Пыльное крошево каменных плит хрустнуло под ногами, где-то высоко в небе раздался насмешливый и резкий крик ворона.
Саске поднял голову, посмотрел в блеклую эмалевую синеву, приглушенную светом белоснежного солнца, потом опустил глаза.
Смятое тело брата - неловкая, напряженная поза, по изящным белоснежным запястьям текут, раскрашивая кожу красивыми причудливыми узорами, струйки алой крови, смешиваясь с грязью. Кровь превратила красивое лицо в грубо сработанную, неумело размалеванную маску. Длинные ресницы над опустевшими, с черной точкой сузившегося зрачка, глазами слиплись в твердые стрелочки.
Саске наклонил голову, еле заметная улыбка тронула уголки его губ, сжав рукоять катаны крепче, коротким сильным взмахом он развалил тело брата напополам, отбросил задымившийся густой кровью клинок.
Лязгающий, металлический звук нарушил тишину, и, когда он утих, Саске рассмеялся.
Он смеялся впервые в жизни, и красивое лицо изменилось до неузнаваемости – заплясали в черных глазах колючие, удовлетворенные искорки, дрогнули губы.
- На этом все, Саске? – донесся откуда-то сверху глубокий голос, разбавленный ветром до срывающегося, хрипловатого карканья.
Саске брезгливо перешагнул расползшиеся по залитым солнцем плитам толстые, спутанные кишки, отозвался:
- Нет, есть еще одно дело. Не хочу лишать себя удовольствия понаблюдать за амбициями носителей проклятой крови еще раз. В следующий раз может быть интересней. Подождем кое-кого.
Мадара кивнул:
- Я понял, о ком ты. Подождем.
Саске одним движением преодолел несколько метров пустоты, и вот он уже стоит перед своим отцом – настоящим отцом, не тем, кто воспитывал его и был уверен в том, что воспитывает собственного сына.
Ветер разметал черные длинные пряди волос Мадары, скрыв жадные, немигающие алые глаза, тонкие губы дрогнули в улыбке:
- Твои игры дорого обходятся людям, но я наслаждаюсь ими. Это было великолепно, Саске.
- Амбиции, - повторил Саске. – Гонка за силой, страдания, убийства ради силы, предательство ради силы, брат на брата, друг против друга – все ради силы. Нужно только вовремя намекнуть, где искать эту силу, подсказать верный ход, и люди превращаются вот в это, – он кивнул в сторону мертвого тела Итачи.
- Садись, - коротко сказал Мадара, кладя ладонь на плиту рядом с собой.
Саске лениво потянулся, раскинув руки, расправив сильные плечи. Мадара с удовольствием посмотрел на великолепное тело сына, на исчерченную потом и кровью белоснежную кожу и плавные линии безупречных мышц. Саске тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица, и его губы снова тронула удовлетворенная улыбка:
- Осталось оставить подарок… лучшему другу и можно уходить.
Он присел на разогретую безжалостным солнцем плиту рядом с отцом, на секунду затуманились багряные провалы глаз, затянулись странной, непроницаемой дымкой.
Мадара, откровенно за ним наблюдавший, сказал медленно:
- Когда берешься за такие игры, должен понимать, что можешь заиграться настолько, что возьмешь кого-то в свою команду. Это была твоя ошибка, Саске. Единственная.
Саске коротко и неопределенно хмыкнул, повернул голову:
- Поэтому я и хочу оставить этот подарок ему. Это значит, что позже, намного позже, я смогу исправить свою ошибку. Я хочу попробовать сыграть еще раз.
Мадара посмотрел на сына, в жестоких, глубоких глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение:
- Его характер может пройти сквозь время, тогда твои игры окажутся бессмысленными.
- Нет, - тут же отозвался Саске. – Сила. Те, кто смотрит на мир нашими глазами, всегда будут искать силы.

рная тень от крыла проскользнувшего в небе ворона легла на его лицо, оттенив бледность кожи, закрыла на долю секунды красивые, непроницаемые глаза.
Мадара притянул его к себе одной рукой, наклонил тяжелую, длинноволосую голову, прикусил требовательно прохладную кожу его губ. Умный, сильный мальчик. Единственный, в ком кровь тенгу, пропитав мышцы, ткани, мозг, сердце, пробудила истинную демоническую сущность, развила логичный, холодный разум. Такие рождаются раз в столетие и живут столетия, преследуя свои цели, вмешиваясь в дела живущих на земле, подставляя брата под удар брата, наблюдая, как друг, одержимый желанием силы, убивает друга. Подсказывая, нашептывая, соблазняя, наслаждаясь.
Те, кто приходят в этот мир для того, чтобы вывернуть наизнанку всю человеческую сущность, разыграть великолепный спектакль, обличив все слабости и всю ничтожность самоуверенных, жалких людишек.
Такие, как он… Они изумительные творения самой тьмы. Пока что мальчик молод, поэтому ошибся, позволил себе почувствовать притяжение к другому, но, судя по тому, как легко он отказался от своей привязанности, он быстро убил в себе зарождающуюся человечность. Справился, преодолел… Другого от демона нельзя было ожидать. Тьме тоже нужно однажды столкнуться со светом, чтобы потом разрастись сильнее, стать непроницаемей, страшнее, глубже, бесстрастней.
Это был хороший урок для Саске, его тьма не дрогнула, она напиталась иной силой – силой преодоленной любви, самой жестокой силой из всех существующих.
Значит, его жестокость, его холод и логика стали безупречными и не найдется больше такого света, способного разметать его тьму.
Когда-нибудь придется испытать на себе его силу, но это будет потом, а сейчас, слыша прерывистое дыхание, можно кусать губы Саске в кровь, чувствовать, как он, напрягшись, прижимается теснее. Сейчас им еще можно управлять, еще можно контролировать. Его движения уже таят угрозу, он уже небрежен, резок. Не боится злобно и коротко прихватывать зубами чувствительную кожу на шее, сжимает пальцы, оставляя багряные, кровавые разводы. Но пока это только возбуждает, так, как и возбуждало то, как в детстве он разрешал овладевать собой, только прижав холодное лезвие куная к моему горлу.
- Саске!

