В 1981 году Шьям Бенегал сделал то, что до него не пробовал никто: перенёс «Махабхарату» не в индийскую деревню и не в политику, а в мир холодных офисов и безжалостной конкуренции. И у него получилось великолепно!

  Вместо царства Хастинапура — две враждующие промышленные династии Пуранчанд и Кхубчанд (а это, само собой, эпические Пандавы и Кауравы). Вместо колесниц — машины, вместо священных писаний — контракты и сделки. Фильм выиграл Filmfare за лучший фильм, был номинирован на «Оскар» и попал в программу Берлинского кинофестиваля — и всё это не просто так, а за серьёзную актёрскую игру и умный сценарий.

 

 

   Актёрский состав — это отдельный разговор. Чего стоит один Шаши Капур в роли Карана Сингха (Карны). У него такой взгляд, будто он уже знает, что проиграл, но продолжает идти до конца. Его Карна не ноет и не жалуется — он просто молча принимает свою судьбу, и от этого персонаж становится почти трагическим.

  Виктор Банерджи в роли Дханраджа (Дурьодханы) — совершенный злодей: спокойный, расчётливый, без лишних эмоций, но с холодной яростью в каждом движении.

 

  

  

 Анант Наг в роли Бхарата (Арджуны) — антипод Карны: агрессивный, горячий, готовый рвать и метать; и при этом он становится локомотивом конфликта.

  Непривычный вне злодейского амплуа Амриш Пури играет Кишаначанда — этакий вариант Кришны без чудес. В «Махабхарате» Кришна до последнего ищет мирный путь, а когда война неизбежна, становится колесничим Арджуны и даёт «Бхагавад-гиту». В фильме Кишанчанд не может ни остановить конфликт, ни повлиять на решения «царевичей»: его слушают, но не слышат. 

 

 

  В этом и есть главная идея названия «Kalyug» (Кали-юга — эпоха упадка): в современном мире даже мудрость и попытки удержать мир от разрушения не работают. Кришна здесь не бог-советчик, а пожилой человек, который видит, как рушится мораль, и ничего не может с этим сделать.

  Рекха в роли Суприи (Драупади) — это вообще отдельный сорт удовольствия. У неё не пять мужей, как в эпосе, а целая семья, в которой она вынуждена лавировать, сохраняя достоинство и одновременно провоцируя мужчин. Она сильная, яркая, и даже её молчание — это вызов.

 

 

   Один из самых сильных эпизодов фильма — налоговая проверка, когда сотрудники приходят в дом к героине Рекхи и начинают рыться в её шкафах, перебирая нижнее белье. Это не просто унижение, а прямой аналог вастрахарана — публичного унижения Драупади. Вместо зала собраний и толпы мужчин — холодный обыск, который так же уничтожает её достоинство и приватность. Её отчаяние в этой сцене не менее осязаемо, чем у эпической героини.

   Если разбирать всех остальных персонажей фильма через призму их эпических прототипов, боюсь, не хватит ни букв, ни времени, и текст в очередной раз уйдет в черновик до пришествия Калки лучших времен. Но невозможно не сказать про разрывающий сердце, по‑махабхаратиански мощный финал для Карны. Здесь Бенегал гениально переосмыслил эпос. Колесо, это всегда будет колесо! Та же уязвимость, та же трагическая нелепость, которые делают смерть Карны почти ритуальной. А мимо проезжают все, кому он когда‑то помогал, кто его предал, кто так и не признал…

   При этом фильм не про героев и злодеев в чистом виде. У каждого есть свои слабости, свои ошибки, и никто не выходит сухим из воды. Это взгляд современного человека (как уже 45 лет прошло с выхода фильма?) на эпос — без божественного флёра и морализаторства. Не про то, как добро побеждает зло, а про то, как человеческие слабости разрывают семьи, даже когда нет ни колесниц, ни богов.

 

ПС: Как же давно я не "курила брахмапутру"! С таким удовольствием мозги во всё это снова включаются