Интриговать меня подарком на нынешний день рождения Никита начал задолго до. Я, как особа любопытная, мучалась и гадала, что же это будет. Обмолвится случайно, что «эти деньги я отложил на подарок», или «что-то я боюсь, что тебе не понравится..», и начинается:
- Хватит нагонять интригу, быстро говори, что это! Это собака?
- Нет, не собака.
- Сертификат в SPA?
- Надя!
- Что? Говори, говори, немедленно! – грозный голос подкрепляется активным прыганием по бедному Хомяку.
- Нет, жди дня рождения! Если скажу – ты же сама будешь ругаться потом!
- Не буду! Говори! Ролики?
- Даже если ты уже назвала правильный ответ, я всё равно не скажу, что он правильный.
- Ненавижу тебя, так не честно! – горькая обида и уход чистить зубы, наконец.

Никита пытается ещё немного подремать, а из ванны, тем временем, выскакивает надоедливое чудище и, не прекращая чистить зубы, вопрошает:
- Этшо дублеёонка?!
- Чего? Клеёнка? Или дублёнка?
- ДУБЛИОНКА!
- Нет.
- КЛИОНКА??!
- О, господи! – Никита зарывается под подушку и отказывается разговаривать дальше на эту тему.

Все друзья уже меня одарили, сказали тосты, Никитин подарок остался напоследок. Причём к тому времени, я уже провела опрос населения, знает ли кто, что мне подарит Ник. Хитрый Хомяк ни одной душе не сказал, видимо понимая, что надеяться можно только на свою стойкость против моих: «Скажи-и-и-и-и-и!»

Открыв красивую коробочку, я обалдела. Такого подарка даже предположить не могла, и моё лицо сразу всё сказало. Глаза сначала округлились, рот раскрылся, и я закрыла его руками. Потом удивление сменилось страхом, и ладошки переместились на глаза. Дорогой Хомяк подарил мне тандемный прыжок с парашютом. Пообещав, конечно же, что сбросится с самолёта вместе со мной в тот же день.

Прыгать мы собирались долго – то много работы, то чья-нибудь свадьба вклинится в клин. Собрались мы, наконец-то аж 9 августа (а ДР у меня 22 июня). На аэродром Манский мы приехали к 11 утра. С нами приехала команда поддержки – родной брат Ника из Томска с женой. Никиту сразу внесли в список, проверили ему давление и отправили на инструктаж. Я же в нём не нуждалась, так как за меня всё делал тандем-мастер, поэтому я осталась скромненько сидеть на скамеечке в тёплом вагончике. Тётенька-главная сказала, что я, возможно, вообще зря сегодня приехала, так как погода для тандем-прыжков не подходящая – слишком много облаков. Так что только ждать, может попозже расползутся, окаянные. Меня тоже внесли в какой-то список и отправили гулять. Гулять я пошла на инструктаж, конечно же.

Инструктаж новичков, который совершают самостоятельный прыжок в первый раз проходил в 5 этапов: сначала строгий, но весёлый, седой дяденька долго рассказывал как нужно прыгать, как себя вести, что делать в чрезвычайных ситуациях (например, если самолёт загорится или после прыжка ваш парашют зацепится за самолёт), как приземлятся. Происходила лекция возле полуразобранного самолёта, в котором и проходил второй этап инструктажа. Народ забирался туда по десять человек, следом лихо запрыгивал инструктор, не забыв прикрыть за собой дверь. Потом дверь резко открывалась и один за другим людишки выпрыгивали, обязательно под комментарии дяденьки – кто-то не правильно приземлился, кто-то не ту ногу выставляет вперёд и т.п. Потом отрепетировали аварийное покидание самолёта.

[700x170]

На следующем этапе народ прыгал с лесенки – сначала небольшая высота, потом выше и выше. Тут тренировали чисто приземление. Затем всех подвешивали на крючки, инструктор громко командовал: «Земля слева!», «Земля справа!», «Земля внизу!», и нужно было тянуть себя стропами в нужную сторону. Вот это задание мне показалось особо сложным, мне кажется, что мои слабые лапки с ним не справились бы. И последний этап, который являлся и экзаменом – полёт с некой конструкции. Наверху прикрепляют к раме, потом она летит вниз и в воздухе тебя перекручивает либо влево, либо вправо, нужно повернуть стропы в нужную сторону и чистенько приземлиться в песочек. Это был самый весёлый для зрителей этап – девчонки визжат от страха, приземляются не правильно, народ хором орёт подсказки: «Ноги вместе! Вместе!». Хомяка успешно сдал экзамен с третьего прыжка и мы пошли пить чай, так как на улице было жутко холодно.

