Жму на написать, хотя не уверена, что смогу. Смогу ли то, что хочу, как это называется словами, как можно уместить все это в матрицу символов..? Да и стоит ли вообще? На трубе дома напротив сидят птицы. Мое любимое окно semicircle. Прямо как волны уходят в среду, только эта не нисходящая, а восходящая. Хотя...who do cares? И откуда мы знаем, что небо - это вверху. Может, кто-то просто решил, что у этого ящика не должно быть крышки, зато должно быть дно, вот и не ходим мы больше по небу своими босыми ногами. А если бы по небу, то только босиком. Иначе ему будет больно. Оно будет плакать. Только не вниз, а вверх. Все равно на нас.
Знаешь, я боюсь просыпаться один, я боюсь звездопадов (с) Завтра Сумасшедший художник повесится на парапете Он продал свою небо, теперь он совсем один (с) - это стишок, который в этом году я буду рассказывать Дедушке Морозу, если до меня вдруг дойдет очередь. Стих Рйна, который учила сегодня в метро, потому что решила тренировать память и учить стихи, потому что именно эти строчки хочу носить с собой. Можно еще прибавить что-нибудь про вывернутьсть наизнанку, преданность и взаимную выгоду, но тогда адже добрый новогодний волшебник отправит меня...хотя, нет, он просто посмеется или сойдет с ума.

Переспать - это спать 3 часа. Мне кажется, что это уже проблемы со сном. А если пересшь, то перестает вращаться моторчик, система дает сбои, начинаются срывы. Мне начинает казаться, что стремление к сну - это самый лучший двигатель. Ты за ним постоянно гонешься, но упорно не получаешь. Хотя, должно быть еще что-то, не позволяющее тебе забить. Это сложная схема. Стоит сместиться хотя бы на шаг, как тут же скатываешься. Как будто тропинка идет по хребту. И шаг с нее в любую сторону - ты катишься вниз. Не знаю, как еще об этом сказать. Момент, все хорошо и прекрасно, ты декламируешь окружающим кафедральные или что-нибудь еще, что попросят. Момент, ты думаешь, что так ничего и не сделано, другие показывают результаты лучше твоих, прилагая меньшие усилия. Момент, тебе кажется что все другие играют. Тебе становится несколько не по себе, хочется убежать подальше к тем, в ком ты видишь искренность. И все в этих самых моментах. Было бы лучше, наверное, не обращать внимание. Кстати, оставаться равнодушными - это сложно. Сложно замечать только себя. Сложно ставить себя выше, потому что всегда в коллективе. Сколько же сил мы прилагаем каждый раз, чтобы быть равнодушными. С каким же энтузиазмом мы убиваем друг друга, заворачиваясь в свое...да нет, это ведь не эго даже. Это что-то страшное. Сначала мы учимся не замечать небо. Потом мы учимся не замечать себя, но ставить свои желания выше всего. Так мы учимся смотреть себе под ноги. Потом мы учимся не смотреть по сторонам даже тогда, когда любопытство берет вверх и хочет увидеть источник шума. Потом мы учимся убивать свое счастье и не исполнять своих настоящих желаний, заменяя их желаниями массы. Но считая их своими. Сколько же сложностей. Подчиняться, пригибаться, падать, следовать рамкам. А все ради мифа о каком-то там благополучии, которое ты создаешь вот этими вот своими руками.
Говорят, что одному легче по жизни. Сложнее, на самом -то деле. Тот же Рорк. Творить для удовлетворения собственных потребностей, но видишь результат ты тогда, когда взаимодействуешь с кем-то. В его случае с заказчиком. Иначе его строения не вышли бы с бумажных листов. Да, сложно бытаться собрать аморфную группу, массу. Сделать что-нибудь в такой группе. Легко, когда горят все.
