Кузнец, человек с русыми волосами и сильными руками. В тельнике.
- Играл в Москве?
Я выглядел примерно так – здоровенный рюкзак, гитара, синие грязные джинсы с зияющей дырой на колене (естественного происхождения), гитара в чехле.
- Играл в Москве?
- Нет…у меня практика закончилась. Где был с гитарой – там и играл.
- А что играешь?
- Немного тех, кого люблю. Немного – свое.
- Это хорошо – свое…а что любишь?
- Башлачева, Непомнящего, Летова…
- Янку, да?
Врубает Янку, достаточно тихо, чтобы разговаривать дальше.
- Да, брат…рок-н-рол это хорошо, конечно…но важно понимать, что рок – это не цель, не окончательный путь.
Он начинает рассказывать мне мои мысли.
- В десятом классе я услышал Гражданскую Оборону – тут же порвал джинсы, заторчал. Потом – Москва, подсел на наркотики. Хоронил друзей каждую неделю.

И много других слов, простых и емких. Удары его кузнечного молота.
Сейчас он едет к невесте. Из трясины выбрался, используя силу веры в Бога.
- Главное – делай во благо и с именем Божьим.

Потом – две раздолбанные тачки до Серпухова. Запомнилось только то, что один водитель гнал 150 в час, а второй заставил взять его сникерс.
Неожиданно – машина 57 rus. Чува-а-ак, я же свой! Мимо.

Торможу бензовоз. Разговоры с водителем о моей профессии, о биологии. Впечатляющая картина моей жизни, им нарисованная. Впечатляет полная безысходность. Разочаруюсь во всем и сопьюсь.
Но, в конце концов, он по рации взывает в ночь:
- Ребят, кто едет в Орел?
Ответ есть. У развязки пересаживаюсь на новенькую фуру. До поворота на Мценск.
Я дома.