодня один.
-Билл, ты не против?
-Нет, мама, конечно, я только буду рад.
-Ну, ладно, а я тогда уже пойду.
-Подожди. – У самой двери меня догнал Билл. Мы вышли вместе на улицу.
-Почему ты такой?
-Какой?
-Зачем ты идешь к ней? Она тебе нравится?
-Я же говорил,