Последний Романтик



Человечество сходит с ума, Вам не кажется? Последние 20 лет производились и продавались «мыльные пузыри» и, надо же, они полопались. Кризис подкрался, как обычно, незаметно. А мы все тужимся и делаем вид, что все нормально, еще полгода и все вернется на круги своя, и мы опять будем производить «понты» и их, конечно, купят. И продолжаем рефлекторно «поедать» форматные блокбастеры и бестселлеры. Пир во время чумы - ни дать, ни взять.



И чего-то мы забывать стали, что живы не только телом, но и духом. А без духа человек ничем не отличается от животного.



Но это так, «нелирическое отступление». А теперь лирическое интервью с человеком чувствующим и мыслящим. Последним Романтиком.





Народный артист России, актер театра и кино, певец и композитор, писатель. И еще друг. Это, конечно, не профессия, но тоже талант.

Не слишком ли много для одного человека? Эту бы энергию да в одно русло. Но… Владимир Качан – человек самобытный. «Я делаю то, что мне нравится» - говорит он.



Семья/Истоки


Д.И. Ваша семья – родители – были далеки от творческих профессий. С кем у Вас в детстве были самые близкие отношения в семье? Кто Вас поддерживал?

К.В. С бабушкой, с мамой, отец был на последнем месте, с ним мы общего языка не находили. Мы никогда не говорили с ним ни о книгах, ни о поэзии, кстати, ни о литературе – то, что мне было ближе всего, а вот с мамой и бабушкой говорили.

Д.И. То есть они Вас, получается, в этом направлении воспитывали?

К.В. Нет, воспитывал я себя сам. Потому что сначала был драмкружок без всякой воли родителей. А потом я рос очень рыхлым и болезненным мальчиком, меня дразнили в школе. Из-за начинающегося туберкулеза родители поили меня хлористым кальцием. Кончилось тем, что я плюнул на все и пошел в секцию легкой атлетики, где надо мной тоже смеялись, потому что комплекция была совсем не для легкой атлетики. Но буквально за полгода я сильно потерял в весе, еще через полгода стал чемпионом школы в беге на 60 метров, еще через полгода стал чемпионом города в беге на 60 метров. А потом вошел в сборную Латвии. Так, что родителей я не слушался.

Еще я пел в Рижском дворце пионеров. Мама, помню, меня отвела в музыкальную школу при консерватории. Биография, наверное, повернулась бы в другую сторону. У меня ломался в это время голос, поэтому меня не взяли. Но если бы меня приняли, мне страшно подумать, как повернулась бы моя судьба.

В Москву в Щукинское училище родители отпускать меня тоже не хотели. Единственного ребенка в богемную среду…

Д.И. Родители гордились Вами? Они застали Ваше звание Народного артиста?

К.В. Нет, звание Народного артиста, как и звание Заслуженного артиста, они не застали. Но гордились, конечно. Они видели успехи в области песни, главную роль в «Я, бабушка, Илико и Илларион» и выдвижение Лии Ахеджаковой, меня и режиссера Григория Лордкипанидзе на Государственную премию даже. Мне было 26 лет всего.



Актер


Д.И. Владимир Андреевич, а какая у Вас любимая роль в «Школе современной пьесы»?

К.В. Да не могу сказать. Я не играю не одной роли в «Школе современной пьесы», которая мне была бы омерзительна. Если мне казалось, что в этом материале мне будет не интересно – я разговаривал с Иосифом Леонидовичем (Райхельгауз) и просил меня не назначать.

Д.И. И что же, нельзя ни одну выделить?

К.В. Вот понимаете, какая штука: меня давно уже назначили на роль Тригорина в Чеховской чайке. И мне, честно говоря, надоело это играть: ну, старый спектакль, долго-долго я это играю и не нахожу там ничего нового. И вдруг, в последнее время я начал что-то новое там находить, я стал открывать для себя какие-то вещи и мне снова стало интересно. А я почти не любил уже эту роль. Думал, да что я, достаточно пожилой мужчина, а Тригорину там лет 35-37 у Чехова, а мне уже давно было 40. И я думал, что меня пора уже снимать с этой роли и говорил об этом Иосифу Райхельгаузу. Но, видимо, он считает, что я нахожусь в достаточно привлекательной физической форме, это первое, а второе, на моей памяти поменялось четыре Нины Заречных, а я все играю и играю. Меня это положение вещей стало смущать.

Д.И. Они взрослеют и не могут играть эту роль?

К.В. Ну, как-то да. А я вроде как законсервировался (смеется). И я думал, что надо завязывать. Но вот сейчас на гастролях в Киеве какие-то я находил новые краски, новые интонации в этом персонаже. А вообще, как правило, если что-то выходит, что ты, по крайней мере, намечал, как последняя песня – она самая привлекательная - так и последняя роль.

В данном случае последняя роль была это то, что мы сконструировали с Михаилом Козаковым, это спектакль «Бродский» («Ниоткуда с любовью»).

Д.И. Вы же там и режиссер вместе с Козаковым?

