Название:Щекотка
Пейринг:Том/Билл
Статус:закончен.
Предупреждение:твинцест.



Написать шапку было ерундой, предстояло самое трудное – первая строчка. Сцена уже словно стояла у него перед глазами: темная комната, глухая ночь, но он не был уверен, как начать. Pov Билла или pov Тома? Он улыбнулся, когда идея прояснилась в его голове, и начал печатать.


- Ой, - жалобно произнес Билл, грубо разбуженный кем-то, плюхнувшимся прямо на него. Он открыл глаза и увидел Тома, нахально лежащего поперек него и тянущегося к тумбочке.

- Если у тебя нет действительно серьезных причин для этого, сейчас тебе не поздоровится, - прорычал Билл.

Эта поездка была просто ужасной, гостиница вернула их заказ, и они спали в одном номере; все надежды нормально отдохнуть не оправдались, и он был не в настроении…



Он был не уверен, какое слово будет наиболее удачным, поэтому перечитал абзац и удалил последнюю фразу. Концовке явно не хватало правдоподобности. В группе именно он легче всего выходил из себя, а Билл был обычно спокоен, если только не злить его специально. Он вставил пару слов перед точкой с запятой и начал печатать с того места, где была выкинутая фраза.


Это была паршивая поездка, они опоздали, и еще гостиница аннулировала их бронь, поэтому они спали в одном номере; все надежды нормально отдохнуть не оправдались, и будить его посреди ночи было не лучшей идеей.

- Мне нужен платок, а еще ты храпел, - в голосе Тома не было ни капли сожаления.



Он усмехнулся тому, что он написал; перед его внутренним взором словно предстал Том, нарочно выводящий из себя Билла. Теперь ему предстояло объяснить, почему близнецы оказались в одном номере, не говоря уже о том, что они спали в одной кровати, поэтому он принялся за дело.


К тому же с их бронью произошла путаница, и последний свободный номер оказался с двуспальной кроватью, и ни у кого не возникло сомнений, что они спокойно поспят вместе, они ведь близнецы.



На самом деле в жизни Билл бы смертельно обиделся бы от подобного предложения и надулся бы, как мышь, поэтому вряд кто-либо рискнул провернуть такой номер, но ведь в фиках-то все возможно!


Тот факт, что Том слишком много вертелся и утверждал, что Билл имеет привычку спать, раскинув руки и ноги, наряду с радостным открытием, что кровать слишком короткая, говорил о том, что ночь приятных снов их вряд ли ждет.



Когда он перечитал этот параграф, ему показалось, что чего-то не хватает.


Тот факт, что Том слишком много вертелся и утверждал, что Билл имеет привычку спать, раскинув руки и ноги, наряду с радостным открытием, что кровать слишком короткая и не подходит ни одному из них, говорил о том, что ночь приятных снов их вряд ли ждет.

- Я не храплю! – Билл аж задохнулся от возмущения, когда его близнец еще больше придавил его в тщетных попытках дотянуться до тумбочки.

- Храпииишь, еще как! – радостно ответил Том, который все еще не мог достать свои платки.



Ему пришел e-mail, так как ноутбук автоматически соединялся с беспроводной сетью в квартире, и это позволяло ему узнавать о новой почте. Сообщение отвлекло его достаточно, чтобы прервать мысль, и он уставился в монитор. Он словно наяву видел раздражение на лице Билла и попытался мысленно вернуться в тот момент. Билл, безусловно, должен был отомстить.


Первым желанием Билла было дать Тому по заднице, перевернуться на другой бок и заснуть, но тут он заметил, что боксеры брата сползли, футболка задралась, и его взору предстала округлая попка близнеца.



Тут он остановился; не смотря на то, что он словно все видел перед внутренним взором, он знал, что Том не одел бы футболку, а, к тому же, любители канона назвали бы это out of charecter и тут же указали бы интервью, где Билл и Том оба говорили, что спят только в боксерах. Поэтому он поскорее удалил эту деталь.


Первым желанием Билла было дать Тому по заднице, перевернуться на другой бок и заснуть, но тут он заметил, что боксеры брата сползли, и его взору предстала округлая попка близнеца, сияющая белизной в лунном свете, и в тот самый момент Билл решил, как именно отомстит. Потянувшись, он проехался острыми ногтями прямо по нежной плоти и вниз по внутренней стороне длинной ноги Тома.



Теперь картинка перед его внутренним взором была просто совершенна. Густав давно понял, что в близнецах есть нечто пленительное. В жизни они не были ни капельки женственными, и он был натуралом, поэтому на этой почве у них проблем не возникало. Но, скажем прямо, они были потрясающе красивы, и это беспокоило его какое-то время. Не будучи геем, он фантазировал о своих друзьях-парнях, и размышлял, почему они так сексуальны, а интернет, хоть и в такой своеобразной форме, ответил на этот вопрос.

Сообщество, которое он нашел, показало ему, что фантазии о Билле и Томе совершенно нормальны, просто потому, что они великолепны вместе, и эти фантазии не предполагают желания трахнуть близнецов на самом деле. Фактически, фикрайтерство явилось выходом для его потаенных желаний. Он уселся поудобнее, потому что картинка перед его мысленным взором отозвалась некоторых неудобством у него между ног. Сосредоточившись на тексте, он вновь принялся печатать. Фик был для феста, в котором он совершенно по-идиотски вызвался участвовать, и теперь ему надо было как можно скорее это завершить, потому что, после того, как они закончат записываться в студии, у него просто не будет времени.