Это даже не высокоморальные пиздострадания. Это попытки понять прозу про голубя, про то, как мальчишки купили фотоаппарат вместо дозы клея, про тех двоих из апреля. Время меняется, но и возраст меняет. Мы унесли на своих плечах время субкультур и цифровых мыльниц. Это все есть в нас, есть с нами, но мы почему-то продали его за технологии и штампованность. Это ведь не оно ушло, это мы выросли и стали совсем не теми, кем видели себя через несколько лет. Я могу черным жирно подвести глаза, найти тяжелые ботинки, выкрасить восы в черный и слушать Агату Кристи. Я могу натянуть капюшон на глаза и одеться в бесформенную парку. Я могу надеть платье на джинсы, а рубашку накидывать на майку, носить каблуки с шортами, потому что мне так удобно. А вас шокируют такие вещи (с), как спела бы Белая Гвардия.
Мы писали о суициде и презирали жмо за слабость, хотя для того, чтобы действительно вскрыть веры, нужна смелость. Иногда, когда я вижу ребят со старыми мобильниками, пакетом чипсов и школьными рюкзаками, которые говорят о заброшках ило чем-то высоком и улыбаются, мне зочется надиться к ним в компанию и улыбаться вместе. Мое поколение сидит дома, жалуется на плохую погоду и обсуждает новые видео на ютубе. Не все, но многие. А я в слякоть уходу на Воробьевы, потому что мне так зочется. Это не гимн о том, какая я хорошая. Это очередная попытка понять, что я смогла забыть. Теперь помнят эмоции, а в голове, в черепной коробочке, все равно нет отражения. Только ответ где-то рядом, я чувствую его. Что давало нам этот огонь, куда мы потом его дели? Пиво на лавочке пара литров - это не тот огонь. Кафе и разговоры - тоже не тот огонь. Мы икрывали спины друг друга, ходили в гости и не прятались за планшетами. Мы умели смотреть друг другу в глаза. Мы уезжали далеко от дома за вкусным мороженым. А теперь мой папа говорит, что заказывать вещи по интернету намного удобнее и дешевле. Не спорю, конечно, но...
Мы знакомились на улицах и улыбались незнакомым. Такое тоже было. Мы были легче ветра. Да и сейчас остались, наверное. Что стало и что произошло? Куда делись наши образы? Почему книги Кравина и Рйна - это жизнь, а многое из современной литературы - красивая глянцевая картинка. Почему мы помогаем жтой картинке существовать, подпитывая ее? Я верю в то, что может быть по-другому.
Можно ли мне сейчас кофе? Да мне сейчас все можно.
Что я хочу от Дедушки Мороза? Знаешь, я очень зочу чувствовать свой дом действительно как дом, а не как место, где пытаешься устроиться поудобнее. Я зочу крепких друзей, которые шли бы со мной по жизни, а я с ними. Таких, которые умели улыбаться. Я хочу меньше зависеть от предрассудков и не крутиться флюгером на ветру, которого каждый человек может втоптать в грязь. Человеческий флюгер общественного мнения, такэто называется. Хочу снова остро чувствовать эмоции людей и их биополя. Хочу драйва и улыбок. Знаешь, я зочу убрать безразличие в сторону. А еще я зочу посмотреть на группу эмо в кедах. Бегать по весне в конерах, с короткой стрижкой за ветром. Гулять свободной по этому городу. Чтобы если эмоции, то до предела настоящие и полные. Чтобы больно было невыносимо и до конца. Чтобы если весело, то все заражались этим весельем. Только зависит все это от меня и от тех, кто меня окружает. Правда?
Я хочу суметь поделиться этим с тобой. Той квартирой, в которую меня занесло на вызодных. Картинкой, когда две девочки ночью с таксой на поводуе смотрят на облака, проплывающие по небу. А еще на набирающую силы луну. Ппитягиваются к ней и говорят о магии. О той квартире, где утром почему-то трава, ночью самокрутки. Спирально-квадратный ловец снов и темная футболка с черепушкой. О девочке с повязкой на голове, как у марфуш в книжках. Я даже не смогу это описать, кажется. Косынка вместо обруча с бантиком сверху. Острое восполнение эмоций. Сразу вот так. И можно выложить хоть всю жизнь. Я хочу уметь гвоорить это тебе словами, лежа на плече.
По этому городу я мечтаю гулять свободной.
И я называю пост "Фиолетовое", понимая подсознательно, почему у Рйна фиолетовый рай...да и вообще много этого цвета.