Глава № 8

[173x229]

Когда стрелки часов указали 9:00, студенты, ожидавшие своего преподавателя по "Гражданскому праву", поспешили в учебную часть в надежде на то, что пары не будет. Владимир Владимирович нисколько их не удручал, но если бы его не было сегодня вовсе, никто бы не огорчился. Однако как раз во время разговора старосты группы с методистом раздался телефонный звонок:

- Алло! Я задержался и задержался сильно, однако я уже скоро буду! – голос Палмыкова дрожал, и было очевидно, что он говорил на ходу. Студентов пришлось разочаровать.
Уткнувшись взглядом в пол, Владимир вошёл в аудиторию, снял куртку и, повесив ее на спинку стула, попытался отдышаться. Да, он бежал. По нему это было видно, и он не скрывал этого ни от кого. Группа откровенно переглянулась.
- Сядьте, а то вы сейчас умрете! – кто-то выкрикнул с задней парты, но Владимиру было не до веселья. Резко остановившись около доски, он, не открывая журнал, произнес:
- Аракелян здесь? Так… Буйченко? Варнянина? – не подглянув ни разу в список, он продолжал, - Сорокина? – по всем рядам прокатился один и тот же вопрос: "Он что выучил все фамилии наизусть?!!" Палмыков это услышал.


Владимир держался сконфуженно, но все же по-деловому строго. Он знал, что все преподаватели проходят через позор высмеивания и недовольства, и поэтому его не сильно волновало мнение тех, для кого он вёл свои уроки.

- Так, что я вам задавал? Прочитали? Вопросы ко мне есть? Что непонятно? – он открыл свою папку, но не обнаружил кодекса, - А у кого-нибудь есть лишний кодекс на парте? А то я сегодня не ночевал дома…

Довольно усмехнувшись, Владимир взял протянутый ему Гражданский кодекс и открыл на нужной странице. Ведя пару, он все еще убеждал себя в том, что сия работа - лишь отвлечение от более насущих проблем, однако в душе он чувствовал, что ему нравится учить, нравится открывать другим людям нечто новое…. Ему нравилось, что его слушают и задают вопросы. Он наслаждался теми минутами его жизни, которые протекали в лицее.

К тому же Палмыкову попалась если не умная, то довольно хитрая и сообразительная группа. Изначально поняв, что, закончив задавать свои вопросы по теме, они могут получить письменную работу, студенты то и дело переспрашивали чуть ли не объяснение значения каждой последующей строчки в статье. Палмыков был поражен и от удивления даже не понял подвоха:
- Я еще никогда не видел, чтобы студенты так внимательно читали кодекс! Ладно, идите на перемену…..

На следующий день Палмыков устроил сенсационный опрос по журналу. Он скрыл от студентов, что он делает это лишь, чтобы проверить их уровень знаний, и поэтому после пары ему пришлось в прямом смысле слова отвечать тридцать раз на один и тот же вопрос: "Ой, а что Вы мне поставили? Только не ставьте плохую оценку, ладно?"

Окружив своего преподавателя, студенты то и дело пытались подсмотреть, в какой список занес их Владимир Владимирович. Однако как только он сдался и показал им чистый альбомный листок, на котором фамилии были разбиты на три колонки, студенты стали спрашивать совершенно другое. Их заинтересовали три китайских иероглифа, аккуратно выведенные под каждым столбцом.
- А что это означает? – Лиля тоже была в числе тех, кого заинтересовал китайский алфавит. Правда, тогда она не знала, что иероглифы вовсе не буквы.

- Ну, какая Вам разница? – скривился в ответ Володя. На самом деле ему не трудно было ответить, но ему нравилось подогревать публику, чтобы она еще сильнее упрашивала его. Так, долго отнекиваясь, Палмыков все же объяснил, что первый иероглиф означает отлично, второй – так себе, а третий – добро пожаловать на пересдачу. Впрочем, Владимир пояснил, что пересдать можно и вторую колонку. При чем пересдать с какой угодно оценки на какую угодно. Палмыков ни одной плохой оценки в журнал не поставил. Хотя, конечно, не все студенты сразу же после этого благородного жеста прониклись любовью к молодому преподавателю. Некоторых он раздражал, но эта неприязнь была вызвана, скорее, несхожестью характеров, нежели чем-то более серьезным и обидным. К тому же, убедившись, что их диплом из-за устроенного преподавателем опроса не пострадал, учащиеся перестали волноваться и оставили в покое и Володю. Около него осталась стоять одна только Лиля. Девушка, заметившая под грудой документов, которые Владимир зачем-то носил с собой, разговорник китайского языка, не могла просто так уйти и не задать ни одного возникшего у нее вопроса:

