Это цитата сообщения КузькинаМать Оригинальное сообщение

Мой давний только начатый рассказ...



Тошка сейчас вытаскивает из своих шкафов плесневые скелеты памяти. А я решила тоже найти старый старый свой рассказ, который когда-то толкьо начала писать и выложить его здесь. Это тоже то,к чему я стремилась.. а может и нет? Это там моя глубина и мой настрой. Это та моя жизнь.


ПОЛЕТ БАБОЧКИ.

Тепло вернулось пламенем,
Пьянящий день кутил.
А время мое – камнем
Стояло, точно памятник,
На выжженном пути.


Эта история приключилась со мной столь неожиданно, что до сих пор свежи воспоминания. Стояла осень, причем весьма скверная. Она началась еще в августе, и теплых дней уже не было. Ромашки стыли по горло в снегу; они не ожидали столь ранних холодов. Мне даже казалось, что птицы не успели улететь на юг. Спокойные будни… Холодные, призрачные аллели, сопровождающие дорогу домой, слепые безмолвные здания, новостройка… кучи замерзшей грязи, которая всегда находится рядом с новостройкой… все было весьма обычно, размеренно, подчинено внутреннему графику…
И тут как-то раз позвал меня Стеф к себе на вечеринку, очередную попойку с гитарами. Я уже и не помню, по какому поводу (а скорее всего его и не было). Мне предоставлялось роль оживить мужскую беседу, ну и прогреть разговор гитарными переборами. Трехкомнатная квартира Стефа выглядит на удивление махонькой, поскольку вся сплошь забита каким-то хламом: это и запчасти от машины, от велосипедов, какое-то старомодное барахло, бумаги, клочки фотографий, груда старинных плакатов времен первой революции и прочее и прочее, что не имеет уже практически никакой ценности, но покоится у Стефа уже много лет и почему-то он никогда не хотел расстаться со всем этим.
Так вот, значит, явилась я на вечеринку Стефа. Народу набралось очень много и я некоторых видела впервые. Заглянула на кухню: какие-то совершенно укуренные девицы сидели в углу, около холодильника, и раскуривали трубку. Здесь же на столе сидел парень в весьма пижонском костюмчике и рассказывал историю из своей жизни, которая, как он считал, должна была быть всем интересна. Я от этой компании двинулась в гостиную. В гостиной я увидела Стефа: он разговаривал с парнем, которого я не знала. Я подошла к ним.
- Привет, Мариш. Познакомься: это Андрей. Он к нам приехал аж из самого города S. А с ним и Александр – он указал в сторону, и я увидела парня среднего роста с весьма интересным, выразительным лицом. Он сидел в стороне от всех и держал в руках гитару. Мне подумалось, что он смущен. Он ни с кем не разговаривал, но попеременно бросал взгляд на присутствующих, наблюдая.
Я спросила у Стефа про этого человека, но он только пожал плечами. Не имея привычки откровенно лезть и разузнавать о чьей-то жизни, я забыла о нем и предложила Стефику помочь ему на кухне. Тот с радостью согласился, тут же сунул мне бокалы в руки и велел идти на кухню - наполнить их шампанским. Зайдя в кухню, я увидела Деньку, он сосредоточенно рассматривал какие-то бумаги. Сразу же забыв о бокалах, я подскочила к нему. Он радостно, дружески обнял меня, задавая при этом стандартные вопросы. Так, как Денька потрясающе образованный и интересный человек, разговор с ним вырвал меня на целых три часа.
В три часа ночи в дверях появился нетрезвый Стеф, он с трудом держался на ногах. Просто и прямо он нам сказал: «Ребят, уже поздно. Все гости разошлись». Мы с Денькой поспешно соскочили и направились в прихожую. Я вспомнила, что у Стефа лежат кое-какие мои работы и попросила его их вернуть. Пока Стеф ходил туда - обратно, Денис, не дожидаясь, резво нацепил кепку с пальто, и умчался по лестнице. На пороге я осталась одна. Стеф вынырнул из полутемной комнаты, и, крепко придерживая мои работы, сказал:
