Кагор был выпит, яблоко разрезано на дольки. Наступила пауза, в такой ситуации - разрушительная...
Как ни странно, я ощущал что-то вроде любви.
Казалось бы - откуда?! Из какого сора?! Из каких глубин убогой, хамской жизни?! На какой истощенной, скудной почве вырастают эти тропические цветы?! Под лучами какого солнца?!
Какие-то захламленные мастерские, вульгарно одетые барышни... Гитара, водка, жалкое фрондерство... И вдруг - о, Господи! - любовь...
До чего же Он по-хорошему неразборчив, этот царь вселенной!..
Далее Таня чуть слышно выговорила:
- Давайте беседовать, просто беседовать...
За три минуты до этого я незаметно снял ботинки.
- Теоретически, - говорю, - это возможно. Практически - нет...
А сам беззвучно проклинаю испорченную молнию на джемпере...
Тысячу раз буду падать в эту яму. И тысячу раз буду умирать от страха.
Единственное утешение в том, что этот страх короче папиросы. Окурок еще дымится, а ты уже герой...
Потом было тесно, и были слова, которые утром мучительно вспоминать. А главное, было утро как таковое, с выплывающими из мрака очертаниями предметов. Утро без разочарования, которого я ждал и опасался.
Помню, я даже сказал:
- И утро тебе к лицу...
Так явно она похорошела без косметики. С этого все и началось. И продолжается десять лет. Без малого десять лет...
Я стал изредка бывать у Тани. Неделю работал с утра до вечера. Потом навещал кого-то из друзей. Сидел в компании, беседовал о Набокове, о Джойсе, о хоккее, о черных терьерах...
Бывало, что я напивался и тогда звонил ей.
- Это мистика! - кричал я в трубку. - Самая настоящая мистика... Стоит мне позвонить, и ты каждый раз говоришь, что уже два часа ночи...
Затем я, пошатываясь, брел к ее дому. Он заметно выступал из ряда, словно делая шаг мне навстречу.
Таня удивляла меня своим безмолвным послушанием. Я не понимал, чего в нем больше - равнодушия, смирения, гордыни? Она не спрашивала:
"Когда ты придешь?" Или:
"Почему ты не звонил?"
Она поражала меня неизменной готовностью к любви, беседе, развлечениям. А также - полным отсутствием какой-либо инициативы в этом смысле...
Она была молчаливой и спокойной. Молчаливой без напряжения и спокойной без угрозы. Это было молчаливое спокойствие океана, равнодушно внимающего крику чаек...
Как все легкомысленные мужчины, я был не очень злым человеком. Я начинал каяться или шутить. Я говорил:
- Женихи бывают стационарные и амбулаторные. Я, например, - амбулаторный...
И дальше:
- Что ты во мне нашла?! Встретить бы тебе хорошего человека! Какого-нибудь военнослужащего...
- Стимул отсутствует, - говорила Таня, - хорошего человека любить неинтересно...
В поразительную эпоху мы живем. "Хороший человек" для нас звучит как оскорбление. "Зато он человек хороший" - говорят про жениха, который выглядит явным ничтожеством...