Это цитата сообщения Дзидра Оригинальное сообщение
Роми Шнайдер. Из дневников.
Роми Шнайдер (нем. Romy Schneider; настоящее имя Розмари Магдалена Альбах-Ретти, нем. Rosemarie Magdalena Albach-Retty; 23 сентября 1938, Вена — 29 мая 1982, Париж).
Из дневников Роми Шнайдер.
Первые записи детские:
10 июня 1952 года.
Что касается меня, то я бы прямо сейчас стала артисткой. Как мама. Но я с ней об этом еще никогда не говорила. Об этом у нас дома вообще не говорят.
Мама хотела бы просто жить в Берхтесгадене и ничего не слышать про кино.
Из-за этого я все чаще бываю не в ладу со своей совестью. Когда я только появилась в интернате, на меня просто набросились: как, ты - Роми Альбах? Твоя мама - Магда Шнайдер, а папа - Вольф Альбах-Ретти? Расскажи-ка, как там все это делается - в кино! А на киностудии ты уже была хоть раз?
Ну и что я могла ответить? Я же ни разу не была на съемках. Мама меня никогда с собой не брала. (...) Просто стыд, что я, дочь кинозвезды, не могла ничего рассказать об этом деле. Правда, я что-то слышала краем уха про съемки крупным планом, про кинооператора и кулисы. Все это я худо-бедно приделала одно к другому. Меня слушали, раскрыв рты. Это было чуть ли не в первый мой день в интернате.
Я и сейчас помню все эти расспросы. Она меня сильно взволновали. (...) Как бы я хотела увидеть наконец настоящую киностудию! Когда же?
12 сентября 1953 года.
Я уже и раньше слышала, что у меня фотогеничная внешность. Фотогеничная! Речь идет о том, что ты хорошо получаешься на фото. Многие девчонки отлично выглядят, но когда их фотографируют, вся прелесть куда-то девается. А у меня все наоборот. Нет, конечно, не совсем наоборот, потому что - без хвастовства, правда! - я и в жизни выгляжу не так уж плохо. Вовсе не плохо. Девчонки это всегда про себя знают.
Я попаду на обложку! Куплю штук десять журналов, не меньше. Вот шумиха-то будет!
23 ноября 1955 года.
Я сделала огромную глупость. Вчера вечером я легкомысленно пообещала дать журналу "Дойче иллюстрирте" свой дневник. Наверное, опять выпила слишком много лимонада. Лимонад по-прежнему действует на меня как шампанское. Стоит мне выпить стакан, как я делаюсь веселой и легкомысленной. Вот если бы я вообще не вела дневник, тогда бы его сейчас никто не мог опубликовать. Или мне им сказать, что первые тетради я запрятала где-то в шкафу в Берхтесгадене и не знаю теперь, где их искать?
24 ноября 1955 года.
Я его не дам. Я сейчас еще раз перечитала, что я там писала, и нашла все глупым и скучным. Да это никого не интересует! Лучше я его вообще сожгу, чем опозорюсь навечно.
10 января 1955 года.
(...) И теперь каждый понедельник я, дрожа, открываю "Дойче иллюстрирте" и читаю, что я там наплела. Признаюсь: иногда мне стыдно.
Несколько страниц я сделала нечитаемыми - слава богу! (...)
Январь 1965 года.
В моей частной жизни от меня вечно что-то требовали. Я не хотела, чтобы у меня отнимали все, чего я не собиралась отдавать. Меня же просто обкрадывали. Не только обкрадывали - грабили! Я была как собака. Делала все отлично - до судорог… Мне нужна сила. Мужчина, который меня поставит на колени. До сих пор я всегда сталкивалась со слабостью. Мы оба только тявкали друг на друга. А мне было нужно, чтобы меня взял в руки тот, кто сильнее, кто распрямил бы меня, пронял до мозга костей. Но есть ли вообще такой мужчина? Сначала так и было. И я говорила: "Господи, пусть все так и остается". Но я знала, что этого не будет. Я думала: сохрани этот миг, переживи его сполна, потому что назавтра все исчезнет, и нужно будет платить по счетам за свое счастье. Вот я и заплатила. Самую высокую цену.
3 декабря 1966 года.
