До революции 1917 г. приставка «бес», в русской грамматике вообще не существовала. Откройте толковый словарь «Живого великорусского языка» В.И. Даля, и вы легко убедитесь в этом. Беса люди гнали как злую, враждебную силу. Он был легко узнаваем, и люди старались как можно реже упоминать его, произносить его имя.

Новые правила в русский язык внесла революция. По прихоти «вождя», по его личному мудрованию был исковеркан русский язык, было отменено то, что создавалось многовековой историей жизни русского народа. В русскую лексику вошли новые слова и значения, отменены некоторые буквы, а другие, наоборот, внедрены были в слова, так появились «вши» в деепричастиях (сказавший, сделавший и т.п.), и «бесы» как добросовестные слуги «вождя» со страниц школьных учебников, пролетарских газет и журналов бес-шумно поползли в дома и души людей бес-классового общества. «Бесов» стало очень много, они стали встречаться на каждом шагу, стали малоузнаваемыми, но от этого не перестали оставаться бесами, и частое произнесение их имени - это призывание нечистой силы, приглашение ее к призывающим, поэтому и крутятся они вокруг нас, как назойливая мошкара.

Революция, проведенная в русской грамматике, не была жизненно важной необходимостью, это была сугубо политическая акция, грубое революционное насилие над русской словесностью. Ленин дал наркому А.В. Луначарскому такое задание: «Если мы сейчас не введем реформы - это будет очень плохо, ибо и в этом, как и во введении метрической системы и григорианского календаря, мы должны сейчас же признать отмену разных остатков старины. Против академической орфографии никто не посмеет сказать ни слова. Поэтому вводите ее поскорее». Так бес-толковые политические решения бес-стыдно и бес-совестно прикрывались наукой. Луначарский выполнил указания Ленина и «безграмотные» произведения классиков мировой литературы от Пушкина и Гоголя до Толстого и Достоевского бес-смысленно запестрели бес-плодными, бес-содержательными «грамотными бесами» и бес-чувственными «вшами». Но бес-страстных реформаторов не смущала «забесовленность» и «завшивленность» русского языка, их устраивал бес-предельный бес-порядок в орфографии.

Санкт-Петербургский исследователь реформы русского языка Г. Емельяненко писал: «Перед сотнями русских слов «бес» стал как пристав, как надзиратель за тем, чтобы корневое значение было перевернуто. Слова с «бесами» издевательски скрывают в своем звучании похвалу рогатому». Посмотрите, какой он хороший: бес-культурный, бес-полезный, бес-сильный, бес-примерный, бес-сознательный, бес-сердечный, бес-славный, бес-ценный, и множеством других замечательных качеств, оказывается, обладает «бес».

Послереволюционную молодежь приучить к «бесам» по правилам грамматики было несложно, и восхищалась молодежь бес-страшными «красными дьяволятами», которые вырастали в бес-пощадных, бес-партийных черных дьяволов в бес-козырках, черных кожанках и бушлатах. Молодежь приучили, а престарелых и бес-помощных людей заставили жить собесом, без которого им не обойтись для получения социальной помощи. Бес обновляется. Сегодня для получения социальной помощи необходимо не просто идти в со-бес, но и иметь на себе номер его. Символично, что приставку «бес» стали ставить перед глухими согласными буквами. Но бесы нынче стоят перед глухими согласными людьми - глухими к слышанию слова Божия и согласными со всеми реформами и кознями диавольскими.

И пусть никого не смущает дореформенное написание, так как оно не допускает «бесов» в Православные издания.

Игорь Селезнев.

Газета «Свет Православия» No.8,
22 февраля 2003 г.

Разница очень велика

И звестно, что после революции 1917 г. большевики поменяли орфографию для таких слов, как: безценный, безполезный, безчеловечный, безпринципный, безсовестный, безсмысленный, безславный, безпощадный, безплодный, безсодержательный, безпомощный и т.д., и заставили писать все эти слова с приставкой «бес» вместо «без». Казалось бы, какая разница? А разница очень велика. «Без» - это отсутствие чего-то, а «бес» - это одно из имен дьявола. Слова «бес-ценный», «бес-полезный», «бес-человечный» и т.д. - это слова, прославляющие беса и приписывающие бесу те качества, которых он иметь не может по определению.

Николай Сергеев.

Большевики насаждали атеизм как идею, но преследовали цель намеренного искажения великорусского языка внедрением в него бесовских по звучанию слов. Но если атеист верит в бесов, то он уже не атеист...

Информационно-аналитический сайт «Соратник».

http://www.soratnik.com/novyy-byt/bezsovestnyy-bes/