Наткнулась в Сети на короткую заметку:
Футуристический натюрморт Натальи Гончаровой "Цветы", выставленный на лондонский аукцион Christie's вечером 24 июня, ушел с молотка за 5,5 миллионов фунтов стерлингов или 10,9 миллиона долларов. Таким образом эта работа 1912 года стала самой дорогой картиной художницы из когда-либо проданных, пишет The New York Times...
Предыдущий рекорд стоимости - 4,9 миллиона фунтов (9,7 миллиона долларов) - был установлен год назад, в июне 2007 года: столько стоила работа Гончаровой "Сбор яблок" 1909 года.
Lenta.Ru 25.06.2008 13:11
Мне нравятся картины Натальи Гончаровой. Вспомнилось эссе Марины Цветаевой «Наталья Гончарова (жизнь и творчество)», написанное во Франции в 1929 году. Нашла в Интернете и перечитала. И захотелось попробовать передать свои впечатления от работ художницы, которые буду перемежать словами великой поэтессы. Уж очень я люблю ее прозу, сочную, яркую, насыщенную мыслями, образами.
Вот эти самые дорогие картины, созданные женщиной… Они написаны в период, когда художница увлекалась импрессионизмом, постимпрессионизмом, кубизмом, футуризмом. В это же время Гончарову вдохновляли иконопись и фольклорное искусство. Она пыталась соединить в своих картинах Россию и Восток. Это придавало ее картинам особый колорит.
В натюрморте «Цветы» преобладает буйство красок. Цветы напоминают восточный орнамент. Картина излучает не тепло – жар…
В полотне «Сбор яблок» можно заметить влияние живописи Поля Гогена. А чувство цвета придает ему какую-то неповторимую гармонию.
|
О ты, чего и святотатство |
|
Каролина Павлова |
Итак, она звалась Наталья…
Наталья Сергеевна Гончарова родилась в 1881 году в Тульской губернии в семье архитектора и дочери профессора Московской духовной академии. Она приходилась двоюродной правнучкой жене Александра Сергеевича Пушкина.
Вот что об этом пишет Марина Цветаева:
- Что Вы сейчас пишете?
- Наталью Гончарову.
- Ту или эту?
Значит, две. Две и есть. Чем руководствовались родители нашей, назвав ее тем именем, еще раз возобновив в наших ушах злосчастное созвучие, почти что заклеймив. В честь? Мысленно оставляю пустое место. В память? Помним и так. Может быть — и скорее всего — попросту: у нас-де в роду имя Наталья. Но именно таким ПОПРОСТУ орудует судьба.
Портрет Натальи Николаевны Гончаровой… Красивая женщина с какой-то утонченной изысканностью…
Цветаева о Н.Н. Гончаровой: «Было в ней одно: красавица. Только – красавица, без корректива ума, души, сердца, дара. Голая красота, разящая, как меч. И – сразила».
И еще цветаевское, беспощадное: «Счастие или грусть – Ничего не знать наизусть…»
А вот как Марина Цветаева описывает Наталью Сергеевну:
Внешнее явление Гончаровой. Первое: мужественность. — Настоятельницы монастыря. — Молодой настоятельницы. Прямота черт и взгляда, серьезность — о, не суровость! — всего облика. Человек, которому все всерьез. Почти без улыбки, но когда улыбка — прелестная.
Платье, глаза, волосы — в цвет. «Самый покойный из всех...» Не серый.
Легкость походки, неслышность ее. При этой весомости головы — почти скольжение. То же с голосом. Тишина не монашенки, всегда отдающая громами. Тишина над громами. За-громная.
Жест короткий, насущный, человека, который занят делом.
Наталья Гончарова, 20-е годы. Париж… Умные глаза, уверенная в себе женщина… Богиня авангарда…
Жизнь в искусстве
В 1901–1909 годы Наталья Гончарова посещала занятия в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Сначала она изучала скульптуру в классе знаменитого Паоло Трубецкого, но потом обратилась к живописи. Учителем ее стал не менее знаменитый русский импрессионист Константин Коровин. В 1900 году Гончарова познакомилась с Михаилом Ларионовым, ставшим ее спутником жизни до конца ее дней и соратником в творческих исканиях. Но каждый из них сохранял творческую независимость.
Жизнь Гончаровой в искусстве началась тогда, когда вокруг уже «бушевал» Серебряный Век. Этот период русского ренессанса начался еще во времена Александра III и был загублен, сведен на «нет» в советские годы. Наталья Гончарова впитала в себя эту новую эпоху и стала одной из тех, кто прославил этот период в русском искусстве. Амазонка русского авангарда…
В 1907 году она написала «Автопортрет с желтыми лилиями». Наталья Гончарова нарисовала себя на фоне своих картин без рам. Стихия цвета… В белой блузке, оттененной голубовато-розоватыми красками, и в руках резким пятном – пламенем – желтые лилии. Спокойная и уверенная в себе женщина. Легкая улыбка на губах. Улыбка амазонки…
На картине «Купание лошадей», написанной в 1911 году, преобладает не синий цвет, а все оттенки зеленого. Птицы на переднем плане придают картине экспрессию. Вспененная вода и неожиданно большие плывущие листья. Лошади, крестьяне – все тонет в этом буйстве зеленого цвета…
Художница пыталась соединить традиции «примитива» (лубка, расписной вывески) и традиции иконы с новыми авангардными веяниями. Это заметно на картине «Архистратиг Михаил», написанной в 1914 году.