- Вы что учите китайский? – она осторожно приподняла бумаги, чтобы внимательнее рассмотреть обложку. Но Володя тут же прикрыл тоненькую книжку желтого цвета:
- Да, учу, - несмотря на то, что именно китайским языком Владимир решил привлечь внимание студентов, углубляться в эту тему он не хотел. Помня о том, что поначалу Аню тоже забавляли его странности, Володя побаивался, что очень скоро все дополнительные вопросы перерастут в высмеивания, и поэтому не спешил рассказывать сразу абсолютно все. К тому же его смущало, что им интересуется именно Колоскова. В обществе мужского населения группы Владимир чувствовал себя намного увереннее и комфортней. При Лиле же он краснел и никак не мог вбить себе в голову, что она не собирается его обижать.
- И как, сложно? – Лиля не видела в своих вопросах ничего аномального и выходящего за рамки принятых норм.
- Легче, чем многие считают, - ответил Палмыков, - там же только иероглифы, букв нет. Правда, многие иероглифы пишутся одинаково, а читаются не похоже… - он не закончил, - ничего здесь больше не трогайте, - вдруг изменил тон голоса он и, встав, быстро собрал свои вещи и вышел. Он словно вспомнил, что время его лекции истекло, а Колоскова подумала о том, что его уход похож на побег, если не больше. Ее вообще немного шокировало то, как Палмыков себя ведет.

Сев за учительский стол, Лиля вдруг усмехнулась. Несмотря на замкнутость и какое-то болезненно-странное поведение Палмыкова, она чувствовала, что в нем что-то есть! Что-то притягательное и трогательное… Что-то, что не давало ей посмеяться над Володиным желанием выучить китайский. А ведь вся группа без смеха не могла говорить об этом потом.

Идя по коридору, Палмыков совершенно случайно столкнулся с Татьяной Юрьевной. Красивая девушка не придала этому никакого значенья и только лишь улыбнулась при виде странного молодого человека. Владимир же, подняв ее книги, проводил молоденькую преподавательницу английского языка долгим взглядом. Он покраснел и не знал, как выйти из стопора, в котором он оказался. Неожиданно Владимир заметил Бубнова.

Алексей Борисович то и дело раскланивался направо и налево. Вернее, не в прямом смысле раскланивался как в девятнадцатом веке, а просто дарил свои приветствия студенткам и тешил собственное самолюбие, так как почти каждая вторая из них сходила при виде него с ума. Палмыков не понимал, что в нем такого, от чего отовсюду слышаться ахи и вздохи, однако осознавал его превосходство над собой. Вот и Татьяна Юрьевна, заметив Бубнова, остановилась и мило защебетала. Палмыков, сам, не желая этого, почему-то поспешил пройти рядом. Он был уверен, что та информация, которую он может якобы случайно извлечь из разговора Алексея с этой особой, ему будет более, чем интересна. Бубнов же был так поглощен беседой, что даже не заметил присутствия кума за спиной.

А говорил Бубнов с Татьяной о том, что было бы неплохо после занятий куда-нибудь сходить, а еще лучше вечером, когда их никто не сможет увидеть вдвоем. Татьяна, конечно же, не увидела в этом интриги. Она была настолько очаровательна и проста в разговоре (хотя при этом и имела жесткий характер), что даже показалась Палмыкову очень и очень наивной.

- Хорошо, мы можем встретиться, но я не понимаю, почему мы должны делать это в тайне от всех? Давай я приглашу свою подругу, ты возьми с собою друга…. – она пожала плечами. – Хотя нет, сегодня не выйдет. – Татьяна нахмурила брови, как будто о чем-то вспомнила. – Сегодня я ужинаю у родителей своего парня. Прости.
Попрощавшись с Алексеем, Таня поспешила на занятия. Бубнов же, поправив очки, обернулся и увидел Володю:
- И давно ты здесь стоишь? – спросил он, ничуть не испугавшись за свою репутацию. Он считал Палмыкова глупцом, который все принимает так, как ему внушают.
- А ты давно…. – он кивнул в сторону Татьяны Юрьевны, как бы намекая на то, что между Бубновым и ею что-то есть.
- Володя, я бы не хотел, чтобы то, о чем ты сейчас думаешь, вышло за пределы этого лицея. – Бубнов даже не счел нужным поискать оправданий в свой адрес. Палмыков, немного помолчав, произнес:
- Не волнуйся, я не имею подобной привычки.
Заехав на пару часов в офис, Палмыков никак не мог отвлечься от мысли, что он и Вероника до сих пор находятся в ссоре. Он должен был как можно скорее поговорить с ней! К тому же его волновало поведение Алексея, и, быть может, он открыл бы ей секрет, да только Бубнову он пообещал молчать раньше. Когда было около восьми вечера, Владимир понял, что пора заканчивать перебирать документы, и поспешил домой.