Он ожидал, что Том завопит и слезет с него, так как он знал, что брат боится щекотки, но произошло что-то неожиданное – Том внезапно застонал, и это был самый сексуальный стон, который он когда-либо слышал. И какого-то хрена он снова сделал это.

- Бляяя, - ответил Том, вновь отозвавшись стоном.



Густав вновь поерзал на сиденье; стены в некоторых гостиницах были словно из бумаги, и он уже слышал от Тома такие стоны, когда их селили в соседние номера, и тот приводил к себе девочку. Том вообще умел эротично стонать. Густав попытался выкинуть стонущего Тома из головы, чтобы вернуться к пов Билла, которое жило в его фикрайтерском мозгу.


То, что Том и не думал слезать с него, вызвало трепет в душе Билла, он не знал, от волнения ли, или от страха. Возможно, потому, что была уже поздняя ночь, и он уже наполовину был под чарами Морфея, или тому были какие-то другие, более сложные причины, но он потянулся и еще раз провел ногтями, на этот раз чуть левее.

Звук, который издал Том, был чем-то средним между стоном и хныканьем, и он не сделал ни малейший попытки отодвинуться.



Он вновь вернулся к звукам, издаваемым Томом; это его завораживало. Не то, чтобы он на самом деле жаловался, просто это была хорошая деталь для раскрытия образа в фике, именно так.


Звук, который издал Том, был чем-то средним между стоном и хныканьем, и он не сделал ни малейшей попытки отодвинуться. Внутренний голос, подсказывающий Биллу, что это нехорошо, был заглушен волной желания, которой отозвалось его тело при этих звуках. В глубине души он всегда ревновал Тома к его девочкам, которые получали от него то, что ему получить было невозможно. Они ведь были так близки, жили друг ради друга, а общество запрещало им сделать этот последний шаг в их отношениях, и какая-то часть Билла всегда сомневалась.



Билл действительно мог выйти из себя, когда Том был с девочкой, так что Густав не чувствовал вины, описывая друга таким образом. Забавно было и то, что свое раздражение Билл вымещал на ком-нибудь еще, но не на Томе. Просто это не было чем-то, связанным с группой, чтобы кто-то мог задаваться подобными вопросами.


Том собирался сказать что-то, уже вставая на четвереньки, но Билл вновь прошелся коготками по его попе, разом выбивая все мысли из его головы. Том прямо-таки растаял, и Билл решил продолжить.



Густав прервался, отсаживаясь от компьютера и просто смотря на экран какое-то время. Когда он нашел свой стиль, он удивился, насколько романтичным он может быть. Он всегда думал, что романтика свойственна скорее Биллу, чем ему, но его друг, скорее всего, повлиял на него, потому что то, что он писал, было не просто о сексе. Если кто-нибудь когда-нибудь обнаружит эту его черту, ему никогда будет не рассчитаться с этим, но к тому времени Билл или Том скорей всего убьют его, так что тогда это будет не важно.

Мысленно проиграв сцену в голове, он попытался решить, с чего продолжать. В конце концов он решил, что просто будет печатать, и посмотрит, к чему приведет его «муза размышления», как он про себя называл это.


Он никогда не видел брата таким раскрепощенным; это было странно, это было не похоже на обычное поведение Тома. Казалось, все его тело откликалось на прикосновения, и это очаровывало Билла и привлекало его.



Его глаза вернулись к началу предложения, и он понял, что его мозг, видимо, отключился в середине предложения, поэтому он отредактировал его и продолжил печатать.


Казалось, все его тело откликалось на прикосновения очарованного этим Билла. Он почувствовал, как его собственное тело откликается пульсацией в ответ, и эта реакция шокировала его. Внезапно он испугался, что потеряет близость, найденную по чистой случайности, поэтому он решил действовать как можно скорее.



Когда Билл думал, что может лишиться чего-то важного, он становился очень настойчивым, и Густаву достаточно было просто представить своего друга, добивающегося чего-то. Картинка в его голове заставила его вновь поерзать, поскольку он чувствовал, что тоже начинает заводиться. Он попытался игнорировать себя, возвращаясь к тексту.


Он использовал подушечки пальцев и ногти, чтобы погладить Тома по внутренней части бедра, вычерчивая круги по его заднице, и был совершенно поражен результатом – звуки, которые издавал Том, выражали полнейшее удовольствие.



Опять эти звуки, которые издавал Том! Ему надо было что-то срочно сделать с этой навязчивой идеей.


Было ясно, что Том на вершине блаженства, и в этот миг ему вряд ли важно, кто доставляет ему удовольствие. В глубине души Билл боялся, что, если он позволит Тому разобраться в ощущениях, то все закончится, поэтому ему оставалось только продолжать.

Он осмелел, ободренный реакцией Тома, и расширил зону прикосновений до таких мест на теле его близнеца, при одной мысли о которых его бросало в дрожь. Эрекция Тома была очевидна, и Билл просто не мог не посмотреть…



Кое-что заставило его остановиться – какая-то мысль, которую он не мог уловить. Он вернулся к сцене и чуть не приложился головой о клавиатуру от расстройства: Том все еще был в трусах, так что ничего не могло быть видно! Он удалил компрометирующее предложение и мысленно сделал пометку – не расслабляться. Он уже как-то написал сцену секса, когда одежда Билла и Тома исчезала словно по волшебству, и его бэта так жестоко высмеяла его, что он не собирался повторять этого.


