В силу того, что постоянно нахожусь в периоде между очередными операциями, когда зубы требуют на себя столько внимания, что мозг просто физически работать не может (а, значит, тексты пишущейся книжки пока перевариваются где-то в глубинах мудрого бессознательного), энергии в организме немного, а погода на улице - по-июльски липко-вялая, смотрю скопившееся в локальной сети кино (2-3 фильма в день) и, иногда, в качестве интеллектуальной гимнастики, пытаюсь пописывать в ЖЖ некоторые мысли по их поводу.
Вчера посмотрел прекрасный фильм от режиссера некогда уже рецензированного мной фильма "Забирая жизни" Д. Дж. Карузо. Называется он "Деньги на двоих" и внешне посвящен, в общем-то, не сильной актуальной лично для меня проблеме - предсказаниям выигрышей американских спортивных матчей разный лиг (эдакое импортное "Спортлото"), т.е., грубо говоря, "разводке". Первые пятнадцать-двадцать минут я смотрел его именно так, получая удовольствие от прекрасной игры демиурга Аль Пачино и его Галатеи в мужском обличьи Мэттью МакКонехи и внутри себя лелея мысль о том, что надо его включить в список обязательного видео в курс "Психологические основы PR", который буду читать в этом году (ну как можно не аплодировать этому пассажу - "Приятель! Напиши на этом конверте сумму, которую ты получаешь (главный герой - Брэндон пишет 200$), под ней сумму, которую ты хочешь получать (ручка выводит 700$), а еще ниже – сумму, которую тебе НУЖНО получать (тысяча баксов!). Теперь сложи это. Загляни в конверт – там «немного больше»!":)) ). А потом я, что называется, "врубился": а фильм-то - своего рода современный пересказ библейской притчи о таланте, ни больше не меньше! Посмотрел в Интернете - кто-то определяет жанр этого фильма как триллер. кто-то - как трагикомедию, кто-то - даже как семейную драму, но на мой взгляд ключ лежит именно в том, что это притча в современной обертке, способной заставить купить и уж потом дать возможность рассмотреть содержимое современного гонящегося за повышением показателя адреналина в крови зрителя.
В этом фильм похож на "Игру", Адвокат дьявола", "Револьвер" и даже "Бойцовский клуб". Здесь намешано много и разного, потому что речь идет об игре, как способе почувствовать себя живым в этой жизни. И о людях, которые являются вечными неудачниками в этой игре с самим собой.
Как обычно, все начинается с детства. Главный герой всячески пытается сделать так, чтобы пьяница-папа не оставил их с мамой и для этого изо всех сил добивается спортивных успехов (в таком гипермаскулинном виде спорта, как американский футбол: «Спорт для отца был религией, для меня – очищением»). В конце концов папа все равно уходит, но остановиться уже нельзя, происходит прекрасно описанный Б. Братусем у алкоголиков механизм "смещения цели на средство" и Брендон становиться "бест оф зе бест" и занимает место папы в доме (поддерживает младшего брата и достаточно "холодную " маму, правда этот момент показан в фильме походя, как бы между прочим). И тут во время главного матча, когда он приносит команде невероятный успех, ему ломают ногу (такая себе инициационная травма), что круто меняет жизнь: он больше не может играть. Казалось бы, добро пожаловать в семейный сценарий обретения автономности - надо опуститься, как папа, начать пить и, в конце концов, уйти из семьи. Однако (судя по всему - от отца) главному герою достается талант (мера способностей и, в эпоху Христа, денежная единица) - способность превращать свои аналитические выводы в звонкую монету. Снова начинается подьем и - оп! - появляется новый папа, в виде искусителя-демиурга Аль Пачино и его красавицы жены Ренне Руссо (оба также с травматичным семейным прошлым, плюс она - бывшая наркоманка, он - зависимый игрок и курильщик). И начинается Игра, многоходовка всех со всеми: тотализаторной конторы с жертвами игровой зависимости, крысиная возня внутри конторы, между двумя главными мужиками, между Аль Пачино и Руссо, Руссо и МакКонехи. Градус азарта возрастает с каждым кадром, ставки все повышаются (в конце концов Пачино делает одной из ставок свою жену, не говоря уже о Брендоне), ритм фильма приобретает оргаизмическую