По дороге Палмыков успел зайти в закрывающийся магазин продуктов питания. В нем было многолюдно, однако девушка продавец-консультант обслужила его так, будто сейчас самое-самое начало рабочего дня, и она нисколечко не устала. Напоследок Палмыков рассказал ей анекдот и узнал, что ее имя Ольга и что у нее сегодня день рожденья.

Просторная квартира на десятом этаже по-прежнему казалась Владимиру наполненной атмосферой благости и покоя. Эта квартира часто скучала по своему хозяину ни один месяц, но теперь его память восстанавливала все то, что здесь бывало когда-то. Эта квартира помнила и Анну Белову, и пьяные вечеринки друзей, которые Палмыков любил устраивать, и полностью расслабляющие занятия йоги. Сев на пол в позе двойного тигля, Палмыков закрыл глаза. Он попытался успокоиться, сделал глубокий вдох, вытянул вперед себя руки. Он был уверен, что к нему сегодня уже никто не придет. Однако около десяти вечера он услышал звонок в дверь и поспешил открыть.

Увидев на пороге Влада, Владимир тут же впустил его:
- О! А ты тут как оказался? – он вытаращил глаза и смотрел не отрываясь.
- Да, так. Хотел тебе кое-что рассказать. Отец говорит, что лучше не надо, а мне кажется, что необходимо, - Влад, проходя в зал, зацепился головой за медных котов и немного вздрогнул от того звука, который они издали. Володя последовал вслед за ним.
- Так, может, лучше и действительно не надо, раз отец говорит. Не стоит бежать впереди паровоза. Это ведь жизнь. Рано или поздно, но все станет на свои места.
- Нет, ты не понял! – Влад сел. – Речь идет не о чем-то судьбоносном. Просто… - он еще раз хорошенько призадумался.
- Ну, так что? – не выдержал сам Владимир. На самом деле он был очень любопытен, и, хотя всячески пытался сделать вид, что ему все равно, что говорят о нем, было очевидно, что это не так. Вот и сейчас Влад хотел рассказать о чем-то, что напрямую связано с ним, и Владимир не мог удержаться, чтобы быстрее не узнать, в чем же все-таки дело.
- Я сегодня видел Аню. Ну, Белову. Твою Аню Белову. Она так изменилась… - теперь он уже не был так уверен, что поступил правильно. Он сомневался и упрекал себя за то, что не послушал отца. Владимир усмехнулся:
- Хм! И что в этом такого? Не в одном городе живем что ли? К тому же Аня в прошлом. Забудь. Давай лучше поедим! – Влад вздохнул с облегчением:
- А что хоть есть? Рис? Нет, не хочу. У тебя всегда рис. На завтрак, обед и ужин один рис! – Владимир посмотрел на брата укоризненно, - нет, я понимаю, что в Китае едят рис, но мне что-то он не лезет в горло.
- А я, между прочим, знаю восемнадцать способов приготовления риса. И к тому же у меня нет завтрака, обеда и ужина. Я ем один раз в день, и мне этого очень даже хватает.
- А я забыл, ты же буддист! – Влад засмеялся, но Владимира не сильно испугал этот смех.
- Не-е-ет! Буддист это слишком громко сказано! Для меня буддизм не религия, это образ жизни. Впрочем, что я тебе объясняю. Ты один из тех людей, которые, не познав себя, пытаются управлять другими…. А это неправильно. Не беги впереди паровоза жизни! – еще раз повторил он.
Провожая брата, Владимир остановил его в дверях и спросил, как там родители. Влад ответил, что все по-старому: мать ворчит на отца, а отец делает все так, как решил, не руководствуясь чьим-то советом. Так же Влад обронил, что Владимир Юрьевич перешел на раздельное питание. Владимир не стал говорить о том, кто ему подкинул подобную идею.

Когда же брат ушел, Володя вновь решил повторить пару занятий цигун. Однако так и не смог отвлечься. Несмотря на то, что в присутствии Влада Владимир приложил все усилия, чтобы тот поверил в его беспристрастность в отношении Анны, на самом деле дошедшие до него новости не остались незамеченными его сердцем. Володя сделал себе зеленого чая, вышел на лоджию и посмотрел на верхушки деревьев, которые пытались спрятаться за туманом вдали… Когда-то видом из своего окна он любовался вместе с Беловой. Ради нее он решил стать полностью независимым, пошел работать, не окончив университет, перебрался в другую квартиру подальше от матери и отца. Однако, увы, не сложилось. Аня оказалась слишком приземленным человеком и не хотела учиться летать. После ее ухода квартира Палмыкова больше не слышала женского смеха. Он старался встречаться с девушками вне дома и не более, чем на одну ночь.
[417x145]