***

Ээээй! Я, вроде, не тихо зову. Ответом мне - тишина.
В промерзлой ночи октября отдыхает ушедшее время.
Ээээй! Я, вроде, еще твоя, но голос мой на пределе.
И руки дрожат от безделья. А я вот не знаю, куда.
Я - выжженный винтик в этой цепочке.
Пустая машинка, поставленный прочерк, тупая кавычка...
Запаянный прочно писака в памятник темноте.
Мне, вроде, тепло и не пыльно. Но холод идет внутри.
По теплоцентрали невинно разлили бокал тишины.
И кто-то мне шепчет "живи".
А я и не знаю кем, зачем это надо? Зачем?
Куда мне идти потом, если воздух сырым октябрем пропитан.
Если на стон мой ответ не слышен?
Если от легких - рваные тряпки, если от мозга - следы.
Куда мне идти. Теперь и потом. Куда. Мне. Идти?

***

Мои - это которые бегут по зарубцевавшимся ранам.
Усердно бегут, не уходят в нирвану.
Мои - это вечноживущие наркоманы,
Порождения старой весны.
Это те, кто больше не верит, но будет.
Это те, кто лезет под пули.
Кто на стенах панельного дома рисует огонь.
Бежит, бежит, перепрыгивает.
Дышит листвой и запахом самого синего.
На ресницах бело от чумного чужого инея.
В голове реет ветер на крыльях винного
Цвета падших когда-то ниц.
Мои выдираются, клетки проламывая.
Не такие, не признаны, самые-самые.
Мои - это искорки света последнего, рваного.
Побежденные травмами, отрисованы жанрами.
Вплетенные в кружево, сметенные заживо.
Мои - это лужи до странного пряные.
Мои - это яркие, жгущие, пьяные.
Танцуют мне танго на ранах. Затравлена.


Я читаю книжку Рйна, купленную буквально пару часов назад. Я снова погружаюсь в уже знакомые мне чувства. Я оживаю изнутри. Меня выворачивает, начинает крутить. Я снова хочу писать. Снова забиваю строчки в телефон.