19 октября исполнилось 90 лет со дня рождения знаменитого барда, автора многочисленных пьес и сценариев Александра Аркадьевича Галича. Для меня это лишний повод вспомнить и помянуть добрым словом человека, оставившего в моей жизни довольно значимый след. Я никогда не видела его. Но иногда мне казалось, что я знакома с ним. В конце 60-х - начале 70-х годов в стране по рукам "ходили" магнитофонные записи концертов Галича у друзей. А мой брат учился в одном классе с сыном профессора МГУ, много лет дружившего с Галичем. И я тоже слушала те знаменитые концерты. Это были не просто записи песен в исполнении Галича. Там разыгрывались настоящие мини-спектакли. Каждую песню Галич комментировал. И эти рассказы были не менее впечатляющи, чем сами песни. Иногда он рассказывал об истории создания своих творений, иногда говорил о людях, которым посвещал свои произведения, иногда разъяснял что-то личное, упомянутое в песне, иногда говорил как-будто немного отвлеченно. Он почти не смеялся. Но говорил с тонкой иронией, иногда с сарказмом. Часто с болью в душе. И был удивительно артистичен. К сожалению, я не сохранила те записи. Когда спохватились, пленки были уже безнадежно испорчены. До сих пор не могу себе этого простить. И как странна память! Почему-то из всех его слов я почти дословно запомнила комментарий к шутливой ироничной песне...
"Здесь присутствует много прекрасных дам. Но я позволю себе спеть одну песню. Она содержит в себе слова... Но они не звучат оскорбительно..."
ОТРЫВОК ИЗ РАДИО-ТЕЛЕВИЗИОННОГО РЕПОРТАЖА О ФУТБОЛЬНОМ МАТЧЕ МЕЖДУ СБОРНЫМИ КОМАНДАМИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СОВЕТСКОГО СОЮЗА
...Итак, судья Бидо, который, кстати, превосходно проводит
сегодняшнюю встречу, просто превосходно, сделал внушение английскому
игроку, - и матч продолжается. И снова, дорогие товарищи болельщики,
дорогие наши телезрители, вы видите на ваших экранах, как вступают в
единоборство центральный нападающий английской сборной, профессионал
из клуба "Стар" Бобби Лейтон и наш замечательный мастер кожаного
мяча, аспирант Московского педагогического института Владимир Лялин,
Володя Лялин - капитан и любимец нашей сборной! В этом единоборстве
(кстати, обратите внимание - интересный игровой момент), итак, в этом
единоборстве соперники соревнуются не только в технике владения
мячом, но в понимании, так сказать, самой природы игры, в умении
предугадать и предупредить самые тончайшие стратегические и
тактические замыслы соперника...
А он мне все по яйцам целится,
Этот Бобби, сука рыжая,
А он у них за то и ценится -
Мистер-шмистер - ставка высшая!
А я ему по русски, рыжему, -
Как ни целься - выше, ниже ли,
Ты ударишь - я, бля, выживу,
Я ударю - ты, бля, выживи!
Ты, бля, думаешь напал на дикаря,
А я сделаю культурно, втихаря,
Я, бля, врежу, как в парадном кирпичем -
Этот, с дудкой, не заметит нипочем!
В общем все - сказал по-тихому,
Не ревел,
Он ответил мне по-ихнему -
"Вери вэл..."
...Судья Бидо фиксирует положение вне игры - великолепно
проводит матч этот арбитр из Франции, великолепно и по-настоящему
спортивно, строго, по-настоящему арбитр международной квалификации.
Итак: свободный удар от наших ворот, мяч рикошетом попадает снова к
Бобби Лейтону, который в окружении остальных игроков по центру
продвигается к нашей штрафной площадке. И снова перед ним вырастает
Владимир Лялин. Володя! Володечка! Его не обманул финт англичанина
- он преграждает ему дорогу к нашим воротам...
А ты стучи, бля, ты выгляни,
Я припас гостинчик умнику,
Финты-шминты с фигли-миглями -
Это, рыжий, - все на публику!
Не держи меня за мальчика,
Мы еще поспорим в опыте,
Что ж я, бля, не видел мячика?
Буду бегать, где ни попадя?!