- Слушай, Мариш, у меня к тебе большая просьба. В общем… тут парень один остался – его надо домой отвести, а то он… ну, он… никакой, короче. Вообще, в стельку… Ко мне завтра теща с какими-то дальними родственниками нагрянет, мне никак нельзя его здесь оставить. Выручи, а?..
Я призадумалась. С утра мне предстояло проснуться в шесть утра… а тут какой-то пьяный парень, который еще и неизвестно где живет… дружба есть дружба. Я согласилась.
Через десять минут он показался с тем самым парнем, которого я видела в гостиной с гитарой. Парень был совершенно пьян, но находил в себе силы идти.
У входа в подъезд Стеф попрощался с нами, и теперь мне предстояло выяснить, куда топать и где вообще квартира этого товарища. Холодный ветер немного его отрезвил, он открыл глаза. Я робко спросила: «Где вы живете?», - парень молчал. Вдруг резко мотнул головой, провел рукой по лицу и еле разборчиво произнес: «Там…», - при этом махнув неопределенно рукой.
- Послушай, можно подумать, ты Полмосквы занимаешь. Где конкретно, дружище? Пожалуйста, давай быстрее трезвей и вспоминай, мне тяжело тебя тащить на себе…
Кажется, он понял. Поднял голову и сказал: «Вон тот желтый дом… квартира… мм… 64…».
Мы побрели через дорогу. Так как со столь тяжелой ношей я была весьма неповоротлива, мы чуть было не попали под колеса машины. Подойдя к желтому дому, я нашла подъезд с 64 квартирой. Спросила у спутника ключи, он заявил, что потерял их… По счастью, дверь в подъезд была не заперта, мы с трудом поднялись на четвертый этаж. Я выжидающе посмотрела на него: «Что теперь?»… Он по-прежнему смотрел в пол, глаза его, кажется, были закрыты. Я тряхнула его, привлекая внимание:
- Что теперь-то делать? С тобой кто-нибудь еще живет? Может быть кто-нибудь дома?
- Андрей…
Вздохнув, я позвонила в дверь… послышался лай и рычание собаки. Тяжелые шаги приблизились к двери с внутренней стороны. Женский голос спросил: «Кто?». От неожиданности я растерялась и произнесла: «Здравствуйте, здесь со мной Александр. Откройте дверь». Голос с озлоблением переспросил: «Какой еще Александр? Девушка, вы ошиблись! Здесь такие не живут! @№%&!!! Полчетвертого, это что же это такое?!..». Шаги удалились. Собака все еще судорожно лаяла с той стороны. Я посмотрела на Александра: «Что же ты меня обманул-то?» Куда теперь?.. Опять подставив ему плечо, я двинулась вниз. На втором этаже я остановилась, прижав его к стене. Я так дико хотела спать, что мне уже было плевать где квартира этого дражайшего друга, я твердо решила идти домой.
Выйдя на улицу, я оставила Александра на скамейке (он себе спокойно спал) и пошла ловить попутку. Машину я на удивление скоро поймала. С помощью водителя положила Александра на заднее сиденье, сама прыгнула на переднее и сказала адрес. Дома мы оказались очень быстро, благо ночью нет пробок.
Зайдя в квартиру, я вздохнула с облегчением. Ко мне сразу же рванул голодный кот. Полдня некормленый, он просто разрывался, пока я тащила Александра в единственную мою комнату. Не долго думая, я оставила его на кровати. Кот не унимался, так, что мне пришлось идти на кухню и думать, чем его кормить. Несчастный кот орал нечеловеческим голосом, и я прикрыла дверь в кухню. Пакет с кормом я бросила на пол, даже не открыв. Вернувшись в комнату, я с трудом завела будильник и сразу же уснула, лежа в кресле…

