Это цитата сообщения Дмитрий_Шепелев Оригинальное сообщение
Апология «Кода Да Винчи» Дэна Брауна
Едва ли на памяти поколений второй половины XX века найдется еще одна такая художественная книга (помимо «Кода Да Винчи»), которая вызвала бы столько кривотолков по всему – и не только христианскому – миру. Шум не утихает и поныне – стоит только заглянуть на электронные форумы, посвященные этой теме. Многие «писари» до сих пор пытаются нагреть свои руки на бесподобном успехе этой книги, сочиняя свои продолжения и дополнения. И разумеется, никого она не возмутила сильнее, нежели людей церковных.
Суммируя всё это, я решил попытаться выяснить основные причины недовольства людей (и не только читателей) этой книгой и, по возможности, проанализировать их. Притом, что сам я прочитал эту книгу, не прислушиваясь ни к рекламе, ни к контр-рекламе, ни к мнению окружающих, из чистого любопытства, когда о ней судачили уже не первый год, и книга эта мне понравилась! – хотя я вовсе не считаю себя ни антирелигиозным маньяком, ни пустоголовым любителем всяких «сенсаций». Книга понравилась мне сама по себе, в силу своих собственных достоинств, и я убежден, что, не будь о ней сказано вообще ни слова, она бы мне понравилась точно также – не больше и не меньше (правда, тогда бы я точно не написал этой статьи).
И так, давайте рассмотрим основные категории людей, недовольных этой книгой, и попробуем объяснить причины их (а возможно, и вашего) недовольства.
1) Некоторые, видя столь агрессивную рекламу, не желают знакомиться с этой книгой в принципе, взяв себе за правило не читать ничего, о чем поднято столько шума (Коэльо, Мураками, Роулинг etc.), ибо здесь что-то явно не чисто (вероятно, в XIX веке люди с подобными взглядами отказывались читать книги Дикенса).
2) Другие не читают эту книгу, полагаясь на негативное – и, в основном, слабо аргументированное – мнение своих друзей, не желая оказаться в их кругу белой вороной (такие люди редко бывают увлеченными читателями).
3) Есть также люди, поносящие эту книгу из пустого снобизма, желая таким образом, как бы, возвыситься над ней, над ее автором и над всеми читателями, которым она полюбилась (такие «умники» презрительно воротят нос от всего, что вызывает у других людей восторженную реакцию).
4) И разумеется, этой книги сторонятся люди, получившие религиозное воспитание, поскольку общеизвестно, что она заставляет пересмотреть некоторые общепринятые взгляды на христианство.
Полагаю, что первые три категории мы можем отмести как не заслуживающие серьезного внимания, поскольку недовольства подобного рода направлены не на саму книгу, а на созданный средствами масс-медиа ее гротескный образ.
Что касается недовольств на религиозной почве, то здесь, дабы не сваливать всё в одну кучу – от исступленных возгласов старушек из соседнего подъезда до высказываний церковных патриархов, я полагаюсь в этой категории на мнение широко всем известного диакона Андрея Кураева, большого любителя обсуждения различных культурных явлений. И так, каково же мнение отца Кураева, или точнее, каковы критерии его «поругания» этой книги?