Я стою, а он как раз наоборот,
Он, бля, режет, вижу, угол у ворот,
Натурально, я на помощь вратарю -
Рыжий - с ног, а я с улыбкой говорю -
Думал вдарить, бля, по-близкому,
В дамки шел?!
А он с земли мне по-английскому -
"Данке шон!.."
...Да, странно, странно, просто непонятное решение - судья
Бидо почему-то принимает обыкновенный силовой прием за нарушение
правил и назначает одиннадцатиметровый удар в наши ворота. Это
неприятно, это неприятно, несправедливо и... а... вот здесь мне
подсказывают - оказывается, этот судья Бидо просто прекрасно известен
нашим журналистам, как один из самых продажных политиканов от спорта,
который в годы оккупации Франции сотрудничал с гитлеровской
разведкой. Ну, итак, мяч устанавливается на одиннадцатиметровой
отметке... Кто же будет бить?.. А, ну конечно, все тот же самый
Бобби Лейтон - он просто симулировал травму!.. Вот он разбегается...
удар... Да, досадный и несправедливый гол, кстати, единственный гол
за всю эту встречу, единственный гол за полминуты до окончания матча,
единственный и несправедливый, несправедливый, досадный гол, забитый
в наши ворота.
Да, игрушку мы просерили,
Протютюкали, прозяпали,
Хорошо б она на Севере,
А ведь это ж, бля, на Западе,
И пойдет теперь мурыжево -
Федерация, хренация,
Что ж ты, бля, ты не сделал рыжего -
Где ж твоя квалификация?!
Вас, засранцев, опекаешь и растишь,
А вы, суки, нам мараете престиж!
Ты ж советский, ты же чистый, как кристалл!
Начал делать, так уж делай, чтоб не встал!
Духу нашему спортивному
Цвесть везде!
Я отвечу по-партийному -
Будет сде...!
Текст, сопровождающий песню, Галич произносил немного скороговоркой, подражая нашим известным спортивным комментаторам.
Своими песнями Галич в то время встряхнул души многих наших сограждан. И мне в том числе. Он был в своем творчестве смел и искренен, и абсолютно бескорыстен. Сейчас такое редко встречается.
Я много читала о нем. Галич был успешным драматургом и сценаристом. Писал в любом жанре. Сценарии трогательного фильма о любви на войне "На семи ветрах" и комедии "Дайте жалобную книгу", фильмов "Верные друзья" и "Государственный преступник", известные пьесы "Вас вызывает Таймыр" и "Матросская Тишина"... Его приняли в Союз писателей и Союз киноматографистов. А этого добиться было совсем непросто. Но успех сочетался с какой-то душевной неустроенностью, которую он часто заливал водкой. Любил выпить с друзьями, часто с большим перебором. Любил женщин (и они его). Все это стало причиной раннего инфаркта. Но и после такого серьезного "звонка" он не изменился. В начале 60-х в Галиче вдруг проснулся бард. В его песнях была боль за страну, за наших людей. Ему запрещали выступать публично. Только однажды в 1968 г. он выступил в Академгородке в Новосибирске на фестивале песенной поэзии. Там он получил почетную грамоту Сибирского отделения Академии наук СССР, в которой было написано: "Мы восхищаемся не только Вашим талантом, но и Вашим мужеством..." А в 1971 году за его песни, за критику режима Галича исключили из Союза писателей. В 1972 году также поступили и в Союзе киноматографистов. Вот что пишет о том времени его дочь Алена:
"Правда, этого, может быть, и не последовало, напиши Галич покаянное письмо, но поэт этого не сделал. Началась трудная и бедная жизнь. Ему пришлось продавать книги из своей замечательной библиотеки, а также редкие вещи, подаренные друзьями. Галич совершает еще один безрассудный, с точки зрения общественной морали, поступок. Он крестится в православную веру у Александра Меня."
Его постоянно подталкивали к отъезду за рубеж. Он некоторое время сопротивлялся. Вот что пишут об этих событиях:
"Однако силы Галича оказались небеспредельны. В 1974 году за рубежом вышла его вторая книга песен под названием "Поколение обреченных", что послужило новым сигналом для атаки на Галича со стороны властей. Когда в том же году его пригласили в Норвегию на семинар по творчеству Станиславского, ОВИР отказал ему в визе. Ему заявили: "Зачем вам виза? Езжайте насовсем". При этом КГБ пообещал оперативно оформить все документы для отъезда. И Галич сдался."