Эти мысли крутились в его голове, отзываясь гулом в его теле, и он мог видеть, как натянулись боксеры Тома.



Вот так гораздо лучше.


Копна дрэдов Тома почти скрывала его лицо, так как его голова была низко опущена, но Билл все равно видел, что глаза брата зажмурены. Он был уверен, Том наслаждается каждым мгнвением, и он не мог не удивиться, если его близнец все еще понимает, кто делает это с ним. Часть его отчаянно хотела, чтобы Том понимал это, а другая часть была в ужасе, что Том осознаёт это, и до него дойдет, что это запретно.



Да, немного ангста не повредит, пожалуй.


Незадолго до этого он осознал, что хочет большего; он и так зашел слишком далеко, чтобы сейчас останавливаться. Его сердце билось так часто, что, казалось, сейчас выскочит из горла, он хотел большего, хотел гораздо сильнее, чем боялся этого, и желание прибывало с каждой секундой. Тот факт, что это запретно, не мог остановить его, ведь он чувствовал, как это волнующе и одновременно правильно.



Густав мысленно одернул себя, потому что фик отзывался возбуждением некоторых деталей его собственной анатомии.


Потянувшись, он двумя руками стянул с Тома трусы. При этом Том отпрянул от него, и Билл не понял, что это – шок или внезапное осознание, но он знал, что должен остановить это любым способом. Он отбросил к чертям все опасения и легонько провел кончиками пальцев по яйцам Тома.



Том совершенно не стеснялся таких вещей, и поэтому Густав знал, как его друг любит, чтобы поглаживали яички. Это всплыло в разговоре о девочке из Гамбурга, если память не изменяет ему, и Георг с Томом пустились в рассуждения об особой чувствительности некоторых эрогенных зон. Густаву с Биллом тогда оставалось лишь закатывать глаза, и тогда же Густав сделал себе мысленную пометку, что он мог бы упомянуть об этом в следующем фике.


Том ахнул; это звучало так, будто он одновременно испытал шок и возбуждение…



Он надеялся, что никто не определит его идею-фикс.


И дрожь, пробежавшая по телу Тома от головы до пят, определенно не имела ничего общего с шоком. Билл понял, что теперь близнец полностью в его власти; Том был совершенно не против, и он был почти уверен, что Том не станет рваться из его объятий на свободу теперь.

Таким образом, Том стоял над ним на четвереньках, дрожащий и со сбившимся дыханием. Желание, которое он чувствовал, лишь усиливалось доминирующей позицией брата, и он понял, что узнал о себе столько нового, о чем даже и не подозревал раньше. Он знал, что, останови его сейчас Том и потребуй он что-нибудь еще, он немедля сделал бы это.



Время от времени он делал в своих фиках Билла покорным, хотя, по правде говоря, именно Билл был наименее покорным из них всех. Единственным человеком, который мог заставить Билла подчиниться, был Том, да и то изредка. Он видел это считанные разы, но Том мог доминировать, и это было действительно удивительно.


- О боже, Билл, - простонал Том, и звук его имени в устах его близнеца вызвал водоворот желания, словно отозвавшийся фейерверком в его животе.

Так как он продолжал дразнить брата, Том стал двигаться, ища его прикосновений и умоляя о большем, практически даже не имея сил выразить это словами, и Билл был счастлив угодить ему. Он поглаживал, дразнил, и каждый звук, издаваемый Томом, вызывал у него восхищение.



Густаву снова захотелось приложиться головой о стол – он чуть не сделал это опять, но он был весь в процессе, поэтому не стал заменять это.


Его член поднялся в ответ, натягивая ткань боксеров,



По крайней мере, в этот раз он не забыл, что на Билле что-то надето.


и он понимал, что никогда прежде не был возбужден с такой силой. Он чувствовал себя так, будто может кончить, просто наблюдая за Томом и слушая его стоны. Это было совершенно потрясающе.



Столь невероятно возбуждающие картины, предстающие перед внутренним взором Густава, просто вынуждали его бросить к чертям фик и срочно заняться собой, но муза не позволила ему сделать это.


В конце концов, он почувствовал, как небольшие движения Тома стали более частыми, и он почти физически ощущал напряжение, растущее в его близнеце, и, очевидно, показывающее крайнюю степень его возбуждения. Билл решил пожалеть Тома и обернул пальцы вокруг того, чего не смел коснуться до этого мгновения. Член брата ощущался в руке непривычно, но сейчас важнее всего было понять, как Тому нравится больше всего. Простое прикосновение, а затем одно длинное движение от основания члена к головке, и вот уже Том дрожит, стоя над ним, и стонет в голос, громко и не стесняясь.

У Билла голова пошла кругом, ведь он впервые видел Тома в такой интимный момент, к тому же, буквально созданный его собственной рукой, и этого было достаточно, чтобы тоже подвести его к грани. Он невероятно возбудился, просто прикасаясь к Тому, так сильно, что ему даже не нужно было трогать себя, и он закусил губу, когда самое изумительное из всех чувство заполнило все его существо. Его сознание даже отключилось на какой-то миг, и это было только, когда Том подался назад, чтобы тут же приблизиться к нему вновь.



Черт, он немедленно должен быть вознагражден за стойкость, просто сейчас же! Но он никогда не стал бы барабанщиком, если бы не был дисциплинированным, и, если он хотел закончить фик, то ему надо было продолжать работать, пока не пропал настрой. А сейчас как раз пришло время подбавить ангста в сюжет.


