[320x313]
Одно меня волнует в этом мире: кто сумасшедший - я или другие?
В юности я обнаружил, что большой палец ноги рано или поздно. проделывает дырку в носке. поэтому я перестал надевать носки.
Все знают, что это невозможно. но вот приходит невежда, которому это неизвестно - он-то и делает открытие.
Простые решения подсказывает сам Господь Бог..
Разум, несомненно, кажется слабым, когда мы думаем о стоящих перед ним задачах.
Воображение важнее, чем знание.
Никакая цель не высока настолько, чтобы оправдывала недостойные средства для ее достижения.
Мир невозможно удержать силой. его можно достичь лишь пониманием.
Образовывать коллектив изобретателей я бы не советовал ввиду трудности определения настоящего изобретателя; я думаю, что из этого может получиться только общество укрывающихся от работы бездельников.
Наука не является, и никогда не будет являться законченной книгой.
Образование есть то, что остается после того, когда забывается все, чему нас учили.
Поиск истины важнее, чем обладание истиной.
Наука - это драма идей.
Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, - это ощущение таинственности. оно лежит в основе всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то, во всяком случае, слепым.
Разум, однажды расширивший свои границы, никогда не вернется в прежние.
Пробить стену лбом, нужен или большой разбег, или много лбов.
Наука - это спорт, гимнастика ума, доставляющая мне удовольствие.
Я никогда не думаю о будущем. оно наступает достаточно быстро.
Математика - единственный совершенный метод, позволяющий провести самого себя за нос.
Есть две бесконечности - Вселенная и Глупость. впрочем, я не уверен насчет Вселенной.
Благодаря тому, что сегодня теория относительности удовлетворяет вкусам читателей, в Германии меня называют немецким учёным, а для Англии я являюсь швейцарским евреем. если же дойдёт до моего очернения, то характеристики поменяются местами, и для Германии я стану швейцарским евреем, а для Англии — немецким учёным.
Каждый, кто серьёзно занимается наукой, убеждается в том, что в законах природы присутствует некий дух, и этот дух выше человека. по этой причине занятия наукой приводят человека к религии.
Я не могу себе представить настоящего учёного, который не обладал бы глубокой верой. это можно выразить и так: нельзя верить в безбожную науку.
Истинную цель для человека определяет религия. однако в вопросе о том, к каким средствам следует прибегнуть для достижения этой цели, есть что сказать и науке. те, кто желает познать истину во всей полноте, придают науке форму, конструируют её, ставя её в определённые рамки. однако в основе науки, в её началах опять же в значительной мере присутствует религия. Я не могу себе даже представить какого-либо учёного, лишённого глубокой веры.
Когда пропадает религиозное чувство, наука превращается в простое экспериментирование без вдохновения.
Перед Богом мы все одинаково мудры - или одинаково глупы.
Если ход истории не вполне чужд нравственности - эти аплодисменты расстрелу еще отзовутся в нашей жизни. Оставить их в прошлом и не дать отравить собою наше будущее можно только одним способом - покаянием. Не публичным и организованным, а тихим и сердечным. Лишь один публичный жест здесь не был бы слишком бестактен: отказ военных от ношения наград, полученных на гражданской войне...
Воистину прав диакон Андрей Кураев, однако особенно поражают откровенные и нестеснительные, неоднократные заявления Московской Патриархии, самого Патриарха Алексия II о том, что 90-е годы являются светлыми годами для страны, периодом расцвета России, восстановления нравственности и справедливости. А советский период русской истории вдруг стал для священнослужителей Русской Православной Церкви теперь обозначаться как “безбожное время”. Для иллюстрации можно привести цитату из типового обращения одного алтайского священника: “Беспокоит Вас православный священник с просьбой оказать посильную помощь в восстановлении нашего сельского храма. Дело в том, что из-за ветхости (ему почти 100 лет) деревянный, изувеченный в безбожное время храм сейчас находится в аварийном состоянии и требует скорейшего к себе внимания. Скудный приходской бюджет выдерживает только поддержание внутреннего убранства, тогда как требуется наём строительной бригады и покупка необходимых стройматериалов”.