Часам к трём я уже так привыкла к атмосфере, царящей на аэродроме, что чувствовала себя очень комфортно. Удивительно, но они все какие-то другие, эти люди неба. Все дружелюбные и как-то хитро улыбаются, будто им открыто что-то большее об этом мире, чем всем остальным. Мы сидели на пластиковых стульчиках и ждали, когда же назовут Никитину фамилию. Но его всё не называли. Самое задорное, что и не говорили, в каком взлёте он будет прыгать. Странная система.

Самолёт, громко тарахтя, взлетал, летал по голубому небу, а потом на нём один за другим раскрывались белые купола. Очень успокаивающее зрелище. Полная безмятежность. Все сидели и смотрели в небо, изредка только кто-то говорил: «Вот, ещё один!» Ещё там была одна фишка – в полёте нужно было дёрнуть петлицу, чтобы не раскрылся запасной парашют, иначе можно улететь в лес или на дорогу. Поэтому дополнительным развлечением для зрителей было считать «неудачников», которые забыли выдернуть запаску. «О, ещё один на двух парашютах летит!»

Около четырёх часов я уже полностью расслабилась и морально приготовилась, что мне придётся приехать на аэродром ещё раз. Но буквально через полчаса небо очистилось, облаков осталось совсем мало, Никита, как джентльмен, сходил к главной тётеньке и узнал, будут ли прыгать сегодня тандемщики. Вернулся с новостью – да, будут. Внутри у меня всё немного заволновалось. Я изначально не боялась, но уже настроилась, что не прыгну, а тут, оказывается, прыгну.

Вскоре тётенька меня поманила и отправила к доброму здоровому дяденьке, сказала, что прыгать я буду вместе с ним. Дяденька меня нарядил в непонятную сбрую, выдал мне классную авиаторскую шапку с очками, провёл инструктаж, и отправил к своим.

Снова ожидание.. Наконец-то назвали фамилию Никиты! Он серьёзный пошёл наряжаться, на него тоже одели сбрую, шапочку, и, наконец, повесили на спину основной парашют, а на живот запасной. Выглядела вся эта конструкция крайне не надёжно. И прыгали мы в разных взлётах – Ник в шестом, а я в седьмом, последнем.
- Никита, самое главное – не будь лохом, выдерни запаску! Долетишь, не долетишь – не важно! – давал советы Макс, брат Ника.
Они долго стояли сначала в шеренге возле поля, где складывали парашюты, потом возле самолёта. Потом загрузились и всё, дыр-дыр-дыр, самолётик начал катиться по травяной взлётной полосе.

это у меня не испуганное лицо, а просто солнце в глаза долбит! [700x650]

Когда Никита возвращался с поля, я уже стояла в шеренге и наблюдала за смешными дядечками-инструкторами за пятьдесят, которые вели себя совсем как молодые парни – веселились, подкалывали друг друга, а один даже притворялся котейкой.

У Никиты вид был усталый. Он слабо улыбался и совсем непонятно было, какие он эмоции испытывает. Если до этого народ возвращался на машине (некоторых подбирали на поле) и визжал (это девушки) и махал руками, то Ник был какой-то опустошённый. Он прошёл мимо, а я осталась стоять. Через минуту я уже быстро семенила за своим тандем-мастером к самолёту.
Забрались в самолёт, уселись по скамеечкам, всех пристегнули к чему-то. Начинается разгон, мы задорно подскакиваем на кочках. Дядька (именно он ранее был котиком), отвечающий за выброс всех из самолёта, шутит и хохочет, я вроде улыбаюсь, но он всё равно он кричит нам:
- Андреич, а чего это вы с твоей мадам такие грустные? Сидите унылые, что она, что ты?
- Так я приехал к 11 утра, а сейчас 7 вечера.. Естественно, сил уже никаких нет.

