«Мне кажется, это ненормально.
Почему он всё время проводит в бибиотеке?»

Окольными путями можно было дойти до главного коридора, где всегда было много детей. А сейчас особенно - ведь была Пасха. Детский смех, веселье - частые гости в детском доме Вамми.
Однако они редко посещали Мэлло.

Нет, он не был замкнут,или слишком скрытен - он был таким, каким может быть обыкновенный сирота, выросший в привычной ему обстановке. Однако, часто шептались воспитатели, с ним что-то проиходило в последнее время.

Может, так реагирует его организм на весеннее потепление? Или, он опять что-то натворил? А может, подрался? Мэлло, что с тобой?...

«А может, всё дело в Мэтте?..»
И светловолосый мальчишка продолжал остервенело уходить от неприятных тем, убегать от настырных приятелей, прятаться в своём маленьком мирке и употреблять шоколад в немыслимых количествах. Правда, иногда, он не выдерживал, забиваясь в угол и давая выход эмоциям.

Мэтт.
Ты скотина.
Ты самая настоящая скотина.
«Самый-самый настоящий предатель»
И это звучало как-то по детски.
Но кто виноват, что правда действительно иногда игнорирует взрослый голос?

Красноволосый ушёл утром, захватив с собой пачку сигарет.
- Ты не выносим, Кель. Прости, но твои истерики - это слишком.
Впервые флегматичный Мэтт сказал что-то резко. Что-то - обидно. Мэтт никогда не называл его по фамилии.
Никогда.
Конечно, этого следовало ожидать. Иногда и сам Мэлло чувствовал, что перегибает палку.
Собственно, истерики юного гения носили демагогический характер. Никаких слёз. Никаких всхлипов. Лишь яркие вспышки эмоций и агрессии. Он мог кричать, топать ногами, крушить всё вокруг, и это было нормально.
Это был Мэлло.
«Мэтт, но почему ты тогда ты не можешь понять?!»

Когда он ушёл, Мэлло не воспринял это как трагедию.
Подумаешь.
У него ещё куча таких друзей.
Иногда мы все бываем не правы...
Иногда мы совершаем ошибки только для того, что бы их исправить. Иногда - что бы понять себя. А очень часто - что бы дать это сделать другим.
Тогда почему, Мэтт?
Почему ты начал общаться с этим придурком, с этим учительским любимчиком, с этим чёртовым гением?!


Это было больно - особенно по началу, после того, как блондину стало критически не хватать общества вечно курящего друга. Хотелось видеть рядом с собой. Хотелось поорать на него. Нахмуриться, и жаловаться на свою жизнь, и рассказывать, рассказывать под ироничным взглядом тёмно-карих глаз. Или может..Может...
Мэлло отгонял от себя эти мысли. Нет. Никаких "может".
Сначало одиночество жгло его изнутри.
Не подавать виду было трудно, но он справлялся. Справлялся, потому что гордость не позволяла.

Видеть, чёрт возьми, как единственный человек, нашедший к нему ключик, общается с Ниром?! Так же улыбается, также тихо разговаривает, наклонив голову? Треплет по голове, позволяет делать то же самое в ответ.
«Мэтт.»

Я не сломаюсь.
Я не сломаюсь!!


Мэлло больше не выходит на улицу. Он больше не улыбается.
И не смеётся.
Он ненавидит солнечный свет. Он даже шоколада не ест.
Говорит редко, с неохотой.
Его любимая поза - лежать завёрнутым в одеяло и рассматривать потолок.
Целый день подряд.
Его кожа приобрела оттенок старой бумаги. Даже глаза потускнели.

Я сломался.

***



Весна в этом году наступила поздно.
Снег сходил лениво, явно желая задержаться на этом свете ещё не много. Днём было достаточно тепло, но ночью резко холодало, поэтому приютские воспитатели закрывали окна на ночь. Этими ночами ветер стучался в окно, иногда - с дождём, а бывало даже со снегом.
Он видел это всё, потому что не спал.
Не спал, не смотря на огромные синяки под глазами и поднимающуюся температуру. Сестра Алиса хотела перевести его в лазарет, но, наткнувшись на озлобленный взгляд ребёнка, оставила свои попытки достучаться до него.
А он не хотел в лазарет.
Он хотел вечно лежать так, смотреть в потолок, и слушать, как ветер стучится в окна.
Сегодня была именно такая ночь.

Полудрёма, такая сладкая, легко заманивала к себе. Он долго отбивался от её навязчивых обещаний, но утомлённая бессоницей детская психика явно склонялась к просьбе организма поспать.
Поэтому, обычно чуткий до шорохов, он не заметил, как дверь, тихонько скрипнув, отворилась.
Поэтому он лишь сквозь сон обратил внимание, что кто-то остановился рядом с его кроватью.

- А мне сказали, ты никогда не спишь, принц.
Мэлло распахнул глаза.
Прямо над ним, склонив в усмешке голову, стояло Сновидение.
Сновидение, да. Очередная иллюзия, одна из тех, которые в столь скором времени начали иногда показывать ему свои лица, по своему обыкновению - с красными волосами и изогнутым в ухмылке ртом.
А если это сновидение, значит, можно не боятся.
Мэлло слабо улыбнулся.
Казалось, улыбаться по настоящему, у него уже не хватит сил.

- Нет, я иногда дремлю. Не удерживаюсь. - его тон. Дружеский. Немного равнодушный, но... он не кричит! Он не глухо бормочет "иди отюда!". Сновидение порядком изумлено. Оно садится на край его кровати. Мэлло спокойно на него смотрит, и лишь в глубине его серых глаз проскакивает искорка безумия. Такого знакомого..

- Дождь похож чем-то на него. - в друг подаёт он голос. - На Мэтта. Ты не находишь?
Сновидение удивлённо хмыкает. Что это с его блондином?..Это совершенно на него не похоже.

- Мэлло...
- Да ладно. Послушай, раз уж пришёл - откуда я знаю, когда ты покажешься снова? Я часто тебя вижу - твоё отражение в стекле, тень. Ты забавен. Жаль, я не могу до тебя дотронуться.
Мэлло с сожалением бросает взгляд на лежащие на покрывале руки Сновидения. - Тогда бы всё было как взаправду.

Если бы Мэлло не был настолько погружён в свои мысли, он бы заметил, как удивлённо поднялись брови Сновидения. Но он лишь продолжил:
- Я такой, какой есть. Я слишком часто делаю ему больно, верно? - он закусывает губу. - Но я не готов изменится. Зачем, собственно? Если он не будет меня принимать таким, значит, он не примет меня любым. Но, хоть он мне жизненно нужен - да! Я это признаю! - но я не смогу поменяться, я...

Любые люди признают свои ошибки.
Иногда правда прорывается, прошибая их гордость и себялюбие, отбрасывая в сторону такое понятие как "это личное".
Тем более, если ты разговариваешь со сновидением - ведь тот, кому ты хотел бы это высказать, сейчас, наверное, спит беспробудным сном.

Но что?...

- Тссс. - Мэтт шумно втягивает воздух.
Он сжимает пальцы Мэлло в своей руке, одетой в перчатку.
- И не нужно.

Мэлло изумлённо поднимает взгляд
Сновидения не имеют физического тела.
- Мэтт?

Этой ночью ветер впервые прекратил стучаться в окна.
Скорее всего, на него просто не обращали внимания.