динамику. Если у Оливера Стоуна (кое-кто считает, что это - вариации на тему его "Каждое воскресенье" и "Уолл-стрит") авторская манера снимать кино агрессивна и состоит в своеобразном боксерском спарринге со зрителем (как писал один кинокритик "правой-левой-правой, чтоб у первых пяти рядов голова весь фильм моталась из стороны в сторону"), то для Карузо она сексуальна и состоит в максимально пролонгированном, но все же очень страстном и множественном половом акте со зрителями (недаром для персонажей он выбрал такой сексапильный актерский материал). Растущие и умножающиеся ставки - это и есть совершающиеся киносовокупления. Поэтому деньги на двоих - это второстепенно, главные герои гоняться за разделенным оргазмом, а кинорежиссер постоянно заставляет балансировать зрителя на предоргазменном пике, одновременно отвлекая и еще больше соблазняя некоторыми интеллектуальными конструкциями, которые вдруг выдает герой Пачино- Уолтер. Всмотритесь и вслушайтесь: Уолтер на сеансе коллективной психотерапии созависимых говорит - "Ваша проблема, не в азарте, а в том, что вы – слабые, никчемные, ни на что не годные людишки – в момент ставки пытаетесь почувствовать себя на высоте восторга, в эпицентре судьбы" (и тут же реализует собственную зависимость, раздавая визитки и провозглашая: "Не тратьте время, а обращайтесь-ка лучше в мою контору – за прогнозом для новых игр"). А где-то ближе к концу фильма он объясняет Брендону: "Игрок живет, пока кости катятся по столу, ни до, ни после, а именно в этот момент". Даже месть одного из проигравших, благодаря главным героям, мультимиллионера (Арманд Ассанте) наполнена мягким девиантным эротизмом: тыкая Брендону пистолетом в щеку, он садомазохистски заставляет его извиниться, а потом всего лишь писает на голову.
И вдруг талант пропадает. В фильме так и не понятно - почему? Может быть от того, что Брендон его разменивает на медяки, а, может, от того, что в угаре нарцистической мастурбации Брендон вдруг видит, что "король-то голый". Неважно. Важно, что как и травма ноги, это еще только больше повышает ставки кончит? вообще не кончит? кончим не вместе?).
И еще. Раз - сексуальность, значит, никуда нам не деться от эдипальной тематики. которая так импонирует режиссеру. И - точно: папаша в лучших традициях старого дворянства сначала подсовывает сыночку проститутку (наверное, напоминающую, по замыслу, Ренне Руссо в молодости), а потом провоцирует на блуд.
Но... чем сильнее оргазм, тем более грустнее всякая тварь после коитуса. Чем больше ставка в Великой Игре (а в конце в жертву этому дракону приносится все) - тем больше потом разочарование и пустота. Погоня в в сексе за большим "Ооооо!" приводит к одиночеству; об этом же говорит и Рене Руссо в финале, когда высказывает Уолтеру, что ему не удастся втянуть себя в смертельное и вечное одиночество, подстроив супружескую измену и собственный морально-финансовый крах.
И вот здесь, на мой личный взгляд, режиссер совершает ляп. Вместо такого же бурного и сочного, как и весь фильм до этого, финала, он демонстрирует технику прерванного акта "не в меня". Энергетика большого напряжения вяло изливается толчками банальных сентенций, голливудских стереотипов и смазывающим весь смысл апофеозом: МакКонехи. как папа в прошлом. сам начинает тренировать детскую команду по американскому футболу. Как говориться, учение о зависимости верно, ибо оно истинно!
А почему это я, собственно говоря, так расписался? Так каков же вывод из притчи, если фильм к концу смазался? Для меня он состоит в следующем. Там есть один момент, который очень напомнил мне недавний эпизод из моей собственной жизни. Один из выпускников, поднимая тост, сказал, что я был первый человек в его жизни, который поверил в него. Просто так. И не на словах, а реально в жизни. И парень перестал употреблять наркотики, взялся за ум и даже взял ответственность за свою уже почти разрушенную жизнь. Жена говорит Уолтеру тоже самое - для того, чтобы соскочить с иглы зависимости, надо, чтобы кто-то увидел, оценил и поверил в тебя. Реально. Так, чтобы готов был поставить ВСЕ на кон. Чтобы помочь тебе, наконец, выиграть проигранную в детстве игру.