Мадара открыл глаза, посмотрел через плечо сына, сказал спокойно:
- Иди, отдай ему то, что хотел. Сделай ему подарок.
Саске помедлил мгновение, обернулся.
Наруто, задохнувшись от острого запаха крови, раскаленной беспощадным солнцем, непроизвольно поднес руку ко рту и бессильно уронил ее, увидев, как Саске поднялся и тут же исчез. На площадке, расположенной в нескольких метрах над землей остался теперь только незнакомый, с изучающим ледяным презрением во взгляде, высокий человек.
- Нет… - проговорил Наруто. – Да черт все это побери! Саске!
- Тихо, Наруто, - раздался над ухом знакомый голос. – На этот раз я так не уйду.
Наруто вздрогнул, медленно повернул голову и встретил насмешливо-нежный, антрацитовый взгляд.
- У меня для тебя подарок, Наруто, - выговорил Саске окровавленными истерзанными губами. – Придется принять.
Наруто хотел было ответить, но не успел – прохладные, с резким металлическим вкусом губы коснулись его губ, сначала мягко, ласкающе, но потом настойчивей, прижимаясь до боли. Ледяное оцепенение охватило все тело, солнце скрылось за узкой, черной, словно вороново крыло, тучей, обесцветив мир в один миг.
Наруто услышал хрипловатый, каркающий смех и увидел, как сквозь красивые черты лица Саске проступают, уродуя и искажая его, резкие ломаные демонические черты. Не то, что приходилось видеть раньше – не игрушки проклятой печати, а уродливое гротескное естество создания, произошедшего от самой тьмы.
Короткий болезненный укус привел Наруто в себя, лежащие на его плечах руки разомкнулись, и Саске отступил на шаг назад, снова вернув свой привычный облик.
Наруто тронул пальцами губу, посмотрел на алые капельки свежей крови, тающие на загорелой коже.
- Саске… - непонимающе выговорил он.
- Послушай меня, - резковато сказал Саске, отворачиваясь. – Забудь все это, больше мы не увидимся. Ты все равно меня никогда не поймешь. Займись чем-нибудь полезным. Вспомни, например, что тебе нравилась Сакура. – Он вдруг кинул через плечо странный взгляд и Наруто увидел, что он улыбается. – Я приду позже, посмотрю, что получится, и будут ли люди с моими глазами и твоей душой так же искать силы, как ее искали остальные. Это будет интересно, Наруто. Прощай.
Как сквозь туман, борясь с чувством жгучей боли во всем теле, Наруто, не в силах двинуться, смотрел, как Саске уходит прочь.
Его фигура расплылась в сероватой мгле, звуки шагов стали страшными ударами сердца, тот самый каркающий смех раздался вновь, и уже через дымку угасающего сознания Наруто увидел, как Саске вдруг остановился, посмотрел через плечо:
- Наруто. Спасибо.
* * *

«Наруто… Спасибо…»
Мягкая, любящая искорка в глубинах страшных зрачков.
«Наруто…»
Чуть дрогнувшие длинные стрельчатые ресницы.
«Спасибо…»
Усталость, черный блик страшной боли.
** *
- Наруто! Наруто! – Сакура схватилась за сумку, расстегнула ремни, вытащила коробочку с инъекторами. – Наруто… - слезы лились по лицу, но Сакура гневно смахнула их рукой. – Потерпи, сейчас я что-нибудь сделаю…
Она провела рукой по прохладному, влажному лбу Наруто, ласково, утешающе, и это ее прикосновение заставило его открыть глаза.
Алые, горящие неугасимым инфернальным огнем шарингана глаза.
Сакура, не удержавшись, вскрикнула и отпрянула, рассыпав вокруг себя ампулы из открывшейся коробки.
В это время где-то далеко Саске, стоя на вершине открытого всем ветрам холма, улыбнулся, раскинул руки:
- Бесценный подарок, Наруто. Не забудь передать его другим. Я подожду.
* * *