Харри привез меня в больницу, и когда профессор сказал, что это будет нескоро, вернулся домой и принял снотворное, чтобы унять волнение и уснуть.
Ещё в больничном лифте нам пришло в голову, что мы так и не придумали имя для ребенка. Тогда мы выбрали три - хоть одно, решил Гарри, наверняка подойдёт. Через шесть часов Давид был уже тут как тут, и Харри проспал это событие дома на диване. Медсестра звонила ему непрерывно.
Я хотела родить здорового ребенка и потом тоже самой об этом заботиться. Ведь первые месяцы в жизни младенца такие значительные.
Дитя воплощает для меня жизнь, полную мира, семьи, защищенности.
Беременность - это было прекрасно. И потом я еще два года не работала, мы жили в нашей четырехкомнатной квартире в Груневальде, и мне было там хорошо.
Наконец-то у меня есть мужчина, который будет меня любить до конца моих дней.
Сентябрь 1968 года.
Съемки "Бассейна" идут совершенно без проблем. С Аленом я себя ощущаю так, как если бы это был любой другой партнер. Это очень профессионально. Мне важно, во-первых, что роль чудесная, и во-вторых, что предстоят восемь недель жесткой работы.
Харри всегда говорит: я не приеду, если ты снимаешься, это же смертельно скучно - сидеть и смотреть, как твоя жена работает. Я это понимаю. Но он тут же явился, как только мы начали снимать с Аленом "Бассейн". С одной стороны, я жаловалась, что он слишком мало бывает со мной, а с другой стороны - я вообще не выношу, когда он тут сидит и глазеет на меня и не пропускает ни малейшего флирта. Настроение пофлиртовать у меня бывает постоянно.
Это я унаследовала от своего отца. С Харри я два долгих года вообще не работала и сидела в нашей четырехкомнатной квартире в Берлине.
23 октября 1971 года.
Мой маленький Давид день ото дня становится все более дерзким, он танцует под пластику "Битлз", причем под одну и ту же мелодию... Мы с моим мужем просто не может больше слышать эту пластинку. Ребенок устраивает нам нервотрепку - как все дети в его возрасте, не выговаривает "р" и слишком высовывает язык на "с".
Может быть, у меня был бы еще ребенок. Не сейчас, сейчас профессия важнее. Но позже...
Июнь 1973 года.
Все, я больше не выдержу. С утра я уже готова шваркнуть этого мужика об стену. Думаю, тут уже ничего не поправить.
Сейчас он уезжает в Мюнхен. Тут он уже рассорился со всеми коллегами в Резиденц-театра. Точно как на киностудии, где я работаю. Он постоянно торчит тут же и пытается давать моим режиссерам добрые советы. Они этого тоже не выносят. Он их раздражает. Неправда, что он меня чему-то научил.
Я не хочу вечно жить под кнутом господина Мейена. Да, мы разводимся. Харри хочет получить все мои деньги. Я уже много денег истратила на мужчин. Но чтобы кто-то из них хотел все - это впервые.
16 июня 1974 года.
После моего разрыва с Харри Мейеном меня в Германии определили как "еще более наглую, еще более красивую и еще более эксцентричную". Газеты делаю вывод, что я заполняю любовниками свою новообретенную свободу.
Моя новая свобода – это, прежде всего, попытка думать по-новому. Это моя единственная возможность изменить себя, хотя бы вытащить себя из тупика, на котором прибита табличка "Роми Шнайдер". Я просто думаю, что идеальные образы однажды могут рухнуть с лестницы, и тогда до самого конца проживается ненастоящая жизнь.
21 июля 1977 года.
Я родила девочку. Я так счастлива! Мне было все равно, мальчик или девочка, лишь бы здоровое дитя. Её будут звать Сара Магдалена!
Сара, дочь Роми, актриса
5 июля 1981 года.
Мама, мой ребенок умер... Мой ребенок умер...
Апрель 1982 года.
Живу я сейчас в отеле, потому что не могу находиться в обстановке, которая напоминает мне о сыне и о том, как мы с ним были счастливы вместе. Подыскиваю новый дом, чтобы начать жить заново и преодолеть свое горе.
Горе, которое мне не забыть никогда.
(Прим: сын Роми Шнайдер Давид погиб в возрасте четырнадцати лет, Роми пережила его на десять месяцев.)
