Как сказала моя дорогая бета: ...а тем временем, в тридесятом царстве, наша прекрасная принцесса... *Давид...*
Нет, на самом деле глава очень серьезная.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Давид перебирал струны акустической гитары.
Они с Тимо приехали в студию к Лало, чтобы показать свою новую песню, и занимались тем, что убивали время до его прихода. Давид прекрасно понимал, что Эдди рассказал Лало всё о вчерашнем концерте, и никакой позитивной реакции по этому случаю ждать не приходилось. Франк уехал в свой красивый зеленый город, поэтому весь удар должен был принять Давид. Но на сегодняшний день в списке его актуальных проблем разборки из-за неудачного концерта не были на первом месте. Он думал совсем о другом.
Франк позвонил только раз, а потом отключил свой телефон. Уже 3 часа дня, но он все еще молчит. Это непохоже на него. А если человек вдруг начинает делать что-то, обычно для себя не характерное, то лучше разобраться в том, ЧТО с ним происходит. Решу вопрос с песней и перезвоню его родителям.
Давид реально оценивал ситуацию. Он мог поехать вместе с Франком, но, оценив проблему в работе и проблему в личной жизни, он пришел к выводу, что нужно сосредоточиться на работе. С Франком в Хайдельберге, рядом с родителями, ничего не случится...
- Давид? Давид!
Давид не отвечал.
- Дави-и? – Тимо помахал перед его носом рукой.
- Что?
Тимо показал рукой на Лало, который уселся в кресло напротив Давида и барабанил пальцами по подлокотнику. Давид действительно не слышал, как он зашел, и по одному виду своего продюсера видел, что им предстоит очередной разговор из разряда тяжелых.
- Давид, скажи мне, ты кем собираешься стать?
- Я уже стал. Музыкантом.
- Музыкантом?
Давид снова опустил голову и не смотрел ему в лицо, делая вид, что поглощен гитарой.
- Музыкантом – писать и играть музыку.
- Играть ты играешь, допустим.
- И пишу.
- Допустим. Как вывод: ты собираешься этим ограничиться?
Давид пробормотал:
- Да.
Тимо не выдержал:
- Если ты что-то хочешь ему сказать, то говори прямо.
Лало проигнорировал Тимо.
- Давид, ты что, собираешься стать саунд-продюсером?
Давид ответил:
- Я приношу в студию материал, с которым сразу можно работать, а не прихожу с гитарой и играю по памяти. По-моему, это более профессионально. Или тебя не устраивает качество? Раньше устраивало.
- Давид, я понимаю, что сейчас любое юное дарование может поставить на свой домашний компьютер программу, поставить на гитару preset гитары и делать вид, что он крутой звукорежиссер.
Тимо опять вмешался:
- Если юное дарование имеет хороший слух и терпение, то у него есть все шансы дойти до уровня профессионала.
Лало повернулся к Тимо:
- Не влезай, я говорю с Давидом.
- Я его лучший друг. И я знаю, как он трудился, чтобы стать тем, кем стал!
- Он еще пока никем особенным не стал. Когда он будет, как Кейт Ричардз – окей, я пожму ему руку и принесу извинения... Всё, Тимо, иди, поешь чего-нибудь, я разговариваю не с тобой.
Тимо посмотрел на Давида, который отложил гитару и вертел в руках медиатор.
- Я пойду? Или мне остаться? Дави? Идти?
Давид кивнул ему.
Они с Лало остались одни, Карл как вышел по срочному вопросу, так до сих пор и не вернулся.
Давид пожил медиатор в карман. Помощь Тимо была ценна, но сейчас бесполезна, потому что дело медленно, но уверенно шло к этому разговору, и лучше было выяснить все спорные моменты сейчас, чтобы неприятности свалились разом в одну корзину, и дальше пошла удачная полоса. Как говорится, лучше иметь проблемы со звуком до концерта, чем во время. Потому что "до" еще есть возможность их исправить...
Лало взял гитару и поставил ее к стене, чтобы Давид не имел возможности отвлечься.
- Давид, это похвально, что ты хочешь все знать сам и делать сам. Тяга к знаниям обычно вознаграждается. Я уже тебе это говорил много раз и повторю еще: в музыке невозможно быть одновременно теоретиком и практиком.
- Почему? Можно писать музыку и играть ее. Как многие композиторы.
- Тогда не было звукозаписи. Ты говоришь ерунду, и сам это понимаешь.
- Я могу делать то же самое, что делал Свен.
- Ты уверен?
Давид покрутился в кресле, чтобы сидеть в профиль к своему продюсеру.
- Тебя устраивало, что я экономлю всем деньги и работаю сам, а теперь не устраивает. Почему?
- Потому что каждый должен заниматься тем, в чем разбирается больше всего, - Лало выговорил эту фразу буквально по буквам. – Давид, ты великолепно играешь на пианино и гитаре. И играй себе дальше. Никто не мешает тебе сочинять музыку, наоборот, я с нетерпением ждал нашей встречи, когда ты сказал, что собрал новый материал. Но оставь заниматься остальными вопросами профессионалам. Ты не усидишь на двух стульях одновременно.
