Насилие объясняет насилие, но никакое насилие не оправдывает собственное насилие.(с)

Августо Кури

Дом Хант был полон народу. Все хотели посмотреть на того мальчика, которого усыновил Логан Хант. Как уже успел сообщить новоявленный отец, у мальчика один глаз был зеленым, а другой – белым. И вот, наконец, маленький Ахиллес Линг вышел в зал, будто на арену цирка.  А все зрители в лице многочисленных родственников захлопали. Все было так, будто он не часть этой семьи. Нет, он не часть этой семьи. Может, какие-то жалкие бумажки смогут подтвердить обратное, но в духовном плане Ахиллес никогда не сблизится с этими любящими деньги и разврат людьми.

Прошло десять лет. За это время многие изобретатели и рабы муз успели себя проявить, переворачивая этот мир вверх дном. А в доме Хант все протекало так же, как и раньше. Многие, правда, уже привыкли к популярности Ахиллеса, но два старших брата не могли смериться с этим. Первым начал шевелиться Калеб, старший сын, когда мать ему «чисто случайно» шепнула, что все наследство достанется не ему, а Ахиллесу. Тогда начались страшные дни в жизни Линга. Он даже не представлял, что собственный брат, хоть и не родной, сможет обратить против «названного родственника» всех преподавателей и одноклассников. Но это было не самым худшим вариантом. Хуже было дальше. Роберт, средний сын, был очень популярен среди девушек в школе, однако, после того, как все начали мучить Ахиллеса(он решил выпутываться с помощью метких слов, таким образом, вызывая ажиотаж), его рейтинг резко пал к уровню тех, кого Роберт-то и за людей не считал. Тогда началась огромнейшая агитация всех учеников школы против Линга, что привело к еще большему росту. Это не понравилось обоим братьям, поэтому они решили устроить медленное и ужасающее действо на дому.

Отец и мать уехали на переговоры с соседом, оставив детей и прислугу одних в доме. Тут-то братья и решили использовать шанс. Ахиллес работал над началом своего нового рассказа, как в комнату заявились братья:

- Ну что, пора платить по счетам. – хитро улыбнулся Калеб и закрыл дверь на замок.

- Вам как: чай сразу в лицо или позже, вместе с выломанной дверью? – тихо и безэмоционально сказал парень, дописывая лист.

- Эй, ты что, думаешь, что сможешь нас побороть? – Роберт подошел к Ахиллесу и быстро связал руки «брату».

- То, что тебе приписывают мистическое происхождение и родители, и обычные люди еще не значит, что ты таков и есть. Ты тряпка! Самая обычная тряпка, которую мы выкинем отсюда. Если не выкинем, то хотябы получим наслаждение от процесса. Ты такой же, как и все те дети из твоего детского дома. Вы ни на что не способны, кроме как быть нахлебниками у богатых. А потом, когда вам дают то, чего вы хотите, просто ведете себя как последние нахалы, хотя должны боготворить отчимов. – Калеб подошел к Ахиллесу и поднес палец к подбородку.

- Боготворить тех, кто ниже самих людей? Смешно.

- Да как ты можешь так говорить! – средний начал расстегивать свои штаны. – Сейчас ты у нас…

- Раз… Два… Два с половиной… Два на ниточке… Три! – Ахиллес, крикнув последнюю цифру, в момент разорвал веревку, будто одну тоненькую нитку, и встал со стула, откинув от себя старшего.

- Э! Да ты… - начал возмущаться Роберт, застегивая штаны.

- Я ухожу. И помните: если я прославлюсь или выживу вообще – вас ждет наказание. И, увы, мстить буду не я. А те, кого вы назвали обычными тряпками… - взяв несколько мешочков из ящика стола и положив их в сумку, Ахиллес спрыгнул вниз, в сад, а после – на волю, к свободе.

*

Андрей и Ждан сидели в одной камере. Уже два дня как их никто не спасал:

- Ужас какой! – Ждан рассматривал свои волосы. – Меня изрядно потрепали, когда везли сюда.

- А ты думал, что все будет так безболезненно? – удивился Илья – Похоже, если мы тут пробудем как минимум месяц, мы не толкьо потреплемся, но еще и изрядно попортим себе внутренние органы, особенно желудок.

- Какие мы умные. – надулся Ждан.

Вдруг послышался щелчок, затем в полу появилась дырка и из отверстия высунулась уродливая головка. Это был Йве Атоиш:

- Быстрее, за мной! – он позвал их, указав на отверстие и «заключенные» пошли за ним. Вскоре, они добрались до свободы, где их уже ждали остальные избранные, Шляпники и Ахиллес:

- эй, а что он тут делает? – Илья с ужасом в глазах показал пальцем на Ахиллеса.

- Пальцем показывать не хорошо. – тихо сказала Нен. – он помог вам выбраться. А теперь всем в лагерь. Завтра сражение.

Все двинулись в путь, а Нен обратилась к охотнику-предателю:

- Может, все-таки не откажешься от помощи? Повторюсь, я могу сделать так, чтобы ты не попал в гарем. Ты знаешь, что там с тобой сделают.

- Нет, я сам сдался и сам всех предал, так что мне это все и расхлёбывать.

- Но ведь тебя там могут заставить даже собственному отцу…

- Пусть. Мне все равно. Думать нужно было раньше.

Гаремом у вампиров называлась тюрьма для тех, кто совершил средней степени тяжести преступления. Им заправлял Эрнест Гений – самый приближенный к совету вампиров порнограф. Даже феи часто засматривались его журналы, воображая идеальных партнеров. Моделей для журналов, Эрнест, конечно же, брал «на воле», однако удовлетворял свои утехи исключительно заключенными. Попав в гарем, преступник мог забыть все, даже собственное имя, однако в это «все» не входило умение доставлять наслаждение своему хозяину. Именно так и только так они могли называть Эрнеста, а он взамен мог толкьо сказать их номер, который они получали при поступлении.

Все «герои войны» быстро добрались до лагеря. Там их быстро обогрели, а Ахиллеса отправили в гарем. Наутро, все, несмотря на ночные приключения, были готовы к военным действиям. План немного изменился и именно сегодня должны были наступать лепреконы. Они заручились поддержкой демонов, чтобы получить победу. Но, вампиры тоже шли не просто так: накануне, глава подписал договор с экзорцистами, которые должны были убрать демонов, таким образом, сровняв силы.

Первыми выступили «союзники». Одни выпустили своих демонов, чтобы заманить «лепреконских», а другие, читая молитвы, отправляли существ иных туда, откуда они явились. В первые часы боя, никто не пострадал, а экзорцисты, сделав свое дело, отступили.

Начался «второй акт». Акт потерь, кровавых и безжалостных потерь. Нен отчаянно боролась с несколькими «коротышками», но вдруг почувствовала, как что-то окутало ее тело и врезалось в живот. Пронзила острая боль, полилась кровь. Она оглянулась: остальных избранных связали таким же способом. Потом все вокруг расплылось и вокруг воцарилась белая пустота. Никаких объёмных предметов:

- Не поддавайтесь! Это гипноз! – кричала Шляпница, но ей казалось, что остальные связанные таким образом ее не слышат. А потом глаза закрылись и тишина начала давить на слух…