Он был совершенно потрясен, и он понятия не имел, что делать дальше, потому что опьянение произошедшим постепенно проходило. Он мог кое-что различить в темноте, царившей вокруг, и он видел, как Том смотрит на него. Это казалось нереальным – лежать там, заляпанным спермой Тома, когда его собственный стояк все еще топорщил трусы, поскольку его собственный оргазм постепенно проходил. Он только что заставил Тома кончить, да, черт побери, он вообще только что впервые дотронулся до члена собственного брата! Он даже не был уверен – гордиться собой или чувствовать к себе отвращение.
- Ты… Я… - Том, казалось, пытается придумать, что сказать, но не может, да и мыслей разных у него в голову лезет не меньше, чем у Билла.



Том был не из тех парней, по мнению Густава, которые легко говорят о своих чувствах, именно поэтому он постоянно упоминал свой член, по поводу и без, и именно поэтому сейчас Густав не чувствовал ни капли раскаяния, описав Тома потерявшим дар речи. Все такое, связанное с чувствами, было скорее по части Билла.


Никто никогда не обвинял его в том, что он сдержанный, и каждый раз, когда в его голове появлялась идея, он предпочитал сразу же действовать. Том выглядел так, словно может запаниковать с минуты на минуту, и большая часть Билла совершенно не хотела этого, поэтому он решил взять дело в свои руки. Не беспокоясь больше о том, что все у них так запутанно, или, собственно, ни о чем вообще не беспокоясь, кроме своей цели, он сгреб близнеца в охапку и поцеловал.

Конечно, прошло много времени с тех пор, как он целовался в последний раз, он ведь не был плейбоем, но поцелуи – это не то, что можно забыть, раз научившись. Фактически, это ведь Том его научил…



Он знал, что, в общем-то, это правда; Билл свободно говорил об этом, когда они общались между собой. На интервью Билл часто соперничал с Томом в том, у кого больше опыт, но Густав знал, что это просто шоу. На самом же деле, в жизни, Билл не казался таким уж озабоченным всем этим, он даже, казалось, игнорировал девочек Тома больше, чем что-либо другое.


И еще никто не жаловался.



Хотя, он мог поклясться, Билл вообще редко заговаривал о женщинах.


И то, как Том застонал в ответ, подсказало ему, что он не ошибся.



Он попытался сосчитать, в который раз он уже думает о звуках, издаваемых Томом во время секса, и понял, что это было бесполезно.


Он прикусил колечко в губе Тома и позволил ему пробовать свой язык, сразу, как почувствовал его язык у себя во рту. Это было чертовски приятно – позволять брату завладеть его ртом , и он понял, как сильно хочет, чтобы Том заявил на него свои права целиком.



Ерзанье на попе больше не помогало.


В целом ситуация была нова для них, и Билл знал, что его мечта так и останется мечтой, если его брат сейчас отступит. Том с трудом переводил дыхании, выглядя при этом удовлетворенным, и Биллу хватило одного взгляда, чтобы понять, как сильно желание его близнеца. Если бы он не нервничал так сильно, возможно, он просто попросил бы, даже стал бы умолять, но все было так сложно, и он не знал, что делать.



Теперь наверняка будут просить написать сиквел, учитывая эту маленькую пикантную деталь.


Том тепло и нежно улыбнулся ему, но чувствовалось, что он тоже в смятении. Это было так запретно и так изумительно одновременно, что они все еще не были уверены.



Густав решил, он не будет делать все слишком простым; это, конечно, флафф, но не совсем уж розовые сопли.


- Я в душ, - сказал он спокойно, внезапно понимая, что ему это жизненно необходимо.



Просыпаться липким после бурно проведенной ночи было весьма неприятно; Густаву пришлось испытать это однажды, и с тех пор он старался по мере сил оградить своих персонажей от этого. Возможно, это немного не вписывалось в общую картину фика*, но его натура требовала этого, так что он собирался это вставить в текст.


Все, что он получил в ответ, был слабый кивок, и, не теряя времени, он выскользнул из постели и побежал в ванную. Кинув трусы в угол комнаты, он быстро вымылся и обернул полотенце вокруг талии. И хотя зеркало в ванной занимало почти всю стену над раковиной, он боялся поднять глаза на свое отражение – он не знал, что он там увидит. Было слишком ново и непривычно даже думать о произошедшем.



Необходимо было затронуть более сильные чувства. Он довольно быстро понял, что его читатели любят такое. Он был почти уверен, большинство из них женщины, но с некоторыми было невозможно знать наверняка. Вот был, к примеру, там один парень-гей, который постоянно флудил. Густав узнал от него кучу подробностей об однополом сексе; кое в каких знаниях он не сознался бы никогда в жизни. Это было как хождение по грани – на одной чаше весов было его писательство, а на другой то, как много он узнал об анальном сексе на сегодняшний день.


Вернувшись в спальню, он увидел, что Том лежит спиной к нему, и выглядит спящим, но напряженная поза брата подсказала ему, что это не так. Это было тяжело для них обоих, и он забрался в кровать, скинув полотенце, мысленно решая, как бы это выглядело при свете дня.

Том был для него всем, всегда был, и теперь он понимал, насколько. Перевернувшись, он попробовал закрыть глаза, про себя молясь, чтобы не сделать ничего, что могло бы разрушить их связь.