Давид смотрел на студийный микрофон и думал, что Карл встретился с Лало и рассказал, с чем он пришел. История повторяется...
Нужно было отвечать, и Давид сказал:
- Что такого знает профессионал, чего не знаю я? Что это значит – быть профессионалом?
- Ого, вот это заявление. Давид, ну у тебя и самомнение.
- Нет, я задал вопрос. У профессионального звукорежиссера есть опыт и навыки – вот и вся разница. То, что он наработал годами. Мне не хватает опыта, но я его наберу, уже набираю. Это же не алгебра, Лало, законов тут нет никаких. Музыка – это вид искусства. Если компания выпускает нового исполнителя и сама на 100% не уверена, получится ли сделать его известным и популярным, то как можно вообще о чем-то говорить? Тот же вопрос, почему одна музыка нравится, а другая нет? Я знаю, что еще многого не знаю... – он запнулся и качнулся на кресле. - Из меня никакой переговорщик...
- Поэтому ты не отпускаешь от себя Тимо.
- Тимо – мой друг.
Лало криво усмехнулся и вынул сигарету из пачки, которую достал из кармана куртки, а за зажигалкой полез в другой карман, отвечая при этом Давиду:
- Я не верю, что с тобой кто-то может просто дружить.
Давид зло глянул на него:
- Мы пришли говорить о работе?
- Конечно...
Лало смотрел на Давида тем взглядом, который побуждал его схватить свой диск, гитару и убежать из студии. Но он продолжал сидеть на своем месте. Все изменилось, Давид знал, чего хочет, и очередное мозгопромывание не волновало его. Лало считал, что он согласен на все ради успеха и часто намекал на это, видя двойной, как ему казалось, смысл в словах и действиях своего подопечного, но после случая с Кальдером Давид твердо решил доказать себе и шоу-бизнесу, что не обязательно торговать своим телом, чтобы стать популярным.
Давид попробовал сменить тему:
- Одним словом, я буду продолжать делать то, что делал раньше. И я принес почти готовую вещь, а дальше решай, как хочешь. И еще. Все ошибаются, но я не собираюсь повторять свои ошибки. С того времени моя личная жизнь не связана с профессией. Мм... Я хотел сказать, что не занимаюсь сексом в обмен на определенные блага, и перестань на это намекать. И не приплетай Тимо, это вдвойне мерзко.
- Ну, по мерзостям ты у нас специалист.
Давид сжал губы и не ответил. Он проклинал тот день, когда Басти уговорил его снять их развлечения на камеру...
Лало закурил и тоже повернулся лицом к микрофону.
- Давид, когда тебе дают важные жизненные советы, то не беги от них и постарайся выслушать. Ты еще слишком молод...
Давид с жаром перебил его:
- Мне так часто это говорили! "Давид, ты еще слишком молод, чтобы так играть", "Давид, ты еще слишком молод, чтобы ехать в Гамбург", "Давид, ты еще слишком молод, чтобы писать такие песни"... Мне постоянно это говорят, с детства. Но у меня получается, но чем дальше я иду, тем лучше получается, тем труднее, и у меня еще больше стимулов. Ты думаешь, что остановишь меня? Наоборот, после твоих разговоров по душам еще сильнее хочется работать и доказать, на что я способен. И секс здесь не при чем, я говорю о музыке!
Лало потушил сигарету в своей кружке с кофе и резко встал.
- Все, хватит. Делай что хочешь – пиши, своди, миксуй, мучай свой компьютер, но только в свободнее время. И я ни на что не намекаю, а констатирую реальные факты. То, что было вчера на концерте, это не просто непрофессионализм, это недопустимо! – он кричал. - Ты не слышал поговорки "не сри там, где ешь"? Да, твое хваленое умение контролировать себя на сцене тебя не подводит. Надеюсь, не подведет и дальше. А что мне делать с Франком? Он вокалист, любые нервы – и голос не звучит. А если ты его бросишь? Или что там у вас происходит? Он еще мне устроит признания на сцене, и всё, прощай, "Невада Тан"!
Давид напомнил:
- Девчонкам нравится думать, что мы между собой трахаемся.
- Думать! – Лало подошел к Давиду и дернул его кресло, чтобы он обратил внимание. – Но не знать, что так и есть. Знаешь, как это называется? Фан-сервис. Это нормально, многие группы так делают, ничего особенного в этом нет.
- Многие, и мы все знаем, какие?
- Но пойми, если окажется, что эти фантазии – правда, большая часть этих девочек про вас забудет, а некоторые еще и решат отомстить. Или вены себе порезать.
Он вздохнул и отпустил спину кресла.
- Жаль, что не могу вам ничего запретить, вот так бы дать вам какую-то таблетку, и всем стало бы легче жить.
- Ты же говорил раньше, что тебя все устраивает? – Давид смотрел на него снизу вверх и знал, что давит на больную точку.