К.В. Да, я и соавтор пьесы, и сорежиссер, мы вместе создавали это «полотно».

Вот оперетту я очень люблю играть. А почему? А потому, что я люблю некую возможность пошалить.

Д.И. Ну, да, у Бродского не пошалишь…

К.В. У Бродского не пошалишь, да. Хотя, и там умудряемся. Там есть одна сцена вербовки Бродского, которую я написал: и он, естественно, за Бродского, Михаил Михайлович, а я за вербовщика, за офицера КГБ. И даже странно, что в контексте всего этого произведения там получилась довольно озорная сцена и довольно дурацкая. Так что я не могу сказать, какая роль самая любимая…

Вот, «Своими словами» идет в театре пьеса. В ней ситуация довольно мерзкая, в которую меня засадил Иосиф Райхельгауз. Там молодая девушка хочет выйти замуж за пожилого мужчину, солиста ресторанного оркестра, которого изображаю я. И приводит папу своего, чтобы мы с ним выяснили отношения, а папа какой-то богатый человек. Я бы в такую ситуацию не угодил бы никогда. И поэтому мне там не комфортно и не интересно. Но есть один момент в этом спектакле и он мне нравится - где я пою одну песню. Это одно произведение из последнего диска Адриано Челентано, которая мне очень нравится. И я ее на итальянском же языке и пою. Она идет прямо перед спектаклем. И это для меня самый привлекательный момент в этом спектакле. Потому, что мне это, что называется, в кайф. Абсолютно. И вообще, если я бы сочинял эту мелодию, то я сочинил бы ее так или хуже, в этом направлении, по крайней мере. Вообще он молодец, 10 лет молчал и вдруг выпустил такой классный диск.

Д.И. А сейчас что-то репетируете новое?

К.В. Пока ничего нового не репетирую, но, видимо, эти каникулы скоро кончатся. Потому, что на подходе и оперетта «Горе от ума» на музыку Сергея Никитина и из-за моих вокальных неких возможностей я думаю, что я туда попаду. И отказываться мне будет и неудобно, и не хорошо, и не правильно. Потому, что уже наотказывался много. И, кроме того, Евгений Гришковец написал новую пьесу.

Д.И. Последнее время Вы много снимаетесь. Была очень удачная, на мой взгляд, главная роль в фильме «Время радости». Какие у Вас ощущения от фильма?

К.В. Я не могу себя оценить, как любой нормальный человек. Я вообще никогда не в восторге от того, что на экране. Удовлетворяет - не удовлетворяет, хорошо оператор снял или не очень. Какие-то сцены меня устраивают, какие-то совсем нет. Кстати говоря, там, где молчу - там лучше всего. С моей точки зрения.

Не было времени ни о чем-то раздумывать. Вы, может, удивитесь, но этот фильм был снят за 14 дней. Весь. Включая натурные съемки, аэропорт «Шереметьево», разные дачи, сгоревшую дачу. Все было очень мобильно сделано режиссером Валерием Рожновым и всей группой. Я даже не думал, что в кино можно так плотно работать. Не было времени выключиться из процесса и оценивать. Что-то импровизировалось и придумывалось прямо на площадке вместе с режиссером и партнершами, особенно с Наташей Швец. Какие-то даже слова переделывались из сценария. И вообще Валера Рожнов, несмотря на какую-то внешнюю флегматичность, очень мобильный человек, очень толковый. С ним трудно не найти общий язык. Только абсолютно закосневший, абсолютно ортодоксальный “субъект федерации” может не найти с ним общий язык. Вообще мы с ним очень подружились, очень хороший парень. Мало того, он мне давал читать свои сценарии, не все они воплощены в жизнь, – он еще и очень талантливый литератор, эти сценарии просто хорошо читать. Читать, как литературу. Потому, что сценарии бывают такие, что подташнивает. Особенно, в сериалах.

Д.И. А какова судьба фильма? DVD будет?

К.В. Я думаю, будет. Хотя, это зависит от хозяина фильма – канала РТР, на котором он прошел. Валера Рожнов (его фильм «Ночной продавец» очень часто показывают – 4 или 5 раз в год) убежден, что судьба у «Времени радости» будет такой же.

Д.И. Последний сериал, в котором Вы снимались - «Офицеры-2».

К.В. «Офицеры»… Там у меня незначительная роль. Картина наверняка будет привлекательна для зрителей, потому что «Офицеры-1» имели большой успех.

Сейчас показывают сериал «Александровский сад». Сначала Пиманов снял полнометражный фильм «Три дня Одессе». А потом включил его тремя сериями в «Александровский сад». Кстати, там меня многое устроило, как сыграно. С Олей Погодиной, например, сцены. Алексей Пиманов в фильме что-то подсократил, а в сериале сделал полную версию.



Писатель


Д.И. У Вас вышло три книги: «Улыбайтесь, сейчас вылетит птичка», «Роковая Маруся» и «Юность Бабы-Яги». Книга «Роковая Маруся» сейчас переиздается?

полный текст интервью здесь http://irina.reklaming.ru/intervyu-s-vladimirom-kachanom/