Он медленно шел вдоль по улице, с детской непосредственностью перепрыгивая через бездонные черные лужи. Ему нравилась осень, все ее бесчисленное множество красок. Он любил смотреть на отливающие позолотой листья, на летящие друг за другом тяжелые капли вечернего дождя.  Голые серые деревья, приглушенный скрип большой деревянной двери, которая ходила ходуном от свирепого осеннего ветра. «Давно нужно было смазать маслом петли, да руки все не доходили», - пронеслось у него в голове и тут же забылось, как и забывалась любая подобная мелочь. Он был счастлив в эту прекрасное время года, и даже туманная, давящая атмосфера погибающей на первый взгляд природы не навевала уныния, а лишь подчеркивала значимость момента, его кричащую уникальность. Природа будто отчаянно твердила: «Я не умираю, я всего лишь засыпаю до весны».

Больше всех осенних месяцев он любил поздний октябрь, когда земля еще покрыта опавшими багровыми листьями, но уже заряжают дожди и небо все чаще и чаще затянуто тяжелыми бархатистыми тучами. Как часто он одевал свой любимый кожаный плащ, брал большой черный зонтик со сломанной ручкой и уходил вникуда. Он бесцельно бродил по осенним улицам, мечтал, наблюдал за бегающими в беспорядке людьми. Иной раз тихонько посмеивался над неуклюжим толстым мужчиной, вот уже минут десять пытавшемся перепрыгнуть через глубокую, похожую на маленькое озерцо, лужу. «Нет бы обойти ее, воон за тем покосившемся забором», - беззлобно ухмылялся он и медленно шел дальше.

Неспешным шагом прошел еще два квартала маленького уютного городка. Набрел на крохотную бакалейную лавку с непропорционально огромной витриной. Что-то заставило его остановиться. Он украдкой посмотрел на серое прозрачное стекло, по которому бесшумно текли сотни кристальных дождевых капелек. Застенчивые и немного неуклюжие, они гурьбой скользили по гладкой поверхности и напоминали молоденьких девушек, впервые в жизни собирающихся на свидание. Это зрелище заворожило его, и он никак не мог оторвать глаз от светящихся водных бриллиантов. Но уже темнело, и он поспешил продолжить свой путь.

Сквозь затянутое тучами небо показался кусочек масляного месяца, круглого, похожего на золотое ожерелье. Тусклые фонари не в силах были озарить светом весь город, и дома увязли в гулкой темноте, будто стайка юрких серых мышек пробралась в большой темный подвал с годовым запасом вишневого варенья, предвкушая пир горой. Он шел вперед, и каждый его шаг сопровождался глухим тяжелым звуком, словно по мокрой мостовой били огромным молотком. По очереди на небе зажглись веселые бусинки-звезды и низко заухали совы-полуночницы. Где-то вдалеке басом залаяла голодная собака, и от ее громкого лая ввысь взлетела небольшая стайка испуганных воробьев. Маленькие птицы напомнили ему горошинки, только они не падали вниз, а летели к бездонному чернильному небу. Казалось, весь мир погрузился в атмосферу глухой тишины и неожиданных осенних звуков…

Он устало вдохнул ночной воздух: «Пора домой, спать…», и звук его частых шагов стих за ближайшим поворотом.