Она кружится в танце. Медленном, но таком эмоциональном. Несмотря на равнодушную маску безразличия, в ее душе царит радость, смешанная с горем. А всего лишь час назад на ее голове красовался черный капюшон, а на теле – траурное платье. Такое черное, но что – то в нем было такое, не поддающееся общей обстановке. То ли блестки как фантазия портнихи покрывали корсет, то ли это – эффект луны и капель дождя. Этому ребенку выпала честь видеть, как в полнолуние ее отчима похоронят, закопают в землю, а там он начнет разлагаться. И, наверное, будет рассказывать червякам свои смешные истории как исповедь, хотя даже это его не спасет. Все, он уже забыт даже матерью Октании, которая пустила одну – единственную слезу во время обеда с родственниками, на котором и возвестили о смерти ее обожаемого мужа. Но сама девочка никогда его не забудет. Ей нравилось все, что он делал и, к примеру, дорогие подарки матери не могли заменить ей даже минуты игры с отчимом в настольные игры. Он был таким добрым. А по внешности и не скажешь, что он умеет любить детей и даже с ними играть. Однажды даже, Октания услышала, как сыновья прислуги говорят о том, что хотят когда вырастут быть такими же как он. Конечно, ведь отчим Октании уделял время и им. Во всяком случаи, он был определенно лучше прошлого мужа, настоящего отца девочки.

Но теперь трагедия уже не имела значения. Теперь в зале раздавались грустные мелодии, напоминающие о потери, хотя гостям было все равно. Последним был вальс. Финальный вальс. Сегодня Октания впервые будет танцевать. Ей даже подыскали достойного кавалера. Но это ведь интрига, нельзя разглашать кто это.

Мужчина с маской лекаря чумы подошел к девочке и пригласил на танец. А она, улыбнувшись и подав ему руку, пошла к центру зала. Они кружились так, будто знают друг друга давно. Будто двое влюбленных, которым суждено расстаться. А некоторым казалось, будто в одном танце сошлись любовь и боль, черное и белое, солнечный ясный день и вечер перед мистическим праздником. Но они не обращали внимания ни на кого, хотя за спинами перешептывались не так мало людей. Кто – то говорил, что они  -не пара, что он не подходящий для нее партнер, а другие наоборот, утверждали, что она создана для него, что они и после бала останутся вместе.

Но музыка стихла. Приближалась полночь. Минута почтения умершего мужчины. «лекарь» же скрылся с Октанией. Они уединились в одной из комнат, где не было света. Силуэты только по освещению ламп на веранде. Первый удар часов – все молчат, но никто не слышит ее крик, второй – клыки впиваются в ее нежную кожу, третий – кровь, норовя испачкать не выводимыми пятнами ковер, четвертый – она чувствует внутри себя пустоту, будто ни одного органа внутри не существует, пятый – все берут со стола бокалы, шестой – ее мучает боль. Такая, будто она… Умирает? Седьмой – всего лишь одна секунда, чтобы перед глазами пробежалось все прошлое, восьмой – он одним когтем расцарапывает себе запястье, девятый – есть секунда, чтобы попрощаться со своими многочисленными родственниками или же послать их туда, куда их не мог послать никто, десятый – кровь медленно капает прямо в рот девочке, она хватается за его руку, пытаясь получить больше и больше, одиннадцатый – он отпрянул от нее, двенадцатый – они стоят около могилы отчима Октании:

- Мы тебя обязательно отсюда заберем, обещаю! – она падает на его могилу, заливается кровавыми слезами, но его зов прерывает душещипательную сцену и они вмиг исчезают. Без следов. Навсегда…