Я поняла, что, на самом деле, он прав. Все мы утомились и уже хотели не прыгать, а ехать домой. А мы летим, летим, на наборе высоты мы начинаем скатываться по скамеечке, подтягиваемся попами обратно наверх, я крепко хватаюсь за первую попавшуюся перекладину. Котик, скалясь во все зубы, открывает дверь самолёта, моему взору открывается частичка неба, а самолёт наполняет невероятный шум и свист. Ну, началось. Уже через пару минут звучит громкое «ПИП», котик делает знак рукой, все, кроме нас, поднимаются, поворачиваются лицом к двери. Я спокойна, но спокойствие мне это даётся за счёт того, что я без остановки повторяю про себя: «Руки скрестить, ноги поджать, голову налево…» Один за другим люди начинают исчезать в небольшом проёме, только девушка задерживается, неожиданно ногой упирается в бортик, я вижу её лицо – оно искажено гримасой страха пополам с восторгом, какое-то очень непонятное чувство. Кот ещё раз стукает её по спине, но он не двигается. Тогда он одной рукой прижимает её голову, чтобы она не стукнулась о самолёт, а второй легонько выталкивает её. Девушка кричит, но буквально через секунду крик стихает. Улетела, пташка. Потом котик вытягивает какие-то штуки с улицы в самолёт. Я не очень понимаю, но это какие-то тросы, за которые всех цепляли в начале, видимо, чтобы парашют открывался сам. Короче, не знаю. Ник бы лучше и правильнее объяснил. Дверь закрывается и мы продолжаем набирать высоту.

С нами в самолёте – уже известный Котяра, девочка лет 15, которая тоже прыгает тандем, и два видеооператора – девушка и парень, парень профи, будет делать оплаченную видеосъёмку для девочки, а девушка будет тренироваться на мне. У всех на руках какие-то «часы», которые показывают набор высоты (да, в технических средствах я просто ас), все постоянно смотрят на них. Всё, погнали. «Сначала вы, потом мы» - показывает Андреичу руками Котик.

Мы встаём, меня прикрепляют к тандем-мастеру, и мы с левой ноги одновременно начинаем топать к двери, которая снова открыта, мне становится смешно, какие мы с Андреичем задорные сиамчики. И тут мы подходим к двери в небо. Тандем-мастер встаёт прямо рядом с краем, а я, прикреплённая к его животу, оказываюсь висящей буквально в воздухе. Я тут же проделываю все нужные действия и закрываю глаза. Через некоторое время становится как-то шумнее, я думаю, что, наверное, мы уже летим. Открываю глаза, и вижу землю. Мы не летим. Я просто болтаюсь в воздухе, но уже намного дальше. Что можно подумать в такой ситуации? Только «Блядушки!» Я даже не успела закрыть глаза, как мы вывались в воздух. Всё закружилось, завертелось, я снова от страха закрыла глаза. Потом подумала: «Чего это я, уплачено за карнавал, будем смотреть карнавал» и снова раскрыла глаза. Земля, небо, земля, небо, вообще не пойми что, всё крутиться и вертится. Решила покричать для разнообразия, но ветер раздувал рот и получалось не «А-А-А», а «АОАООАООВЫБЫЬВ», мне стало смешно и я захлопнула рот. А потом резкий толчок, и мы плавно спускаемся. Парашют раскрылся. Фигня это ваше свободное падение, вот это – действительно круто. Мы летим, а вокруг наша Земля, такая необъятная и такая красивая. Мы медленно кружимся, я раскидываю руки и вот я уже птица. Получили сучки, летают люди! Девушка, которая должна была нас снимать улетела далеко, не справилась с задачей, и Андреич весело кричит ей:
- Таню-ю-ю-юха!
А Танюха парит где-то далеко и не слышит.

И тут всё закончилось, земля вроде была далеко, а вот она уже под нашими ногами и мы катимся по ней кубарем. Весь день ожидания на аэродроме ради пяти минут ощущения полёта. И то, для меня эти пять минут прошли как 30 секунд. Я думала, я там замёрзну, и пять минут – это долго, мне станет скучно. Наивная чукотская девочка. Это было прекрасно, но безумно, безумно непродолжительно. Просто расправить руки и лететь, наслаждаясь тем, как же всё-таки прекрасна земля. Немного понимаю теперь, почему все эти люди на аэродроме такие умиротворённые и дружелюбные.
Когда мы сидели внизу и смотрели на то, как раскрываются в небе белые купола, медленно опускаясь на землю, я чувствовала безмятежность. И думала, что когда я окажусь там, я буду чувствовать адреналин или страх. Но там, наверху, я опять же чувствовала безмятежность. Хочется возвращаться в небеса вновь и вновь.

А у моего чуда полёт проходил так. Выпрыгнул он третьим. Летел неудобно, всё давило, но поправлять «сбрую» на такой высоте он побоялся, мало ли шо. Посмотрел, в порядке ли купол, посчитал до скольки-то там, радостный выдернул петлицу запаски. Потом немного пооглядывался, а потом его начало вертеть. Запереживал, что рано выдернул запаску. А потом земля на него наехала. