Когда внутри тебя звон. Если источник звука вдруг разобьется, то звук получится оглушающим. Ярче и глубже, чем когда бьется обычное стекло. Магия же начинается по звуку барабанных палочек. А барабан в руках у мальчишки. В глазах у него искры, светлые, похожие на солому волосы, раздувает ветер с моря, а он стоит на пустоши, готовый дать любую команду. Сегодня это команда "отбой", чтобы ничего не разбилось. Или призыв к мировой гармонии. Он и сам еще не понял. Но в руках у него барабан, по которому он в любой момент готов легонько стукнуть палочками. Так, чтобы началась магия.

Мне нравится то, что с надрывом. Постер с чуть порванным краешком, прокомпостированный троллейбусный билет, люди, как листы бумаги немного надорванные. Или немного сломанные, если сравнивать их со стерженьками. Даже, нет, не сломанные, а с надломом или изломом. Здесь не существует правильного определения. Такие как-то ярче. Они врываются вихрем и остаются. Мне нравится думать, что во мне тоже есть этот надлом. Но если даже он есть, то я не знаю, в чем именно. Разве что я - пограничник. Но это сложно объяснить. Когда остро и колется, пробуйте найти иголку.

Самое хорошее утро - использованное рационально. Когда город бежит по своим делам, а ты медленно втекаешь в него и направляешься утром пить кофе с кем-нибудь и говорить. Только потом направляешься по делам. Это хорошо, если к третьей паре и есть с кем посидеть. 
Кажется, у меня их много всяких и разных в последнее в...им можно многое рассказать, но каждый раз боишься, что сделал как-то верно. Как герои из книжек Мастера, когда чувствуют, что хотят быть с этим человеком рядом и ощупывают под собой землю, чтобы не остаться вдруг в воздухе. Как начало дружбы что-ли. Чувствуешь себя на месте, но не уверен в прочном "свой". Хотя, вроде, действительно свой. Мы сидели утром и пили кофе, разговария много о чем. И продолжали жить разными историями одновременно, являясь частью каждой из них. И это отличается от всего, потому что с одной стороны идет реальность и реальные люди, а с другой стороны - герои историй, становящиеся реальными. И это тоже пограница. Своего рода. Создание целостности и завершенности.

Я снова читаю Крапивина. И снова чувствую свою причастность ко Времени. Но не понимаю пока что его намеков и позывов. Хотя, казалось бы, оно может говорить ясно. Я как часть всех его теорий. И я тоже должна что-то сделать. Я знаю, как говорить со Временем. А с другой стороны...?

Сегодня Люмен. И, пожалуй, я скажу, что иду туда со своими мальчиками. Хотя нифига это верным являться не будет. На счет своих. Ну а там и посмотрим, что к чему.
Что-то усколььзает. Но сегодня пятница. И я оказываюсь в настоящем, а не в совмещенных плоскостях трегранника из прошлого, настоящего и будущего.