- Да, один плюс есть – за девками не бегаете.
Лало не признавал своих ошибок, он любил перекладывать вину на других.
Давид решил, что с него достаточно обсуждения его личной жизни. Он показал на календарь, висящий на стене, и сказал:
- Сегодня четверг, свободное время. Вчера я полдня работал, доделывал то, что принес тебе сегодня, а вечером был концерт. Завтра выходной день, и я буду продолжать работать.
Лало вслед за ним рассматривал календарь:
- Песню ты принес... ну, давай, послушаем. И у тебя, конечно, есть видение аранжировки...
- На диске. Я добавил семплы ударных и наложил пробный вокал, в смысле, реп.
- А Франк?
- У него в песне только припев, потом мы его запишем, пока Линке спел.
- Так...
- Мне нужны ударные. Само собой, вокал, у меня просто нет условий для этого. И может быть... Кое-что проверить. И если у меня это будет, я доделаю все сам.
- Сведешь? А мастеринг?
- Сделаю. Я знаю, что должно быть, я слышу эту песню в голове, ты понимаешь? Мне нужно только перевести то, что в голове, в цифру.
- Давид...
- Ты только что пришел! Ничего не слышал. Давай, ты сначала послушаешь, а потом будешь критиковать? В конце концов, время деньги, мы сидим здесь уже 20 минут и ничего не сделали.
- Вы не платите, можешь не беспокоиться.
Давид сложил руки на груди.
- Мы платим, Лало, мы платим...
- Хорошо, запускай.
Обрадованный Давид включил свой трек. Они уже привыкли к тишине, и музыка зазвучала неожиданно громко. Лало слушал, не отвлекаясь, закурив новую сигарету. Он дождался конца, попросил повторить, потом еще раз, сел, проверил отдельные партии...
Давид ждал его реакции. Он был уверен, что к гитаре вопросов никаких нет, но знал, что обязательно услышит критику в свой адрес. Он уже научился определять придирки и настоящие замечания. На придирки Давид плевал, а замечания выслушивал и устранял связанные с ними ошибки.
Лало закурил новую сигарету и прокомментировал услышанное:
- Ты мне принес песню. Я ценю, что ты мне принес почти готовую песню... Партии без перегрузок, не обработаны, гитара хороша, бас хорош, я вижу, что ты старался, и ребята старались, и нам осталось записать барабаны и вокал. И свести. И отмастерить. Все супер. Если бы не одно "но". Давид, сколько раз я тебе говорил, что быть саунд-инженером и саунд-продюсером – огромная разница, ты ее понимаешь?
- Да. Я знаю, что хочу получить на выходе и знаю, как этого добиться, и понимаю, что именно в моей музыке может понравиться людям, поэтому я ближе к тому, что ты назвал вторым. Есть люди, которые сидят в студиях с очень дорогим оборудованием, но не знают, что они делают и для чего.
- Великолепно. Я могу увольнять Карла?
Давид пожал плечами.
Лало подытожил:
- Ладно. Мы закончили с того, чем начали, и как всегда зашли в тупик.
Тимо ждал в коридоре, сидя на продавленном кресле и листая журнал.
- Не понравилось?
Давид подтянул ремень чехла гитары и устало на него посмотрел.
- Пошли.
Тимо бросил журнал на столик и подошел к нему.
- Мне пойти поговорить?
- Не надо.
- Он опять тебя прессинговал?
- Нет, мы говорили о жизни. Он давал советы.
- Я пойду, поговорю с ним!
Тимо стоял к двери спиной и не видел, как Лало тихо вышел из студии.
- Поговори, верный друг...
Тимо обернулся и сказал ему:
- Что не так по песне, скажи конкретно?
- Все так. Нормальная песня. Даже хорошая песня.
Тимо не ожидал похвалы и посмотрел на Давида.
- Ему понравилось, тогда что... – и он замолчал, догадавшись, что они опять перешли на личности.
Давид потянул его за рукав.
- Пошли. Он будет думать, сейчас больше ничего не изменить.
Но Тимо трудно было остановиться. Он принялся спорить с Лало, они вернулись в студию, чтобы не привлекать к себе внимания, хотя никого поблизости не наблюдалось.
Давид сел на диван и взял журнал, который читал Тимо, открыл его и уставился на фотографии, не понимая, что видит. У него в голове прокручивался трек, который он только что слышал. Лало, по сути, ничего не сказал, он проигнорировал песню, как будто она не имела никакого значения. Но Давид знал, что это не так. У него было одно качество, точнее, талант, который и придавал ему уверенность, что он идет по правильной дороге – у Давида был нюх на хиты. Он чувствовал, а теперь и все больше понимал, почему люди одни песни слушают долго, и они не надоедают, а другие забываются через неделю.
В этой песне, еще не имевшей названия, он был уверен – она будет интересна слушателям, над ней стоит работать. Всё остальное было нюансами, не имеющими отношения к жизни.