Теперь, когда он затронул глубокие чувства, даже больше, чем нужно, пришло время описывать настроение. Он начинал писать с юмористических фиков и теперь чувствовал, что просто обязан вставить хоть чуть-чуть юмора, даже в ангстовый фик.


Билл уже дремал, находясь между сном и явью, когда в голову приходят самые странные идеи. И именно такая идея посетила его сейчас.

- Так тебе все еще нужен платок? – спросил он, сам не понимая, почему говорит это, но слово - не воробей.



Билл иногда вел себя непредсказуемо, так что это не было преувеличением, и авторы могли вполне допускать такие вольности, списывая все на художественный вымысел.


Фырканье с томовой стороны кровати подтвердило, что брат все же не спал.

- Нет, не нужен, - ответили ему весьма довольным тоном.

До сознания сонного Билла дошло.

- Так ты разбудил меня, а платок был тебе нужен, чтобы отдрочить?! – переспросил он с недоверием, - братишка, да ты псих.

Понятия «стыд» для Тома словно и не существовало.

- Ты храпел, - ответил Том так, словно это объясняло все, - а знаешь, как трудно кончить, когда рядом так храпят?

- Ты что, даже одну ночь не можешь подержать «маленького Томми» в штанах? – спросил Билл, сам не понимая, почему он вообще такое произнес.

Это было странно, но приятно и даже нормально – вот так вот болтать, и его опасения начали понемногу отступать.



Шуточки не помогали ему избавиться от эрекции, поэтому он решил как можно быстрее дописать фик, а уж потом можно и подредактировать.


- У меня есть потребности, знаешь ли, - ответил Том важно, - которые теперь станет удовлетворять намного приятнее.

Билл открыл было рот, чтобы ответить, но так ничего и не произнес – до него дошло, что только что Том сказал. Это было таким завуалированным приглашением, и Билл не знал, что на это можно ответить.

- Если ты хочешь, - произнес он наконец, не совсем уверенный, что именно хочет от него услышать Том.

Тот ничего не ответил, но Билл почувствовал приобнявшую его руку, и теплое тело, придвинувшееся к нему. Поначалу это было непривычно, но он быстро успокоился, убаюканный нежным прикосновением, и все тревоги ушли прочь. За пару минут он понял, что ему это нравится, и сам придвинулся поближе к Тому.

- Спокойной ночи, - прошептал он, Том ответил сонным бурчанием, которое вызвало улыбку у Билла, не сходившую с его лица, пока он засыпал.



Исправив одно слово в последнем абзаце, Густав сохранил файл и отодвинулся от компьютера. Он писал целый час, и, хоть это пока было не закончено, он был доволен текстом. Через день или два это уже можно будет отправлять бэте, и это было хорошо, потому что Лиза как раз просила его написать побыстрее.

Творчество не всегда возбуждало его, но сегодня завело, как никогда. Так что пришло время позаботиться об этом, а затем, может, позавтракать. Если ему повезет, он сможет написать сегодня еще немного, прежде чем кто-нибудь проснется, хотя он в любом случае был удовлетворен проделанной работой. Не глядя на клавиатуру, он нажал на «Выход из системы» и прикрыл крышку ноутбука. Так что, если кто проснется, то в компьютер точно не влезет.

Маловероятно, конечно, что кто-нибудь прочитает его текст, особенно сейчас, когда он был в процессе, но изредка у него случались приступы паранойи. А маловероятно это было еще и потому, что шансов, что кто-то проснется в такой час, было столько же, сколько и выиграть в лотерее.

Встав, он немного поправил шорты, которые были ему тесноваты в некоторых местах, и отправился в ванную. Это была единственная комната в квартире, где на двери был замок, и, соответственно, единственная комната, где можно было хоть что-то сделать тайком. Правда, если вы оказывались препятствием на пути к воссоединению Билла с его карандашом для глаз, или Георга с его утюжками для волос, вас не спасли бы никакие замки на дверях.

Закрыв дверь и задвинув щеколду, он быстро выпрыгнул из шортов и белья. Густав, наверное, был самым прагматичным из всей группы, и, хотя он предпочел бы делать в каком-нибудь более удобном месте, он опустил крышку унитаза и сел. Удовлетворить потребности было наиважнейшим из всех его правил, особенно в условиях проживания бок о бок с приятелями; это не давало сойти с ума.

То, что он писал сегодня, так его завело, что его член был уже совсем твердым. Когда он обернул пальцы вокруг ствола, то с трудом сдержался, чтобы не застонать в голос. А то мало ли, кто может выползти из койки, а тут такое шоу.

Закусив губу, он медленно погладил себя, мысленно представляя себе Билла с Томом. Кто-нибудь, наверное, назвал бы его чудным, но факт, что близнецы очень сексуальны, было невозможно отрицать. Он ведь не собирался подойти к ним и сказать это, потому что это было бы нелепо, но факт есть факт.

Он позволил себе еле слышный стон, когда он надавил пальцем, размазывая выступившую смазку по головке. Хорошо было блядски, и, учитывая картинки в его голове, он был уверен, что долго это не продлится. Фактически, он пытался растянуть удовольствие больше, чем на минуту. Сексуальное напряжение росло в нем все время, что он писал, так что кончил он до смешного быстро, отрывая себе туалетной бумаги, чтобы вытереть залитую спермой руку.

