Стоя, как ей казалось, на самом краю неба, она вспоминала то, из-за чего сейчас стоит здесь, возможно, свои последние минуты жизни. Пол года – это сроке мучительного существования, её непрекращающегося страдания, тоски и чувства одиночества. Она стоит на крыше серого небоскрёба и смотрит на бегающих, суетящихся, вечно куда-то спешащих людей, которые с такой высоты были похожи на муравьёв. Они сливались в сплошной разноцветный ковёр с, похожими на игрушечные, машинами. Но она видела всё в чёрно-белых цветах и всех вытекающих из этого оттенках серого, и с такими же эмоциями. Ни солнце, ни голубое небо с белыми облаками, составляющими причудливые формы, фигуры и картинки, ни пёстрый ковёр внизу – ничто не помогало ей преодолеть эту боль, эту горечь разочарования, залечить раненное сердце и склеить разбитые мечты. Она смотрела на весёлые стайки птиц, и от этого становилось ещё хуже. Она ещё помнила ту радость, то счастье, ту наивность, когда они были вместе. Она всё помнит, она ничего не забыла и не забудет уже никогда, а она не вынесет эту боль, эту обиду…

Она стояла и думала, думала почти как Гамлет, она не знала, сомневалась: прыгать или нет. Она пыталась сосчитать все плюсы и минусы, хорошее и плохое, но она была слишком разбита и морально уничтожена в собственных глазах. Ей казалось, что после их расставания от неё отвернулись все её друзья, близкие, знакомые. Сначала её предал он, а теперь от неё отвернулись все те, кто был ей дорог. Навернувшиеся на глаза слёзы отвлекли её от основных мыслей. Она подумала о том, что уже давно не плакала и думала, что уже никогда не заплачет. Два года они встречались, и пол года прошло, как они расстались. Она думала о том, что считала все свои сны, мечты, желания, а вместе с ними и слёзы, забытыми там, в первых месяцах их знакомства. Но она ошиблась, ошиблась опять. И от этого ей стало смешно. Она стояла на краю крыши, на фоне заходящего солнца, и смеялась, смеялась сама над собой, над своей глупостью и наивностью. Голуби с шумом взлетели от её смеха, и она подумала о том, что похожа на сумасшедшую: на фоне этих птиц, символизирующих любовь… На фоне этого неба с облаками, означающими мечты, стоит девушка, высоко над землёй, среди птиц и неба, и смеётся над собой, над этим небом, птицами, но больше всего над своей такой детской наивностью. Она не вписывается в этот мир, не подходит по всем параметрам… И она шагнула ещё ближе к краю крыши, а вместе с тем и к краю своей жизни, своих страданий и боли.

…В её глазах была боль, которая казалась бесконечной и которая не имела границ. В глазах отражалась её душа, а в душе эта боль, боль и любовь, которая принесла эту боль… Сейчас у неё нет ничего, кроме боли и тоски.

Она думала обо всём этом, и ей становилось страшно от мысли, что вся её жизнь – сплошная ошибка, и подходила всё ближе и ближе к краю, к долгожданной черте. Она получила ответ на свой вопрос: да, она прыгнет. Пусть кто-то будет страдать от этого, кто-то этого вообще не заметит… Но она уже не узнает ни о чём.

И она шагнула... Шагнула в пропасть, бездну и одновременно освобождение, освобождение от всего. За время её падения, которое показалось ей полётом, вся жизнь промелькнула перед ней, но она даже ни на секунду не пожалела о том, что она сделала. Ветер развивал её волосы, она задыхалась, ей было немного страшно, но в своих глазах она была тем самым голубем, теми облаками… Она была свободна ото всего.

Когда она окончательно всё решила, уже была ночь, и печальная луна осветила стремительно летящую вниз фигуру. Создавалось впечатление, что она понимает её…

Утром, узнав об этом, он не винил её. Он понимал её, впрочем, как и всегда. Да, он не любил её, но понимал. Да, она любила, а он врал. Но у них с самого начала не было будущего…

Теперь каждые две недели на её могиле появляются две алые розы. Он сделал для себя выводы, хотя и было уже поздно: какими бы не были отношения, надо уважать чувства другого. И эти две розы были данью тому уважению, которое он не смог дать ей при жизни.