В октябре того же года постановлением Главлита по согласованию с ЦК КПСС все его произведения были запрещены в СССР.
В Европе он жил и в Германии, и в Норвегии, и в Англии, и во Франции. Работал на радиостанции "Свобода". И несмотря ни на что, любил женщин. 
[показать] Умер он в Париже, в 1977 году при странных обстоятельствах. То ли это был несчастный случай, то ли месть наших спецслужб. Он был поражен электрическим током (вроде бы при присоединении антенны только что купленной стереосистемы). Жена, которой в тот момент не было дома, когда вернулась, нашла его лежащим на полу. Вызвала полицию. Врача не вызывала, т.к. предполагала, что это убийство.
Похоронен Галич близ Парижа на кладбище Сен-Жевьен. Рядом могилы Бунина, Мережковского, Гиппиус, Тэффи. Позже здесь же появились захоронения Андрея Тарковского и Виктора Некрасова. Хорошее место для мятущейся души...
В 1988 году творческие союзы отменили свои решения об исключении Александра Аркадьевича Галича из своих рядов. Его стихи и песни вновь стали доступны.
Вот что о нем писали:
Белла Ахмадулина
"Слушая стихи и песни Галича, я понимала, что сюжет его судьбы сложен и непрост. Вижу его в Питере - тогда Ленинграде, вместе с Булатом Окуджавой, они оба поют, разговаривают, у того и другого уже есть пристальные и пылкие почитатели. Помню, как над тем, что делал Галич, сгущались тяжкий мрак и гнет запрета. Помню, как перед отъездом Галича увидела его в доме Пастернака в Переделкино. Галич пришел прощаться с домом Пастернака, с кладбищем, с этим Подмосковным местом, которое для многих является средоточием памяти и грусти. Тогда было очень заметно, что поступок отъезда обходится ему очень дорого и тяжело."
Евгений Евтушенко
"Многие почитатели Высоцкого даже не подозревают, что у их кумира был прямой предшественник - Александр Галич. Популярность Галича была, правда, более суженной - его знали больше в кругах интеллигенции, но думаю, что не менее полумиллиона пленок с его песнями бродило по домам. В отличие от Окуджавы и Высоцкого, у песен Галича никогда не было ни малейшего "официального" выхода к слушателям, хотя, как ни парадоксально, его судьба первоначально складывалась вполне комфортабельно."
Андрей Макаревич
"Я думаю, что из всех наших великих бардов, из всех без исключения, если говорить о поэзии, Галич безусловно на первом месте".
Андрей Макаревич на радио "Маяк" - 2006.21.06
Памяти Александра Галича
Андрей Макаревич
Снова в мир весна кинулась, и я поверить отважился,
Будто время вспять двинулось, или только мне кажется?
Словно Бог нажал клавиши всех желаний несбыточных,
И я увидел нас, давешних, непохожих на нынешних.
Вот идут они, смирные, и почти во всем первые.
И на счет войны - мирные, и насчет идей - верные.
И разит от них силою, здоровы душой, телом ли,
А я хочу спросить у них: "Милые, что же вы с собой сделали?"
Ведь это ж только вам чудится, что все идет как вам хочется,
А я искал его улицу, вспоминал его отчество.
И где его окно светится, я готов был ждать месяцы,
Только чтобы с ним встретиться, чтобы с ним - живым, встретиться.
Как же это, вы, умные, что же это, вы, смелые?
Чем же это вы думали, что же это вы сделали?
Вы в спокойствии тонете, но когда дурить бросите,
Вы его еще вспомните, вы о нем еще спросите.
Только что ж теперь плакаться и просить о прощении.
В край, куда он отправился, едут без возвращения.
Высыхает слез лужица, зря роняете слезы вы -
Снова мир волчком кружится, бело-голубой розовый.