Она была одним из организаторов и участником первых авангардистских выставок: "Бубновый валет" (1910/11), "Ослиный хвост" (1912), "Мишень" (1913) и "№ 4. Футуристы, лучисты, примитив" (1914). Была одним из авторов эпатажного манифеста "Лучисты и будущники" (1913).
А вот что пишет Марина Цветаева о театральных работах Гончаровой:
Начнем с самой громкой ее работы — театральной. Театром Гончарова занималась уже в России: «Золотой Петушок», «Свадьба Зобеиды», «Веер» (Гольдони).
«Золотой Петушок». Народное, восточное, крестьянское. Восточно-крестьянский царь, окруженный мужиками и бабами. Не кафтаны, а поддевки. Не кокошники, а повязки. Сарафаны, поневы. Бабы и как тогда и как всегда. Яркость — не условная лжерусского стиля «клюква», безусловная яркость вечно-крестьянского и восточного. Не восстановка историка и археолога, архаическое чувство далей. Иным языком: традиция, а не реставрация, и революция, а не реставрация. Точь-в-точь то же, что с народной сказкой «Золотой петушок» сделал Пушкин.
Заказ на оформление балета «Золотой петушок» на музыку Н.А. Римского-Корсакова в постановке Михаила Фокина поступил от известного импресарио Сергея Дягилева.
В мае 1914 года в Гранд-Опера в Париже состоялась премьера. Феерический успех и признание, теперь уже на Западе. Критики писали, что Гончаровой удалось найти в декорациях и костюмах цветовое соответствие духу пушкинского текста и музыке Римского-Корсакова. Русский лубок и фантастический Восток причудливо переплелись в музыке, хореографии и декорациях. Париж влюбился в «русский стиль», придуманный – от самого маленького орнамента на костюме до комических дворцов последнего действия – воображением художницы. Этот успех предопределил ее дальнейшую судьбу. Оформление следующих спектаклей просто не могло базироваться ни на чем другом.
Работая в «Русских сезонах», Наталья Гончарова вместе с мужем в 1915 году окончательно покинула Россию. А дальше – полвека парижской жизни, в старинном доме на узкой улочке Жака Калло близ набережной Сены. Сначала театральные работы у Дягилева и других импресарио, выставка у знаменитого парижского галериста Поля Гийома с восторженной статьей Аполлинера в каталоге, гастроли по Европе и успех, а потом тихое угасание славы, роспись стен ресторанов ради заработка, но всегда и неизменно – холсты, холсты, холсты.
«Испанка», 1916 год…
«Осенний пейзаж. Отдых в лесу», 1920-1930 годы
В дневнике Гончаровой от 1920 года есть выразительная запись: «Сегодня чудесная золотая осень. Деревья еще мало пожелтели, но весь воздух золотой. Я целый день одна и сейчас пойду в лес с желто - золотыми папоротниками. Я теперь редко гуляю одна, а видишь все кругом только одна». Картина «Осень. Отдых в лесу» выражает подобное настроение. Под огромными деревьями среди гигантских опавших листьев затерялись крошечные человеческие фигурки.
Умерла Гончарова в Париже в 1962 году. Существенная часть творческого наследия Гончаровой и Ларионова была передана в 1988 году в дар Третьяковской галерее.
Марина Цветаева о Наталье Гончаровой:
Но если бы меня каким-нибудь чудом от этого еще-всего, совсем-всего, всего-всего отказаться — заставили, ну просто приперли к стене, или разбудили среди ночи: ну?
Вся Гончарова в двух словах: дар и труд. Дар труда. Труд дара.
И слова самой Гончаровой, записанные Цветаевой:
— «Декоративная живопись? Поэтическая поэзия. Музыкальная музыка. Бессмыслица. Всякая живопись декоративна, раз она украшает, красит. Это входит в понятие самого существа живописи и отнюдь не определяет отдельного ее свойства. Декоративность в живопись включена…»
— «Этот страх влияния — болезнь. Погляжу на чужое, и свое потеряю. Да как же я свое потеряю, когда оно каждый день другое, когда я сама его еще не знаю».
Богиня авангарда… Подозревала ли она когда-нибудь, что станет самой дорогой художницей в мире? Думаю, что – нет. Да и нуждалась ли она в такой оценке?
«Пустота»