Сквозь сон я услышала пиликанье будильника и с досадой выключила. Ближе к девяти утра я проснулась от шума воды. Одетая, я лежала в кресле и не чувствовала ни рук, ни ног.. Из-за непривычной позы все мое тело ломало. Я тихо встала и проследовала в кухню… Александр мыл посуду. Сковорода грелась на плите. Я остановилась в дверях… Он увидел меня и поприветствовал: «Доброе утро», - улыбнулся. «Доброе утро», - я присела на стул, - «а что на сковородке?». «Пока еще ничего. Я тебя ждал – у тебя в холодильнике почти ничего нет. Давай я яичницу приготовлю с хлебом и колбасой что ли?». Пока он вытаскивал яйца с колбасой, я посмотрела на кота: тот сидел сытый и на вид довольный. Пакет лежал открытым. «Ты опаздываешь наверно. Я быстро… сейчас в момент все готово будет». «Нет. Я уже опоздала. Мне теперь надо успеть к полудню по делам». Внутри вдруг почувствовала теплоту: в больших городах уже почти забыли, что такое быть приветливым с незнакомым человеком… Сидела и молча смаковала эту мысль… прошло несколько минут…
- Раз ты молчишь, посмотри за окно. Видишь? Видишь, какая красота? Ты порадуйся, ведь так мало, чему в жизни радуешься, все ведь глупость всякая, да собственная больше. Она и жить мешает.
Я выглянула в окно и поразилась: денечек солнечный, все искрится, благо окна смотрящих на нас, глупых домов отражают солнечный свет. Повсюду бегают солнечные зайчики, внизу клены пышат жаром: ярко-желтые, печально - багровые, агрессивно - красные, меланхолично – коричневые… Немного таких денечков еще будет, скоро зима все накроет с головою…
- Вот стакан, - он поставил передо мной граненый стакан с треснувшим ребром, - вглядись в него. Посмотри, сколько граней. Веришь ли – столько же граней может быть у любви. И как они переливаются на солнце, ты видишь? Она таких же цветов – цветов радуги. А трещина – рана, смотри, как светится…
Я заинтересованно смотрела на стакан, когда он уже клал рядом тарелку с яичницей. Очевидно, он решил меня отвлечь, пока готовил яичницу, чтобы я не думала о времени.
- Кто-то как-то говорил о том, что мы стоим в коридоре. В Божьем коридоре перед закрытой дверью. И только в случае «вечной разлуки» мы входим туда. Те, кто переживал клиническую смерть – практически все описывали длинный коридор, а в конце его свет. – он разделил яичницу на две половины и одну половину положил себе. – ты задумывалась когда-нибудь: откуда все это? И зачем?
- Да. Я все думаю об этом – о «вечной разлуке». И чаще не о своей, а о вечной разлуке интересных или близких мне людей. Как же это все так построено и задумано? Все кажется таким простым и объяснимым и легко лезет в материальные рамки. А вот душа – не лезет.
- Не лезет, да. И так часто несовместима с телом… И ведь куда ее деть, эту душу, когда она ноет? Когда она постоянно чего-то просит как дите малое? Руку-ногу тебе врачи отрежут, а душу?..
Резкость яркого света утомила мои глаза – я одернула штору. Саша притих и молча смотрел на свой стакан. Я ничего не могла ему ответить: мысли ускользали. Они просачивались сквозь мозг и пропадали куда-то далеко: я совсем не выспалась и не могла ни на чем сосредоточиться. Душа тихо дремала на дне…
- Кухонная философия. Сколько маленьких кухонек выносило эти немыслимые, дикие теории и философские воззрения? Весь СССР перебродил ими именно на маленьких советских кухоньках. Почти вся «бродячая» песня выросла на них. – я улыбнулась: утренняя яичница с философией в прикуску. Оригинальное блюдо.
Нов.
Хотите, я все-таки расскажу вам, какой он, Сашка? Ну если хотите! Он просто сразу выделяется. Его сразу можно увидеть - издалека даже. И сразу же подумается - хиппи или парнь-рубаха. Он посложнее будет... как, наврное, любая творческая личность... Я тогда смотрела, наблюдала за ним: за его серыми глазами, не глупо-серыми, а глубоко-серыми и выразительными бровями. Если он хмурился - это сразу придавало его выражению какую-то непостигаемую мудрость и серьезность... Я не люблю, когда люди смотрят сквозь - он сомтрел в тебя. Просто и непринужденно...
За разговором прошло много времени. Я подскочила, было уже полдвенадцатого. Что сказать Александру: "оставайся, но кто ты такой, чего от тебя ожидать?", - размышляла я находу, одевая пальто. Саша подошел, поог мне надеть его и сказал, что тоже уходит: "Я не остаюсь на одном месте дольше дня. Видимо, я кочевник, не знаю... увидимся еще. Пошли."