Лев Копелев
"Чуткое к несчастьям "униженных и оскорбленных" сердце Александра Галича не могло спокойно выносить того надругательства над Совестью Человека, которое безраздельно властвует в его стране. Долгим и непростым был путь этого художника от невинных комедий и остроумных скетчей до песен и поэм протеста."
А теперь Александр Галич... В своих стихах он прекрасно выразил самого себя...
ЖЕЛАНИЕ СЛАВЫ
"...Что там услышишь из песен твоих?
Чудь начудила, да Меря намерила
Гатей, дорог, да столбов верстовых..."
А. Блок
Непричастный к искусству,
Не допущенный в храм,
Я пою под закуску
И две тысячи грамм.
Что мне пениться пеной
У беды на краю?!
Вы налейте по первой,
А уж я вам спою!
А уж я позабавлю,
Вспомню Мерю и Чудь,
И стыда ни на каплю,
Мне ж не стыдно ничуть!
Спину вялую сгорбя,
Я ж не просто хулу,
А гражданские скорби
Сервирую к столу!
- Как живете караси?
- Хорошо живем, мерси!
...Заходите, люди добрые,
(Боже правый, помоги!)
Будут песни, будут сдобные,
Будут с мясом пироги!
Сливы-ягоды соленые,
Выручайте во хмелю,
Вон у той глаза зеленые,
Я зеленые люблю!
Я шарахну рюмку первую,
Про запас еще налью,
Песню новую, непетую,
Для почина пропою:
"Справа койка у стены, слева койка,
Ходим вместе через день облучаться,
Вертухай и бывший "номер такой-то",
Вот где снова довелось повстречаться!
Мы гуляем по больничному садику,
Я курю, а он стоит "на атасе",
Заливаем врачу-волосатику,
Что здоровье - хоть с горки катайся!
Погуляем полчаса с вертухаем,
Притомимся и стоим отдыхаем.
Точно так же мы "гуляли" с ним в Вятке,
И здоровье было тоже в порядке!
Справа койка у стены, слева койка..."
Опоздавшие гости
Прерывают куплет,
Их вбивают, как гвозди,
Ибо мест уже нет,
Мы их лиц не запомним,
Мы как будто вдвоем,
Мы по новой наполним
И в охотку допьем!
Ах, в "мундире" картошка -
Разлюбезная Русь!
И стыжусь я... немножко,
А верней, не стыжусь.
Мне, как гордое право,
Эта горькая роль,
Эта легкая слава
И привычная боль!
- Как жуете, караси?
- Хорошо жуем, мерси!
Колокольчики-бубенчики,
Пьяной дурости хамеж!
Где истцы, а где ответчики -
Нынче сразу не поймешь.
Все подряд истцами кажутся,
Всех карал единый Бог,
Все одной зеленкой мажутся,
Кто от пуль, а кто от блох!
Ладно, пейте, рюмки чистые,
Помолчите только впредь,
Тише, черти голосистые,
Дайте ж дьяволы допеть:
"Справа койка у стены, слева койка,
А за окнами февральская вьюга,
Вертухай и бывший "номер такой-то" -
Нам теперь невмоготу друг без друга,
И толкуем мы о разном и ясном,
О больнице и больничном начальстве,
Отдаем предпочтение язвам,
Помереть хотим в одночасье.
Мы на пенсии теперь, на покое,
Наши койки, как суда на приколе,
А под ними на паркете из липы
Наши тапочки, как дохлые рыбы.
Спит больница, тишина, все в порядке,
И сказал он, приподнявшись на локте:
"Жаль я, сука, не добил тебя в Вятке,
Больно ловки вы, зэка, больно ловки..."
И упал он, и забулькал, заойкал,
И не стало вертухая, не стало,
И поплыла вертухаева койка
В те моря, где ни конца, ни начала!
Я простынкой вертухая накрою...
Все снежок идет, снежок над Москвою,
И сынок мой по тому по снежочку
Провожает вертухаеву дочку...
...Голос глохнет, как в вате,
Только струны бренчат.
Все, приличия ради,
С полминуты молчат.
А потом, под огурчик
Пропустив стопаря, -
"Да уж, песня - в ажурчик,
Приглашали не зря!
Да уж, песенка в точку,
Не забыть бы стишок,
Как он эту вот - дочку
Волокет на снежок!.."
