В который раз, гуляя по широким улицам и паркам этого большого города, он занимался своим любимым хобби. Оно заключалось в незаметном рассматривании людей.

Ему нравилось смотреть на пары, которые шли по мостовой, мило держась за руки, когда они иногда останавливались для очередного поцелуя, или сидели в парке прямо на траве, легко общались и смеялись, или бегали около фонтана, уклоняясь от брызг…

Ему нравилось смотреть на пожилых людей, которые качали своих внуков и внучек в колясках, тихо разговаривающих между собой.

От понимания того, что у этих людей было всё хорошо, у него растягивались губы для еле заметной улыбки.

После монохромной, порядком надоевшей зимы и быстро прошедшей весны, жаркое тёплое Солнце было подарком. Свет от него преображал и окрашивал всё вокруг. Лёгкий прохладный ветерок нежно теребил волосы и заставлял ветви деревьев шуметь над головой, своей недавно распустившейся светло-зелёной листвой.

Он был среднего роста, с правильными чертами лица, обыкновенный, среднестатистический, похожий на многих, поэтому ему удавалось легко растворяться в этом мире, мире людей.

Он любил улыбки, смех и радость других. Любил именно эти несколько часов после полудня. Потому что в это было время, на лицах людей было написано об их безрассудной беспечности и абсолютной радости в чистом виде.

Он любил всех этих людей. Они давали ему внутреннее спокойствие и умиротворение.

Просто он очень любил искренность.

Так бы всё и оставалось…

Однако, хотя он им и завидовал, он не хотел на их место. Нет, он совершенно не боялся смеяться и шутить.

Он просто знал, что всегда за светлым днём наступает вечер… И к сожаленью, не бывает такого, что бы радость от простого нахождения вместе, не заканчивалась…

…В этот день он так же просто гулял по парку и смотрел по сторонам. Мягкие новые кроссовки-полукеды были легки и удобны. Поверх футболки одета белая олимпийка, на ногах –синие потёртые джинсы. Через плечо висела небольшая тёмно-синяя сумка, в которой находилось всё необходимое.

Медленно ступая в общем потоке идущих и разговаривающих людей, он с удовольствием слушал шум этой толпы.

Увидев свободную скамью, он сел на неё и, достав сигарету из пачки, не спеша, закурил. К нему в голову пришли мысли. И, кажется, была в них какая-то важность, поэтому он раскуривал сигарету очень медленно, почти не относя руку ото рта, как будто боялся уронить пепел, при этом голова его была забавно наклонена на бок. Это было то самое состояние, когда боишься потерять мысль и, устремив взор куда-то вдаль, не двигаешься.

«Вот…»,- он выпрямился, хрустнув позвонками, и снова наклонился, положив локти на колени. Смотря вдаль, он начал размышлять.

Пока всё было сбивчиво и непонятно, но он точно знал, что раздумье куда-то и к чему-то его приведёт.

Обыкновенный человек. У него есть принципы, определённые и привитые им самим, родными, друзьями, школой, дворовой и институтской порой, всем, что его окружало в процессе воспитания и взросления. И он ими гордится. Не мог он найти другого слова, более точно характеризующее это чувство.

Но он не был тщеславным, поэтому это была его внутренняя, личная гордость.

Согласно его личному главному принципу, он никому не хотел делать больно. Ни себе, ни своим близким, ни незнакомым людям.

Но хронически не переносил несправедливость. Не любил наглость и когда на его глазах кого-то унижали. Поэтому, по этой жизни, он часто раздражался и иногда был довольно резок.

Пока этот обыкновенный человек был один. И он не хотел ничего менять, потому что ему было всё понятно в этом его мире. Он знал, что ему нужно и как этого достичь. И его всё устраивало. Пока.

Он не любил ночные клубы и подобные заведения, где можно было кого-то «подцепить». Во-первых, он не умел это делать, а во-вторых, это было против его правил.

У него были завышенные требования к той, кто будет матерью его детей. Он объяснял это просто: «Я хочу красивых детей, а раз я просто симпатичный, то она…».

Если честно, он побаивался встретить её, но в то же время, его тревожило чувство, что он никогда её не дождётся.

Круговорот.

По жизни, он, конечно, видел похожих на «ту». Но они были уже окольцованы или, смеясь, шли со своими парнями. Что уж говорить, несколько раз он просто струсил.

Хотя. Откуда он знает, как она выглядит? В голове всё перемешалось…

… Большой пепел тихо упал около его кроссовка. Он отвёл взгляд с той точки, куда ничего не видя, смотрел. Оказалось, что это было одинокое дерево, с большой кроной, но ещё не старое. Под ним устроилась палатка с мороженым и воздушными шарами, к которой изредка подходили дети и их родители…

«Что ж, хорошо», - он потряс головой и, закрыв глаза, левой рукой несколько раз надавил на глазные яблоки, потом круговыми движениями стал массировать виски.

«Вот заморочки, ёшкин кот».

Он давно уже услышал от знакомого теорию, что секс является болезнью. Подвержены ему оба пола. И если ты, хотя бы один раз прочувствовал его – затем спинной мозг обязательно будет требовать продолжения. Животная ненасытность. И с кем ты будешь это делать – совершенно не важно. Эта страсть и желание не всегда говорит о развратности субъекта. Просто он становится ему жизненно необходим.

Как всем необходима пища, как курящим необходим табак.

Не сказал его знакомый, считает ли он секс наркотиком, но ему думалось, что для некоторых – это так и есть. И, не до конца зная себя, он боялся на него «подсесть».

Поэтому он не хотел быть с той, которая ему просто симпатична. Он боялся предать себя, окунувшись своей неискушённой душой в то, что называется соблазном. Он боялся, что его разум и принципы проиграют в борьбе с сильным животным инстинктом. Этим он сделает больно себе.

А памятуя о нескольких незначительных, и теперь кажущихся смешными, эпизодах из жизни – он понимал, что в этом данном конкретном случае, ему будет очень больно.

Он любил дружить, но никогда не желал друга и не делал попыток к развитию отношений в этом направлении. Он старался в своих взглядах оставаться твёрдым. Если же его друг пытался сделать данную попытку – он сам, кланяясь, удалялся от него. Он считал, что так честнее.

Странно получалось, - почти все его друзья имели девушек, некоторые даже женились…

А в этом своём эгоизме и личной гордости он оставался один. И вопрос – был ли этот эгоизм благородным.

Ему были забавны и смешны попытки друзей и подруг, его с кем-то познакомить для развития отношений. На это он лишь смеялся и щёки на лице покрывал лёгкий румянец. Он отвечал «нет», но, конечно, ему было любопытно. И в эти моменты его посещала радость от того, что о нём в какой-то мере заботятся…

…Докурив сигарету, он облокотился на спинку скамьи и закрыл глаза…

Он сидел на скамье и дышал свободой. Свободой от обязательств, которые не захочет выполнять.

Он никого никогда не искал. Он просто ждал…

Ждал ту, благодаря которой, у него будет желание становиться лучше.