[500x364]
Женщина на грани нервного срыва

Женщина на грани
нервного срыва
бывает временами
очень счастливой:
в полудрёме красит
ресницы и губы,
ходит на концерты
в какие-то клубы,

носит осторожно
грехи, как взрывчатку,
что ни день – теряет
ключи и перчатки,
проезжает мимо
своей остановки,
радуется утру,
как будто обновке...

Женщина на грани
нервного срыва
Знает, что уйдёт,
если надо, красиво.
Ни медведей лапы,
ни свиные хари
не мешают ей
объясняться стихами.

Остро не хватает
лишь няни да кружки:
Раз уж нету навыка
плакать в подушку,
выпить не пора ли
яду
иль хоть пива
женщине на грани
нервного срыва?


Авто-мото-биографо-портрет

Бывала шумной,
бывала праздной.
Бывала умной
и очень разной.
Была кому-то
в окошке светом,
сердечной смутой,
попутным ветром.

Была я чьей-то
дурной привычкой:
тянулась шлейфом,
сгорала спичкой.
Кому-то стала
холодным душем.
Ключом бывала --
отмычкой к душам.

Была (не вру же!)
ночною стражей.
Боксёрской грушей
бывала даже.
Бывала зоркой
и очень грустной.
Кому-то - горькой,
кому-то вкусной.

Была для многих -
чужой прохожей.
Витком дороги
бывала тоже.
Открытой раной,
лозою гибкой...

А хочешь,
стану
твоей
ошибкой?

Форумное общение

От экрана исходит свет.
Там пронзительных строчек ряд.
Совпадение вкусов -- бред.
Пониманье друг друга -- яд.

Этот яд прямо в кровь течёт.
От него гудит голова.
Но читаешь и видишь: чёрт,
Как близки мне его слова!

Развивается диалог.
Раскрывается человек.
Откровенность сбивает с ног,
А потом поднимает вверх.

За словесной чужой "пургой"
Вдруг лица различишь черты
И узнаешь, что тот, другой,
Той же болью болит, что ты.

И, почувствовав в нём родню,
К нему рысью помчит душа!
Только я её приструню,
И она перейдёт на шаг...

Мной затвержен давно урок:
Не ловить никого во ржи,
Не искать за рядами строк
Виртуальные миражи...

Урбанистический романтизм

Не гадайте мне
на кофейной гуще, пенке иль жиже.
Не гадайте мне:
я сама в предсказаньях профи.
Как же тут не знать,
ЧТО, допив, на дне чашки увижу?
А увижу я там
мужской незнакомый профиль.

Нахожу везде
любви грядущей знаки, приметы.
Не бывает же так –
может, только лет в пятнадцать!
Не в Париже ведь, не май!
Сентябрь, угасает лето.
И в толпе вокруг –
мало принцев, должна признаться.

И в толпе –
лица серы и надсаден утренний кашель.

Злоба дня

Я не хочу деталей крупным планом:
Кровавых луж, раздробленных костей.
Держусь подальше от телеэкрана,
Особо – от программы новостей.

Я не хочу опять про катастрофы!
Хочу сидеть за письменным столом,
Слова сбивая в стаи, в строчки, в строфы,
В коктейль. Сидеть и думать о былом.

Я не хочу опять про катаклизмы,
Про выборы, про Запад и Восток...
Пусть это будет формой эскапизма –
Я поливаю комнатный цветок.

Убитых и опознанных подсчёты...
На фронте всё же мы или в тылу?
Взрываются сердца и самолёты...
А я всё рвусь – к стихам, к цветку, к столу,

К спокойной жизни комнатных растений –
Без патрулей, спасателей и мин.
А на химфаке в это время гений
Доваривает свой амфетамин.

Нам обещают новые теракты.
И этот почерк – горестно знаком.
Я позвоню. Спрошу тихонько: «Как ты?»
Не надо на метро – иди пешком...




Поглядишь на них –
усомнишься, где ты и кто ты.
Это наша страна –
иногда не уверена, наша ль? –
Одолев похмелье, спешит на службы-работы.

А другая часть страны
по утрам бежит от инфаркта,
Вредный кофе
не пьёт, не видит ни дна, ни гущи!
Это верно всё –
но того никак не отменит факта,
Что везде нахожу я
знаки любви грядущей.