Незнакомые рожи
Мокнут в пьяной тоске...
И стыжусь я до дрожи,
И желвак на виске!..
- Как стучите, караси?
- Хорошо стучим, мерси!
...Все плывет и все качается,
Добрый вечер! Добрый день!
Вот какая получается,
Извините, дребедень!
"Получайник", "получайница", -
Больно много карасей!
Вот какая получается,
Извините, карусель!
...Я сижу, гитарой тренькаю -
Хохот, грохот, гогот, звон...
И сосед-стукач за стенкою
Прячет в стол магнитофон...
ПАМЯТИ Б. Л. ПАСТЕРНАКА
"...правление Литературного Фонда СССР извещает о смерти
писателя, члена Литфонда, Бориса Леонидовича Пастернака, последовавшей
30 мая сего года, на 71 году жизни, после тяжелой и продолжительной
болезни, и выражает соболезнование семье покойного".
Единственное, появившееся в газетах, вернее, в одной -
"Литературной газете", - сообщение о смерти Б. Л. Пастернака.
Разобрали венки на веники,
На полчасика погрустнели...
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!
И терзали Шопена лабухи,
И торжественно шло прощанье...
Он не мылил петли в Елабуге.
И с ума не сходил в Сучане!
Даже киевские "письмэнники"
На поминки его поспели!..
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!
И не то, чтобы с чем-то з_а сорок,
Ровно семьдесят - возраст смертный,
И не просто какой-то пасынок,
Член Литфонда - усопший сметный!
Ах, осыпались лапы елочьи,
Отзвенели его метели...
До чего ж мы гордимся, сволочи,
Что он умер в своей постели!
"Мело, мело, по всей земле, во все пределы,
Свеча горела на столе, свеча горела..."
Нет, никая не свеча,
Горела люстра!
Очки на морде палача
Сверкали шустро!
А зал зевал, а зал скучал -
Мели, Емеля!
Ведь не в тюрьму, и не в Сучан,
Не к "высшей мере"!
И не к терновому венцу
Колесованьем,
А как поленом по лицу,
Голосованьем!
И кто-то, спьяну вопрошал:
"За что? Кого там?"
И кто-то жрал, и кто-то ржал
Над анекдотом...
Мы не забудем этот смех,
И эту скуку!
Мы поименно вспомним всех,
Кто поднял руку!
"Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку..."
Вот и смолкли клевета и споры,
Словно взят у вечности отгул...
А над гробом встали мародеры,
И несут почетный...
Ка-ра-ул!
НА СОПКАХ МАНЧЖУРИИ
Памяти М. М. Зощенко
В матершинном субботнем загуле шалманчика
Обезьянка спала на плече у шарманщика,
А когда просыпалась, глаза ее жуткие
Выражали почти человечью отчаянность,
А шарманка дудела про сопки манчжурские,
И Тамарка-буфетчица очень печалилась...
Спит Гаолян,
Сопки покрыты мглой...
Были и у Томки трали-вали,
И не Томкой - Томочкою звали,
Целовалась с миленьким в осоке,
И не пивом пахло, а апрелем,
Может быть, и впрямь на той высотке
Сгинул он, порубан и пострелян...
Вот из-за туч блеснула луна,
Могилы хранят покой...
А последний шарманщик - обломок империи,
Все пылил перед Томкой павлиньими перьями,
Он выламывал, шкура, замашки буржуйские -
То, мол, теплое пиво, то мясо прохладное,
А шарманка дудела про сопки манчжурские,
И спала на плече обезьянка прокатная...
Тихо вокруг,
Ветер туман унес...
И делясь тоской, как барышами,
Подпевали шлюхи с алкашами,
А шарманщик ел, зараза, хаши,
Алкашам подмигивал прелестно -
Дескать, деньги ваши - будут наши,
Дескать, вам приятно - мне полезно!
На сопках Манчжурии воины спят,
И русских не слышно слез...
А часов этак в десять, а может и ранее,
Непонятный чудак появился в шалмане,
Был похож он на вдруг постаревшего мальчика.
За рассказ, напечатанный неким журнальчиком,
Толстомордый подонок с глазами обманщика
Объявил чудака всенародно - обманщиком...