Это не был самый яркий оргазм в его жизни, не раздалось пения ангелов и все такое, но он откинулся спиной на бачок унитаза с удовлетворенной улыбкой на лице. Вряд ли кто-нибудь мог бы сказать, что это плохое начало дня, да и аппетит у него теперь был просто зверский. Вымывшись, он решил, что пришло время позавтракать.

* * *



Вернувшись из кухни и захватив с собой еды, Густав обмер. Его худший кошмар был у него прямо перед глазами, он даже чуть не уронил миску хлопьев, и только тихий внутренний голос подсказал ему, что это испортит ковер. Билл, в одной из футболок Тома, с нечесаной со сна головой, но при этом выглядящий отнюдь не сонным, потрясенно смотрел на экран его ноутбука округлившимися от ужаса глазами.

Густав не видел на лице друга такого шокированного выражения с тех пор, как его впервые назвали геем в печати. Как Билл сумел попасть в его ноутбук и тем более увидеть там что-то, он понятия не имел, но очевидно, что Билл сделал это.

Испуганный взгляд карих глаз метнулся к нему, и немая сцена была разрушена.

- Я просто так это написал, - произнес он, пока его разум пытался и не мог найти выход из создавшейся ситуации.

- Как они узнали обо мне и Тома? – прозвучало одновременно с его словами.

Они оба застыли, уставившись друг на друга, и он понял, что только что сам себя выдал Биллу, но Билл проболтался о чем-то, намного более серьезном.

- Ты написал это? – в итоге спросил Билл.

Густав кивнул.

- Это ты «люблю_лизнецофф»? – голос Билла звучал так, словно тот не знал, с чего начать.

Густав снова кивнул.

- Это начиналось в шутку, - начал он осторожно, не уверенный, разорется Билл или хлопнется в обморок, - поэтому и имя такое с тех пор.

Они вновь уставились друг на друга.

- Минуточку, ты и Том? – наконец дошло до Густава.

Билл выглядел при этом до нельзя виноватым, но все же кивнул.

Сказать, что он был потрясен – не сказать ничего; но, возможно, то, что он так долго описывал это, повлияло на него – он не находил это таким ужасным, как он мог бы.

- Вот бля, - произнес Густав, покидая наконец дверной проем и усаживаясь на стул рядом с Биллом, - как вы двое вообще умудряетесь проворачивать такое у нас под носом?

- Обычно молча и быстро, пока другие заняты чем-нибудь, - ответил Билл, на удивление честно, - а ты какого черта пишешь это?

Тон был явно обвиняющий.

- Да просто так, - ответил Густав, пытаясь придумать что-нибудь более убедительное, - да ты не представляешь, сколько таких рассказов в инете…

Билл побледнел.

- Ты публикуешь это в Интернете?! – с ужасом в голосе спросил его друг.

- Да никто не думает, что это правда, - уверил его Густав, - ну ладно, разве что только совсем психи. Это фанфикшн, выдумка, видишь, наверху написано? Людям нравится писать о тебе и Томе, обо мне и Георге тоже, и вообще о любых комбинациях из нас, но о тебе и Томе больше всего. Есть места, посвященные только каулицесту.

- Каулицесту, - повторил Билл с сомнением в голосе.

Густав развернул к себе ноутбук, закрыл окно со своим фиком и запустил браузер. Он не использовал закладки, если кто-то пользовался его компьютером, но он и так помнил кое-что и поэтому быстро набрал адрес. Потом он развернул ноут к Биллу, чтобы тот мог видеть.

- Боже мой, - произнес Билл, глядя на монитор, - я знал, конечно, что многие люди думают, что я и Том… но… они и правда пишут это?

Густав кивнул.

- Кое-что из этого действительно здорово, - ответил он, - некоторые истории исключительно про секс, а есть длинные и с сюжетом.

Билл выглядел одновременно изумленным и заинтересованным.

- Но ты-то почему пишешь? – спросил его друг.

- Просто люблю писать, - попытался оправдаться Густав, - и это – забавное сообщество, и никто на целом свете не узнает, кто я такой на самом деле, и… эээ… это, типа, меня заводит.

Билл почуял, что тут пахнет маленькой грязной тайной, и еще что ему тоже придется признаться в чем-нибудь таком, чтобы счет сравнялся. Мгновение он просто смотрел на Густава.

- Заводит тебя? – спросил он наконец нарочито медленно.

- Да, - ответил Густав, пытаясь угадать, к чему клонит Билл, - но ты не думай, я никогда не собирался ничего предпринимать на самом деле. Ты и Том, вы красиво смотритесь и каждый по отдельности, а вместе еще лучше, но я просто представляю разные истории про вас и пишу это с удовольствием, и все. Я вообще женщин люблю, между прочим.

- Чё, правда? – Билл все еще выглядел неуверенным.

- Вот те крест! – ответил Густав, прикладывая руку к груди, - это просто фантазии у меня такие, и все. Клянусь!

Больше ему нечего было добавить. Несколько минут Билл обдумывал услышанное молча, и он дал ему время; осознать такое было не просто. Ему самому было трудно это понять, а потом он просто принял все как есть.

- А как ты втянулся в это? – все-таки любопытство Билла пересилило, Густав понял это по его взгляду.

- Случайно, - признался он, - я просто блуждал по сайтам и нашел это. Меня заинтересовало, я прочитал - и все, втянулся, типа. Даже зарегился специально - захотел оставить коммент к одной истории. Потом завел пару друзей, и один как-то попросил написать меня что-нибудь. Я в шутку и написал, а народу вроде как понравилось даже, попросили написать еще, так что вот я и написал несколько историй.

