Вокруг пустота, хоть и что-то окружает. Чистый, белоснежный снег, на земле, на ветвях деревьев, на растениях. Тихий скверик, в котором нет ни души. Мёртвая тишина разрезается тонкой неслышной мелодией. Какие-то непонятные напевы. Знакомая музыка. Знакомые звуки. В самом сердце сквера, между заснеженными розами сидит девушка за мольбертом. В руке тонкий карандаш. Она рисует образ, очертания женской фигуры. Длинные, темные, слегка вьющиеся волосы изящно ниспадают с плеч, белое платье невесты. Очертания становятся всё четче, можно заметить наполненный болью и страданиями взгляд. А девушка все продолжает рисовать. И уже после улавливается точная связь- она рисует портрет самой себя. Образ, придуманный ею- ее душа.
А вокруг всё та же тишина… только стихла мелодия. Не слышно ни звука. Стоило бы испугаться этой неестественной атмосферы, но девушка с непоколебимым видом продолжала рисовать. Нанеся последний штрих, она опустила руку, остановилась, замерла, будто бы ожидая чего-то. И тогда из неоткуда появилась мужская фигура. Одетый с ног до головы во всё черное, он неслышно подошел к девушке. Не обернувшись, она сохранила спокойствие и не сказала ни слова. Мужчина ласково обнял ее за талию, затем его руки потянулись к руке девушки. Сохранив ту же мертвую тишину, он достал скальпель и сделал глубокий вертикальный надрез, длиной сантиметров пять, на кисти руки беззащитной жертвы. Девушка всё так же продолжала сидеть, не издав ни звука. Взгляд ее был бесчувственным, будто бы пустым, но слишком глубоким, пронизывающим. Она подняла глаза и взглянула в лицо мужчине. Он был достаточно молод, лет 25-30, вряд ли больше. Небесно-голубые глаза сочетались с черными длинными волосами и бледной кожей, вытянутое лицо и впавшие щеки подчеркивали выпирающие скулы. Но в целом человек выглядел очень красиво. Они не разговаривали. Глаза их встретились лишь на мгновение, которое, казалось, длилось вечность. Не сказав ни слова, они узнали друг о друге почти всё. Мужчина посмотрел на кисть левой руки девушки. Кровь струилась из раны ровным, непрерывным потоком, стекала на белое платье, на снег. Затем он взял ее правую руку. Нежно поцеловал ее и достал из-под темного плаща тонкую кисточку. Он снова посмотрел на девушку и протянул ей кисть. Легким движением она взяла ее в не пораненную руку. А затем, так же молча окунула ее вглубь раны. Теперь кисточка была окрашена кроваво- красным. Поднеся ее к мольберту, она нанесла первый мазок на платье. Цвет равномерно распределился вдоль зоны декольте. И стало ясно, образ этот совсем ни невесты, это образ отчаявшейся леди, ожидающей безысходности. Платье становилось всё более красным, девушка с таким же невозмутимым видом продолжала рисовать, а мужчина, ранее стоявший у нее за спиной, скрылся в пустоте.