Пусть Гаолян
Нам навевает сны...
Сел чудак за стол и вжался в угол,
И легонько пальцами постукал,
И сказал, что отдохнет немного,
Помолчав, добавил напряженно, -
"Если есть "боржом", то ради Бога,
Дайте мне бутылочку "Боржома..."
Спите герои русской земли,
Отчизны родной сыны...
Обезьянка проснулась, тихонько зацокала,
Загляделась на гостя, присевшего около,
А Тамарка-буфетчица - сука рублевая,
Покачала смущенно прическою пегою,
И сказала: "Пардон, но у нас не столовая,
Только вы обождите, я за угол сбегаю..."
Спит Гаолян,
Сопки покрыты мглой...
А чудак глядел на обезьянку,
Пальцами выстукивал морзянку,
Словно бы он звал ее на помощь,
Удивляюсь своему бездомью,
Словно бы он спрашивал - запомнишь? -
И она кивала - да, запомню. -
Вот из-за туч блеснула луна,
Могилы хранят покой...
Отодвинул шарманщик шарманку ботинкою,
Прибежала Тамарка с боржомной бутылкою -
И сама налила чудаку полстаканчика,
(Не знавали в шалмане подобные почести),
А Тамарка, в упор поглядев на шарманщика,
Приказала: "играй, - человек в одиночестве".
Тихо вокруг,
Ветер туман унес...
Замолчали шлюхи с алкашами,
Только мухи с крыльями шуршали...
Стало почему-то очень тихо,
Наступила странная минута -
Непонятное, чужое лихо -
Стало общим лихом почему-то!
На сопках Манчжурии воины спят,
И русских не слышно слез...
Не взрывалось молчанье ни матом, ни брехами,
Обезьянка сипела спаленными бронхами,
И шарманщик, забыв трепотню свою барскую,
Сам назначил себе - мол, играй, да помалкивай, -
И почти что неслышно сказав, - благодарствую, -
Наклонился чудак над рукою Тамаркиной...
Пусть Гаолян
Нам навевает сны...
И ушел чудак, не взявши сдачи,
Всем в шалмане пожелал удачи...
Вот какая странная эпоха -
Не горим в огне - и тонем в луже!
Обезьянке было очень плохо,
Человеку было много хуже!
Спите герои русской земли,
Отчизны родной сыны...
Для тех, кто не знает: в августе 1946 г. было принято Постановление ВКПб "О журналах "Звезда" и "Ленинград", в котором клеймили Зощенко и Ахматову.
Галич особо проникновенно пел эту песню...
КОГДА Я ВЕРНУСЬ
Когда я вернусь...
Ты не смейся, когда я вернусь,
Когда пробегу, не касаясь земли по февральскому снегу,
По еле заметному следу - к теплу и ночлегу -
И вздогнув от счастья, на птичий твой зов оглянусь -
Когда я вернусь.
О, когда я вернусь!..
Послушай, послушай, не смейся,
Когда я вернусь
И прямо с вокзала, разделавшись круто с таможней,
И прямо с вокзала - в кромешный, ничтожный, раешный -
Ворвусь в этот город, которым казнюсь и клянусь,
Когда я вернусь.
О, когда я вернусь!..
Когда я вернусь,
Я пойду в тот единственный дом,
Где с куполом синим не властно соперничать небо,
И ладана запах, как запах приютского хлеба,
Ударит в меня и заплещется в сердце моем -
Когда я вернусь.
О, когда я вернусь!
Когда я вернусь,
Засвистят в феврале соловьи -
Тот старый мотив - тот давнишний, забытый, запетый.
И я упаду,
Побежденный своею победой,
И ткнусь головою, как в пристань, в колени твои!
Когда я вернусь.
А когда я вернусь?!..
Горькая песня... Написана уже в эмиграции. Галич мечтал вернуться домой. Не судьба...
http://agalich.narod.ru/ Это сайт, созданный дочерью Галича Аленой. Правда, он еще не доделан. Там можно скачать песни Галича.
http://lib.ru/KSP/galich/ полное собрание стихов и песен
http://www.mp3.ru/catalogue/ctlg.fexec?tra...lease_auto=2445 тут альбомы с песнями Галича