Прежде всего, начиная свою разгромную лекцию, он заявляет, что книга эта, сама по себе, плоха до невозможности: и сюжет там ходульный, и персонажи картонные, и исторические факты перевираются сплошь и рядом. Сделав такое громкое заявление, он однако не дает себе серьезного труда как следует его разъяснить: что касается «ходульного» сюжета, то здесь претензии отца Кураева явно направлены не по адресу, ведь книга эта, по жанру, детектив, и детективная интрига там закручена виртуозно, а значит, глупо требовать от нее многоплановости с ретроспективами и философскими отступлениями (хотя в книге есть место и тем и другим) в духе романа-эпопеи; то же самое можно ответить и на его высказывание относительно «картонных персонажей» (такая «картонность» однако не помешала книгам Уилки Коллинза, Артура Конан-Дойла и Рэймонда Чандлера сделаться классикой не только детективного жанра, но и мировой литературы); что же касается «перевирания исторических фактов», то здесь всё дело в спорности самих фактов, имевших место более тысячелетия тому назад, и до сих пор не получивших однозначного толкования в научных кругах, однако отец Кураев, почему-то, считает свои взгляды более верными, нежели взгляды Дэна Брауна. Помимо этого, отец Кураев заявляет, что Дэн Браун «оболгал» произведения искусства Леонардо Да Винчи, в частности картины «Мадонна в гроте» и «Тайная вечеря», в угоду своему извращенному анти-христианскому видению. (Вообще, вся книга, по мнению отца Кураева, была написана не иначе как по заказу масонских теневых структур, неймущихся лишь бы как-то дискредитировать христианство). Плюс к этому он цитирует отдельные, вырванные из контекста, фрагменты книги, придавая им иной, комичный смысл, и ухохатываясь над ними вместе с большей частью слушателей. Вот, в сущности и всё, что было сказано отцом Кураевым по делу. Далее, в течение, примерно, часа, он лишь мельком возвращается к самой книге, рассуждая вместо этого о взаимодействии христианской церкви со всевозможными язычниками и еретиками (якобы развенчивая некоторые (довольно второстепенные) положения книги Дэна Брауна), а также пускаясь в путаные исторические и искусствоведческие экскурсы (попутно обеляя инквизицию и присовокупляя на редкость содержательный рассказ о том, как он ходил в гости к какому-то не то митрополиту, не то архиерею, большому любителю собак (равно как и сам отец Кураев)). В общем и целом, лекция произвела на меня удручающее впечатление, в очередной раз возникло ощущение безнадежной зашоренности христиан, отсутствия собственного здравого мнения и подвластности безжизненному догматизму.
Теперь, что касается картины Леонардо «Мадонна в гроте»: искусствоведы до сих пор спорят, кто есть кто из двух изображенных младенцев, выдвигая в пользу своих взглядов различные теории. Как известно, существует два «варианта» этой картины, на одном из которых (первом и более таинственном) Мария действительно держит ладонь левой руки словно над чьей-то невидимой головой, каковое впечатление усиливает ее просторный, спадающий складками по краям рукав, и прямо под тем местом, где угадывается эта невидимая голова, ангел держит свою кисть с вытянутым указательным пальцем, на уровне воображаемого горла; под этим местом, напротив Марии, сидит один из двух младенцев. Отсюда можно сделать вывод, что мы видим завуалированное предсказание участи Иоанна Крестителя, которому отрубят голову после крещения Христа, каковое крещение ознаменует начало его проповеднической деятельности, отделившей его от лона семьи и приведшей на голгофу. На второй же картине, написанной в более бесстрастной, иконоподобной манере и с нимбами над головами персонажей, ангел уже не держит свою кисть подобным образом, раскрытая ладонь Марии имеет более распрямленные (не создающие видимость обхвата некой головы) пальцы, а младенец, сидящий вблизи Марии, справа, как бы это сказать, имеет прислоненным к своему плечу бамбуковую палочку с перекладиной в верхней части, на основании чего некоторые искусствоведы заключают, что это и есть Иоанн Креститель, однако другие считают иначе, находя себе в подтверждение иные детали и считая, что крестообразная палочка была подрисована к младенцу позднее. Так или иначе, но отец Кураев взял на себя слишком большую ответственность, решив так однозначно судить о содержании этих картин. Примерно так же обстоит дело и с «Тайной вечерей»: изображение на ней настолько размыто, что выдвигать какие-либо категоричные суждения о всевозможных скрытых смыслах (коих Леонардо был большим любителем) было бы весьма самонадеянно, однако нельзя не признать, что не только лицо человека, сидящего по правую руку от Иисуса, но и вся его фигура полна чисто женской мягкости и изящества, особенно рядом с чисто мужицкой фигурой следующего персонажа, поэтому предположение, что это может быть Мария Магдалина, совсем не лишено смысла. И еще – обратите внимание на само название картины – «Тайная вечеря», именно тайная, защищенная от нежелательного вторжения извне (sic!), а отец Кураев так беспардонно нападает в течение всей лекции на различные мистические учения – не только в силу их расхождений с христианством, но и в силу самой их маргинальности, оторванности от широких масс.