Слушать такие речи крайне удивительно, поскольку священник состоит в Русской православной Церкви Московского Патриархата, а не в Русской православной церкви за рубежом, в которой самому Сталину пропели, когда он умер, вечную память и в которой московские же Патриархи называли Сталина богоданным вождем. Удивительна, эта какая-то чудовищная глухота и нечуткость к трагедиям родной страны и истории даже со стороны неглупых и неординарных представителей РПЦ. Впрочем, наблюдая за “счастливым безгрешным сознанием” этих чистых, вспоминаешь историю 1917-го года, тогда большинство сделало выбор в пользу своего очередного ведомственного расцвета и восстановления – пусть и за счёт уничтожения монархии и монарха. И вспоминается страшный, но честный вопрос русского мистика Евгения Шифферса: а тогда, в ночь на 18 июля 1918 года, когда зверски расстреливали Царскую Семью и верных ей Людей – где и с кем был Христос: с убиваемыми и добиваемыми штыками – или с, наконец-то, собранным через 200 лет Собором церковных иерархов в Москве?..
И можно ли вообще радоваться открытию и строительству храмов в то время, когда закрываются школы и унижен тот же учитель? Следует отметить, что за прошедшие годы нашлось совсем немного людей, кто в своё время критиковал СССР и коммунизм, и кто нашёл в себе мужество публично покаяться и честно заявить: “Метили в коммунизм, а попали в Россию” (В.Максимов и А.Зиновьев) или “В одной революции 1990- 92 годов, когда мы очень последовательно, очень осознанно разрушали Советский Союз, я принял активное участие. С меня хватит, больше не хочу” (М. Делягин). Это горькое-горькое раскаяние писателя Владимира Максимова действительно кажется действом религиозным, а замазывание трагедии происходящего сегодня, на наших глазах многими религиозными деятелями - действием профанным, обывательским и попросту некрасивым.
Я - внук грамотных кубанских казаков, сын служащих с высшим образованием, сам уже с высшим образованием, вдруг стал такой случайный для страны человек - ведь в нашем роду не было ни одного пострадавшего от России. Да, один дед – казачий полковник был четвертован латышскими стрелками. Второй дед вместе с семьей был административно выслан в 30-х годах ХХ века из Кубани Кропоткинской станицы в Пермскую область поселок Губаха. Как рассказывала моя мать, пострадал за то, что конкретную бесхозяйственность своего родственника в руководстве колхоза перевёл в “политическое суждение”: “У Советской власти и гвоздей-то нет”. Этот же родственник, не обеспечивший строительство деревенской школы, и посодействовал его высылке.
Но никогда ни мои отец и мать, ни их отцы и матери, никогда плохого слова, про Россию - СССР и про её собирателей не говорили, а честно работали и жили в своей стране, честно воевали за свою страну (родной брат матери в 1943 году сгорел в самолете, направив горящий истребитель в последние секунды жизни на вражескую колонну – он полный кавалер орденов Славы). И, несмотря на все тяготы, которые переносили, в отличие от меня, старшие в моём роду (голод, войны, крайне низкий уровень жизни и др.), критерий праведности жизни и совести был один: если не за страх, а за совесть работает власть, если на твоих глазах происходят безусловные преобразования в лучшую сторону (если хотите, “прогрессивные перемены”), - значит, страна живёт в полную силу и, в целом, всё хорошо.
Если же страна разрушается, заводы закрываются, фронт с границами оголяются, чужие штыки, танки и самолёты на границе размещаются. Если профессиональным военным не дают бить врага, если хоронят чаще, чем крестят. Если тебе выдают ваучеры и, таким образом, пытаются тебя “замазать”, сделать соучастником разграбления страны, если душа болит и стыдно за положение множества людей вокруг тебя (тех же наших дорогих стариков, тех же наших учителей, врачей и офицеров) – значит, крепко ударили по стране. Значит, нужно спасать нам себя и Россию.
Я, честно говоря, не люблю обсуждать политические проблемы, они мне чужды в принципе, именно потому, что "белыми нитками шиты те знамёна", под которыми мы "валом"идём то в одном, то в другом направлении, даже не пытаясь рассмотреть это несообразие в тот момент, когда руководимся стадным чувством.
Недавно где-то прочла, что космонавты, имеющие возможность глянуть на нашу Землю из Космоса, начинают по-другому относиться к Земле - она для них становится невозможной в разделе. Такая маленькая, наша общая планетка...