~~~

Когда ты так делаешь, ты сводишь меня с ума...

~~~

Шаг в сторону, шаг вперед. Тимо, Френки, отойдите, придурки, отойдите, я смотрю кино. Ну, или почти кино. Я смотрю порно. Причем очень качественное. Краем глаза вижу, как Юри таращится на меня, и смеется. Блин, кажется, я сам себя сейчас выдам. Нет, терпи, Крис, терпи, ведь тот, кто терпит, получает двойную награду. Еще пару песен, и автобус, где ты прижмешь его в уголке и глубоко поцелуешь, чувствуя, как он возбуждается, а потом уютный номер отеля, куда ты сможешь спокойно затащить его, и не выпускать до самого утра.

Но мне ничего не остается, как следить за тем, чтобы не запутаться в аккордах и держать себя в руках. Какая-то недурно одетая девушка с аккуратно наманикюренными мальчиками из первого швыряет в меня какой-то странный предмет. Хм, презерватив. Нет, душенька, сегодня он мне не пригодится. Блин, а смазки то у меня нет. Вот дурень! Я улыбаюсь ей во все тридцать два и стеснительно опускаю глаза, про себя думая о том, как избавиться от нежелательной боли. Снова поворачиваю голову направо. Давид яростно шпарит по струнам, заставляя инструмент рычать и скрипеть. весь зал рыдает. Девчонки, а надо отметить, что среди них есть весьма симпатичные, визжат от восторга. Эх, знали бы они, что творится сейчас у меня в голове...

Я смотрю на него. Он запрокидывает голову, и тонкие струйки пота стекают по его лбу, носу, щекам, он облизывает губы, быстро меняя аккорды. Сексуально изгибается, чуть поводя плечом, не давая гитаре упасть, и закрывает глаза. Бледные щеки, синяки под глазами, растрепанные волосы, вишнево-алые губы. Ой, мама, кажется, я сейчас не выдержу.

Сегодня я заставлю тебя раскраснеться, мой милый мальчик. Он что-то кричит, но от рева своей собственной гитары я ничего не слышу. Чувствую, что меня начинает колотить мелкая дрожь. Спина моментально становится мокрой, мне бы сейчас только снять стресс, а передо мной пляшет Тимо в красных носках. Это действует на меня, как тряпка на быка, и я с новой силой мучаю инструмент.

Я все еще лениво перебираю струны, когда песня заканчивается и Давид выходит на середину сцены. Гитара висит за спиной, а тонкие белые пальцы бегают по клавиатуре синтезатора. Честно сказать, это моя любимая песня. Потому что когда у Тимо читка, он не скачет как козел через забор, а становится на колени, и я могу спокойно созерцать Давида. Быстро, однако. Не замечаю, как Зонненшайн бухается на четвереньки, мне открывается прекраснейшая картина. Френки и Давид, объединившись в творческом порыве, и едва не касаясь губ друг друга, поют в один микрофон. Как мило...и как, сука, заводит...

Все. Вроде все. Крики фанаток, и мы, спотыкаясь о провода и нижнее белье, уходим за кулисы. Он идет рядом со мной, весь в холодном поту, и трясется, как в судорогах. Незаметно его рука касается моей, и пальцы невольно сплетаются в замок. Его рука холодная, как лед, а шнурки развязались. Он шлепается в кресло автобуса, и тянет меня сесть рядом. Откидывает голову, и тяжело дышит. Его приоткрытые губы сводят с ума. Я задергиваю занавеску, если кто-то подумает мне помешать.

-Можно я тебя поцелую? - вырывается у меня дурацкий вопрос.

Он на миг приподнимает дрожащие ресницы, и кивает:

-Делай что хочешь.

Я осторожно касаюсь кончиком языка его передних зубов, и моментально приклеиваюсь к его рту, грубо пихая Давиду свой язык. Он тихо стонет, и хватает меня рукой за задницу.

Какая неожиданность.

Внезапно занавеска откидывается и на пороге комнатки появляется Тимо. Краем глаза я вижу, как Давид показывает ему фак, и тот торопливо убирается.

Я чувствую его страх, неуверенность. Мой мальчик, только отдайся мне, и ты получишь такое удовольствие, какого никогда в жизни не чувствовал. И он словно читает мои мысли, обмякая в моих руках, и начиная медленно возбуждаться. Я уже сижу у него на коленях, положив руки ему на плечи, не разрывая поцелуя. Он играет со мной, слегка толкаясь языком и прикусывая зубами. Как сладко.

Мы целуемся все полчаса до отеля. На выходе Давид неосторожно ударяется головой о дверь, и догоняет меня у дверей в холл. Френки и Юри недоуменно провожают его взглядами. Звенящие ключи с тяжелым брелоком, лифт, бесшумно доставляющий нас к номеру. Он прислонился к зеркалу спиной, пошло закусывая губу, слегка раздвинув ноги, и не отрывая от меня взгляда. Знает, что я падок на такие детали. Как пьяные, мы вываливаемся из лифта, и наперегонки бежим к двери. Ключ, черт, карточка. Нет. Он пристраивается ко мне сзади и трется бедрами, от чего у меня мгновенно встает.

-Да ты что, с ума сошел?

-Нет.

-Иди сюда. Сними рубашку. Я хочу чувствовать тебя.