А теперь я скажу несколько слов о том, почему эта книга нравится мне. О чем, в первую очередь, эта книга? – о христианстве?, о тайных обществах?, о шедеврах Леонардо Да Винчи? Нет, нет и нет. Прежде всего, это книга о ЛЮБВИ. О возвышенной, прекрасной любви между мужчиной и женщиной, раскрывающей их подлинную суть, пробуждающей в них мужественность и женственность и наделяющей их жизнь высшим смыслом. В этой книге автор попытался – быть может, впервые в истории христианского мира с такой выразительной силой – придать сексуальной любви подлинно духовное значение, подняв ее до акта священнодействия и освободив от многовекового налета греховности. Те, кто раскрыл в себе подлинную любовь, понимают, о чем я сейчас пишу – ничто иное не в силах подарить человеку более истинный духовный опыт. К сожалению, многие читатели усмотрели в книге прямо противоположную направленность – низвести духовное мировосприятие, основанное на христианских догмах, до сексуальных отношений, замарать божественное плотским. Мне искренне жаль таких людей. К слову сказать, почему отец Кураев старался с таким напором убедить своих слушателей в том, что описанное в «Евангелии от Филиппа» «лобзание» Иисуса Христа и Марии Магдалины, которое приведено в «Коде Да Винчи», следует понимать исключительно метафорически, без малейшего намека на то, что они соприкасались губами?! Как, при таком подходе, человек, считающий себя христианином, может испытывать сексуальную любовь, не терзаясь при этом от внутренней дисгармонии, вызванной ощущением греховности?! Можно ли считать подобный страх перед плотью естественным?!
«Код Да Винчи» возвышает не только сексуальную любовь, но вместе с ней и семейные отношения. Многие ли ортодоксальные христиане задумывались над таким феноменом своей религии: почему они следуют системе, в которой Бог представлен холостяком, хотя и имеет сына? (А вместо жены он довольствуется таинственным «святым духом».) Тогда как в наиболее значительных религиях древности всегда существовала Божественная Семья. Неужели человечество с тех пор разочаровалось в институте брака? Или же люди, называющие себя христианами, привыкли пребывать в своеобразном религиозном мареве, не давая себе труда всерьез задумываться на столь насущные темы?
Теперь, что касается произведений искусства, во множестве описанных в этой книге. Несомненно, что искусство – есть форма любви к окружающему миру. И также верно, что отголоски истинной сексуальной (назовем ее триединой: духовно-душевно-плотской) любви проявляются у наиболее талантливых людей в виде произведений искусства (ведь только то произведение искусства подлинно прекрасно, что создано с любовью), и в этом заключается другая причина того, почему мне нравится эта книга. Отсюда можно сделать и такой вывод: люди, равнодушные к классическому искусству, которые не любят посещать музеи, едва ли способны проникнуться положительным интересом к этой книге.
Ну и конечно, эта книга вряд ли придется по вкусу тем, кто не любит детективного жанра как такового, требующего, по ходу действия, разгадывать – не слишком, впрочем, сложные, как верно заметил отец Кураев – головоломки.
В заключение я хочу сказать о качестве русскоязычного перевода (ибо и сюда не поленился плюнуть отец Кураев). Перевод – добротный и вполне отвечает требованиям оригинального текста романа детективного жанра, написанного простым и лаконичным языком. Русский текст передает основной смысл подлинника и читается с приятной легкостью. Говорю это как опытный читатель русско- и англоязычной литературы и профессиональный переводчик.
И знаете, что еще… Я никак не могу отделаться от мысли, что Христос, который смотрит на нас сейчас ласковым взором, тоже любит этот роман ;-)