Билл теперь выглядел все меньше и меньше испуганным, и все больше заинтересованным, и у Густава появилась надежда, что они в итоге могут обойтись даже без истерики. Он помнил, как шок пережил, когда обнаружил, что люди пишут порно-рассказы о нем, и он хотел дать Биллу возможность переварить это.

- И сколько из них написал ты? – спросил Билл, глядя на экран.

- Двадцать три, - ответил он, даже не думая лукавить.

У Билла аж глаза на лоб полезли.

- А сколько ты уже этим занимаешься? – был следующий вопрос.

- Шесть месяцев или около того, - признал Густав, робко улыбнувшись, - это уже как зависимость.

- И они все о сексе? – недоверчиво произнес Билл, и это вызвало у него еще одну улыбку.

- Не все, - заверил он, - в некоторых есть сюжет.

- Ну, вот в этой нет никакого сюжета, - Билл кивком головы указал на экран.

Густав не мог не признать, что его друг прав.

- Нет, эта о сексе, - ответил он с усмешкой.

То, как Билл ехидно изогнул бровь, вселило в него уверенность.

- Ну, и что ты думаешь? – спросил он, совсем обнаглев.

Билл тут же совершенно очаровательно вспыхнул.

- Ну? – подбодрил его Густав, видя, что, обычно болтающий без умолку, Билл не знает, что ответить.

То, как взволнованно поерзал Билл, и как он скрестил ноги, ответило за него.

- Так тебе понравилось? – спросил он со смехом.

- Заткнись! – ответил Билл, краснея еще сильнее.

- Чего? – спросил он, - Я же признался, что меня это заводит.

Билла явно мучил еще какой-то неразрешенный вопрос. Густав видел, как его друг хочет что-то спросить, и он решил просто дождаться, пока это оформится в его голове.

- Все же я не представляю, как ты можешь быть натуралом и при этом писать такое, - выдал наконец Билл.

- Да легко, - ответил Густав, не без наслаждения чувствуя, как одерживает верх и в этот раз, - мне и фэмслэш нравится, - Билл выглядел озадаченным, - девочка с девочкой, - до Билла дошло, - но это ведь не делает меня лесбиянкой.

Наконец-то Билл улыбнулся.

- В таком случае, бьюсь об заклад, Тома тоже можно считать натуралом, - признал Густав.

Билл просто покатился со смеху.

- Он просто хороший актер, - ответил он, приходя в себя, - но ты не особо удивлен на счет меня.

Густав просто приподнял в ответ брови. Он знал, некоторые из его виртуальных друзей даже спорили, когда же Билл признается.

- Ладно, ладно, - продолжил Билл, закатывая глаза, - может, про меня и так все ясно, но, для сведения, я – би. Мне и девушки нравятся иногда. Просто не так сильно, как Том.

Это вызвало у него улыбку, учитывая то, что он ведь начинать писать с юмористических фиков, позже переключившись на романтику, и он не мог переделать себя.

- Это станет концовкой какой-нибудь из твоих историй, так? – спросил Билл, встряхивая головой.

Это так удивило его, в особенности то, что Билл не собирается требовать, чтобы он бросил писать.

- Типа того, - ответил он туманно, чтобы посмотреть, как друг среагирует.

- И еще для сведения, я не всегда пассив, - продолжил Билл, указывая ему на экран.

Густаву было не приятно это признавать, но теперь, когда он получил информацию из первых уст, стало очевидно, что его слэшерское чутье подвело его.

- Я уже писал тебя активом, - ответил он, а затем сообразил, что может попробовать рассказать Биллу больше, ведь в некоторых его фиках встречались действительно интересные кинки.

Глаза Билла загорелись.

- А как именно? – спросил тот, и это еще раз продемонстрировало Густаву, что мозг Билла зачастую работает не так, как у обычных людей.

Все еще удивленный, что ему до сих пор не оторвали яйца, Густав открыл проводник и кликнул на тщательно спрятанную папку с фиками. Он уже и так зашел слишком далеко, чтобы теперь отступать, поэтому он решил быть честным до конца и открыл файл с одним совершенно необычным фиком.

- А именно актив в коже и с наручниками, - ответил он и развернул ноутбук к Биллу.

Это был вызов от друга, но ему действительно понравилось выписывать доминирующего Билла. Властность - не совсем то слово, подходящее для описания Билла, особенно когда он был в соответствующем настроении, и он использовал это для сюжета. Тогда он бы даже помыслить не мог, что Билл когда-нибудь станет читать этот фик, но факт был фактом – Билл с заинтересованностью на лице подтягивал лэптоп к себе.

- А вот мне интересно, - решил спросить Густав, как бы между делом, пока тот смотрел на экран, проглатывая написанный им текст, - как ты узнал пароль к моему ноутбуку?

Билл посмотрел на него со столь невинным выражением, так противоречащим теме их обсуждения.

- А я не знал, - ответил он, - ты не вышел из директории, там нужно было нажать на «Сменить пользователя». А я ничего не соображал со сна, хотел почту посмотреть, и я даже не понял, что это твой ноут, и удивился еще, почему я оставил свой в таком виде вчера…

Густав понял, что он сам прокололся, и рассмеялся. Это уж точно научит его проверять, ту ли кнопку на клавиатуре он нажал.

