тренированный взгляд не оставит на вещи следа
эта злая элитная радость – не знать притяженья
все мосты, расходясь, создают обреченность сближенья
все сбежавшие дети умеют не спать и считают до ста

перевод через улицы слов, голосов, поездов
этот детский восторг – незаслуженно сладкая вата
все сбежавшие дети смешливы, наглы, угловаты
и не помнят имен за шифровками цифр в густоте номеров

просто вышел июнь, процедился по капле на свет
облетел тополиной чумой по дворам и квартирам
куличи из амбиций и грез поспевают в песочнице мира
и сбежавшие дети молчат, отражаясь на глади газет

жизнь распахнута, вспахана, шарик летит в колесо
южный крест спорит яркостью с призрачным блеском софитов
и сбежавшие дети изводят за ночь килограммы графита
и меняют за день притяженье земных полюсов.

добежать, ухватиться, успеть заскочить на подножку
и из окон машин, электричек, гостиниц, купе и больниц
все сбежавшие дети бросают украдкой творожные крошки
на асфальт – по-привычке. и воздух чернеет от птиц.

(с) Рыжая Надежда