Навело меня на написание поста два события: запись в дневнике милой девочки с несоответствующим ей ником «Горгона», где она написала: «Россия? Хм. Садовая скамейка. Жёстко. Занозы. Дует... Но на ней вырезаны наши имена», и звонок из далекой Австралии моего двоюродного дядюшки Коли. Да, да у меня еще остался один родственник, правда далековато, но зато часто звонит и беспокоится обо мне.
После того, как я осталась одна, он решил меня забрать к себе, представляете, в Австралию. Первая реакция, уехать и все забыть, дядя уже строил планы, как хорошо мы будем жить вместе. Я устала от своей свободы и самостоятельности, мне становится иногда невыносимо трудно одной нести бремя ответственности, пусть даже за себя.
Но по прошествии пяти минут, я перезвонила ему и сказала только одну фразу: старые деревья не пересаживают………
Я не смогу там. Дядя Коля живет в Аделаиде, там довольно большая русская диаспора, его круг общения старые эмигранты первой волны и их дети. У меня замечательный дядюшка, добрый, он знает о России куда больше, чем я. Его знания чисто познавательные, нет в них любви к России, нет того чего мы зовем душой.
Как я смогу без русских людей, с настоящей чистой русской душой, которые по-настоящему Русские, а не только называют себя оными. Как я смогу без поездок в мой город, я о нем и сейчас тоскую, без тенистого старого кладбища, где почти все мои родные и близкие. Я не выношу на обсуждение ехать мне или не ехать. НЕ ПОЕДУ.
В стихотворении Коржавина «...Я каждый день встаю в чужой стране» есть такие строки:
«Я знаю сам:
Здесь тоже небо есть.
Но умер там
И не воскресну здесь».