* * *



Том выполз из спальни, отчаянно зевая и надеясь, что Густав уже сварил кофе. Но что он совсем не ожидал увидеть, так это Билла и Густава, сидящих так близко и рассматривающих что-то в ноутбуке Густава. Его захлестнула волна иррациональной ревности, что его близнец сидит так близко к другу, впрочем, это тут же прошло, а вот замешательство осталось.

- Я никогда так не делал, - произнес Билл, по-видимому, полностью поглощенный тем, чем эти двое занимались в компьютере.

- Да, наверное,- ответил Густав, тоже не замечающий его, - ты бы выглядел бы по-дурацки, и к тому же вряд ли удержался бы в этой позе.

Билл вздохнул с облегчением.

- Я бы и не смог так, - сказал он, кивая на экран, - даже я не настолько гибкий.

- Тогда тебе остается попробовать, вдруг выйдет? – ответил Густав со смехом.

Сперва Билл выглядел озадаченным, а потом хихикнул вслед за Густавом.

- Ага, весело будет, - ответ Билла совершенно ничего не прояснил.

И тут Том решил, что хватит ему пребывать в неизвестности.

- Что это вы двое делаете? – спросил он, пересекая комнату и направляясь к ним.

Что он действительно не ожидал увидеть, так это то, что ноутбук захлопнули прямо у него перед носом.

- Ничего, - ответил Густав с явственно различимыми нотками вины в голосе.

- Вы сидите тут вместе перед ноутом и ржете, как малолетки, и это - ничего? – спросил Том, сверля Густава взглядом.

- Ничего такого, что мы собираемся рассказывать тебе прямо сейчас, - ответил Билл, переключаясь на своего близнеца.


Быстрый взгляд Билла заставил его вздрогнуть; этот взгляд обычно обещал, что скоро они вдвоем тайком улизнут куда-нибудь.

- Ты уверен, Билл? – спросил он, как бы намекая «если ты хочешь кое-чего очень скоро, ты расскажешь мне прямо сейчас».

Что больше всего сбивало с толку, так это то, как смотрел Густав; если бы он не был уверен, что такое невозможно, он поклялся бы, что тот знает, что случится в скором времени.

- Еще как уверен, - ответил Билл, так сексуально приподнимая бровь, что Том буквально почувствовал, как лишается воли.

Иногда ему казалось чертовски несправедливым, насколько он беззащитен перед чарами своего младшего братца. Тот вертел им как хотел, а еще ему казалось, будто весь свет потешается над ним из-за этого.

- Ладно, скажешь потом, - нехотя согласился Том, хотя про себя поклялся, что непременно все узнает.

- Только когда меня эвакуируют из здания, - он точно слышал, как Густав пробормотал это себе под нос.

Становилось интереснее с каждой минутой.

- Завтрак, - вдруг встрепенулся барабанщик и почти сбежал в кухню, как раз тогда, когда он собирался задать ему вопрос.

- Вы двое ведь не просто порнушку смотрели, так? – спросил он, когда Густав исчез.

Искать порно в сети было обычным для них занятием, они даже играли несколько раз в игру «найди самую разнузданную порно-сцену в виде фото». Если память не изменяет ему, Билл даже выигрывал дважды, так что его близнец не стал бы стесняться рассказать о таком.

- Не совсем, - задумчиво произнес Билл.

Он явно что-то замышлял – это было очевидно, и наконец его близнец приглашающее похлопал по стулу, с которого только что встал Густав.

- Я хочу тебе кое-что показать, - многозначительно произнес Билл.

Заинтригованный Том поспешил занять свое место.

* * *



Густав мог только представить, что Том сделает с ним, если узнает про слэш. Если Билл мог просто устроить истерику, то Том сразу пустил бы в ход кулаки. Он очень надеялся, что Билл придумает какую-нибудь отговорку, и завтрак достаточно отвлечет Тома. Еда вообще прекрасно отвлекала молодых парней, и все надежды Густав возлагал именно на это, когда наливал себе еще кофе.

Когда он вернулся в комнату, он испытал шок второй раз за это утро. Его ноут был снова открыт, и он был уверен, Билл и Том использовали его, но сейчас они были заняты другим. Билл сидел верхом на коленях Тома, и они совершенно точно целовались. Они были так увлечены друг другом, что, казалось, не замечали ничего вокруг.

Звуки, о которых он так долго писал, были ничем по сравнению с теми тихими вздохами, которые сейчас издавал Том, а те, что принадлежали Биллу, вообще не поддавались описанию. Несколько мгновений он стоял, полностью очарованный зрелищем, потому что реальность была в миллион раз лучше, чем его воображение когда-либо позволяло ему представить. Билл и Том вместе были так горячи вместе, что от них можно было буквально прикуривать.

Мысленно пнув себя, он попытался решить, что же делать, и прерывать близнецов не входило в его планы. То, что Том не пытался убить его, вселяло надежду, но он понимал, что, если он отвлечет их сейчас друг от друга, то окажется в гораздо, гораздо большей беде. Все, о чем он мог думать, так это то, что Георг может вылезти из постели без предупреждения и застукать близнецов.

Мышкой он прошмыгнул к столу, очень, очень тихо поставил поднос с едой, который принес, и затем отправился в спальни – проверить, крепко ли спит Георг. Если Билл с Томом собирались поставить в известность и его тоже, то меньшее, что Густав мог сделать – это сварить еще кофе, и, возможно, достать валиум, чтобы он был под рукой, если вдруг понадобится. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Конец