Никита Борисович в очередной раз пытается оторвать прилипшее к барной стойке лицо, его глаза наполнены желто-красным суслом, размазанным по стене. «Су-у-уки!», — яростно кричит он на весь зал. Из угла летит граненый стакан, наполненный соком и врезается Никите Борисовичу в голову. «Еще водки!», — орет он, мотая головой, даже не замечая того, что часть его волос осталась в засохшей блевотной массе, от которой еще недавно он не мог освободиться.