Я падаю на кровать, Давид уже голый по пояс сидит на мне верхом. Он наклоняется и целует меня в шею. Его пушистые волосы, пахнущие шампунем, щекочут нос и подбородок, а он силой втягивает в себя кожу в месте татуировки, оставляя там лиловый засос. Неуверенно дрожит, словно думает, что что-то сделал неправильно, и я обвиваю руками его худую талию, медленно освобождая от лишней одежды. Давид очень худой, как тростинка, и мокрый от холодной испарины.

Я с трудом отвлекаюсь от его сладкой кожи, и расстегиваю джинсы, тут же снимая, отбрасывая их в сторону. Теперь нас разделяет только ткань моих боксеров, и я быстро освобождаюсь от них, позволяя своей плоти соприкасаться с его телом. Я переворачиваюсь, и Давид оказывается снизу. Идеальная поза - ноги раздвинуты, руки на простыне, глаза закрыты. Сейчас он увидит небо в алмазах. Я слегка наклонюсь, и аккуратно беру в рот его член. Медленно обвожу языком головку, пробуя на вкус выступившую смазку. Вдоль по пульсирующей вене, и с помощью руки глубже в рот. Осторожно, быть может, за все девятнадцать лет я у него первый, считая двенадцатилетних девчонок, которых он водит к себе в гримерку, просто чтобы поговорить, и пооблизываться, мучая свое непреодолимое желание затрахать эту невинную девочку до потери сознания. Я не говорю о том, что сам так делаю, просто, когда эмоции переходят край, я не могу себя сдерживать. Романтик хренов.  

Он громко стонет, и я чувствую пальцы в своих волосах. Давид держит меня на одном месте, а сам начинает толкаться мне в горло. На глазах выступают слезы, и подкатывает рвота, но я усердно работаю губами и языком, иногда слегка проводя зубами по чувствительной коже.

 В мыслях крутится навязчивая идея - где взять смазку? Обычный крем не подойдет, он очень быстро впитывается, но есть одна полезная вещица, которую я всегда вожу с собой...

Давид громко стонет, и обильно кончает мне в рот. Я послушно сглатываю сладковатую липкую горячую жидкость, и возвращаюсь к его губам. Еще один глубокий поцелуй, и у него опять встает. Слегка передвигаю его к краю кровати и открываю рукой тумбочку. Детское масло. Обычно я использую его в других целях, но сделать сейчас больно Давиду я просто не могу. Он старается не смотреть, как я выливаю себе на ладонь приличное количество масла, и упирается взглядом в потолок. Тело дрожит, изо всех сил напрягаясь, и вжимаясь в одеяла. Да он просто боится.

Я целую его в ключицу, от чего он моментально успокаивается, но только до тех пор, пока я не приподнимаю его бедра, и он чувствует мои пальцы рядом со своим проходом. Я целую его второй раз, и быстро вставляю в него два пальца. Он скулит, плотно сжав губы, но терпит, привыкая к новым ощущениям. Я осторожно двигаю пальцами, и слышу слабый стон. Добавляю третий, и нахожу простату, сильно нажимая на нее. На щеках Давида моментально проступают красные пятна, и он выгибается всем телом, раньше не подозревая о подобной точке в своем организме. Толчок, второй, третий, и я вынимаю пальцы, заменяя их своей плотью. Несмотря на хорошую растяжку, мне тесно в нем, и трудно двигаться. Я делаю первый толчок, входя наполовину, и слышу из его губ сжатый вздох. Он закусывает губу, и подается мне навстречу, насаживаясь до конца. Постепенно я увеличиваю темп, полностью теряя контроль над собой. Давид стонет в такт моим движениям, и притягивает меня к себе, сбивчиво глотая, и выдыхая горячий воздух мне в ухо.

-Не останавливайся.

Я озверело вдалбливаю его в кровать, практически не дыша. От этого обостряются все ощущения, и я чувствую, что скоро взорвусь. Стон, вздох, взмах ресниц. Давид набирает в грудь воздуха и кричит мое имя.

-Линке...

Мы кончаем практически одновременно, я в Давида, а он на меня. Он откидывается назад, по шее течет пот. Черные волосы сбившимися прядями лежат на плечах.

 Оба мокрые, хоть воду выжимай, перемазанные спермой и уставшие мы валимся на подушки, обнимая друг друга. Давида еще трясет, а я стараюсь восстановить дыхание. Он поворачивается ко мне, и неуверенно улыбается.

-Я никогда не знал, что ты... ну... - он замялся.

-Я не гей. Я просто люблю хороший секс, - я поворачиваюсь к нему, и улыбаюсь.

Давид крепко прижимается ко мне, как девственница после первого раза, словно ища тепла и защиты. Его неумолимо тянет в сон, и он кладет голову мне на плечо, отключаясь в считанные секунды. Я засыпаю следом, вдыхая какой-то детский запах его кожи.

Сквозь сон я слышу звон будильника. Восемь утра. Давид сидит на краю кровати, нацепив на себя гостиничный халат, и с опаской посматривая на звенящий мобильник.

-Убей его, - бормочу я, за пояс притягивая парня к себе.

-Зачем? - он поворачивается.

-Сегодня выходной, идиот, - я смеюсь, а он забирается ко мне под одеяло, целуя в нос и блаженно прикрывая глаза.