Первый раз смотрела «вживую» и получила странное послевкусие: то ли плохая копия «Ведьмы из Блэр», то ли такое гениальное нечто, до коего еще не доросла….Прошел без малого год. Посмотрела в записи. (Предыстория - для того, чтобы кто не подумал, будто все нижесказанное – на эмоциях).

И возникло тягостное ощущение, что все в этой постановке как-то не туда. Насторожило уже решение сцены. Визгливые скрипки, полутьма, истеричные интонации,  - где то было, а? В бутусовском «Гамлете».  И отчасти в «Утиной охоте».

Первая же сцена - вводная в поезде – удручила рассогласованностью. Собрали персонажей из разных времен, даже веков, с различными манерами, впихнули в общее пространство и прицепили чуждые им реплики.

И только собеседник главного героя демонстрировал органичные спокойствие и выдержку. И – огромное ему спасибо – он не кричал.

А теперь- собственно, о герое. Все просто: его нет.

Из Пореченкова проглядывает то Табаков, то Леха Николаев, то клоунствующий Полоний из «Гамлета». Главный герой меняет маски со скрежетом, и в итоге его становится жаль, потому что в процессе потерялось главное, - сам герой.  Хоть плохонький, а живой и – ладно, пусть – слегка достоверный. Или нет, не надо достоверного, достаточно логичного или мотивированного. Ничего этого и в помине нет.

Зато есть острое сожаление, что, в принципе, неплохие актеры работают спектакль по актуальному, как оказалось, классическому произведению. И будь они менее задерганы, будь режиссер более чуток к материалу, - получилась бы прекрасная вещь. О любви и сексе, о том, почему зачастую нет ни того, ни другого, а что есть? - есть многолетняя пытка, ласковый позлащенный садизм, и никакие времена и нравы не влияют на этот предмет, и что плохие люди отмахиваются от философии и живут себе припеваючи, а хорошие превращаются в убийц, так и не найдя отрады, даже если они маньячат в марьиных рощах, - по сцене, в блеске софитов и на фоне ярких цветовых пятен шоу-биза могли бы прогарцевать дивы подиумов и обложек, и из лакированное счастье, и их внутренние разборки, такие же, как и у простых смертных, только «за миллионы» (Батурин-Рутковская), - но ничего нет.

Осталась лишь одна идея, да и то проступающая помимо, даже вопреки решению и сценографии. Так же, как и в спектакле,  в реальной жизни люди играют не те роли, или играют плохо, или вообще не играют, равнодушно подавая реплики, - а в итоге нередко получается садизм, тот самый BDSM, от которого сладко стонут и от которого вот уж сколько тысяч лет   по привычке - никак не могут отказаться.