Самаркандский художник Ким Георгий Николаевич (1939-2007гг.) в своем творчестве нашел определенную даоскую точку, с высоты которой он «видел» и осмысливал происходящее. Эта высокая точка осознания создает космические ощущения даже в самых простых вещах.
Обращаясь к религиозной теме, он ищет нестандартное, более тонкое понимание сути того или иного верования.
«Березовая роща», работа 1979 года, отражает его видение древнего православия в современной ему России
Березовая роща хранит в себе полустертые лики русских святых. Березовое мельтешение создает иллюзию осыпавшейся штукатурки, через которую с трудом, но еще можно разглядеть погибающие фрески. Стволы берез, словно странники, словно призрачные монахи в белых одеждах, окружают затерявшиеся во времени соборы.
«Святой мазар» (2001 г.) расположен высоко в горах, в святом для мусульман месте рядом с холодным высокогорным озером. Вода озера, коричневая и густая, соприкасается прямо с небом. Изображение самого мазара напоминает образ святого старца, совершающего свой духовный подвиг. А вокруг него – белые вершины. Они все живые! Как воск в горячей воде плавится и всплывает на поверхность разными причудливыми формами, так тонкие вершины тянутся к небу, подобно измученным душам людей. И некоторые из них белыми каплями отрываются от земли и уносятся в небеса. Внизу, на переднем плане, плоскость картины зрительно режет горы и в этом срезе – воспоминание о будущих толпах паломников, которые придут сюда летом, чтобы очиститься душой и телом. Они будут читать молитвы, окунаться в холодные воды, приносить жертвы. Земля пропитается кровью жертвенных баранов. И вновь и вновь будет намоливаться это место. А пока, белый филин, символ мудрости и долголетия, да каменные истуканы охраняют совершение святого таинства в зимнем безмолвии.
«Нирвана» (2002 г.) в умбристом приглушенном колорите противоречит красно-оранжево-золотому антуражу буддийских храмов. Будда, с печальным детским лицом, как истинный архат, царит среди трех стихий: земли, воды и космоса. Легкая размытость его лица придает ему еле уловимое живое движение. Нет прошлого. Нет настоящего. Есть -сосредоточенная медитация, величественное ощущение непостижимости, огромности мира и вечной тайны бытия.
[449x367]
Путь к Храму долог, одинок, пустынн,
Но он – единственный, что не приводит в лету
Он – ирреален, он – лишь там, где не остыл
Источник духа, поиска и света
Подробнее на http://moydao.ru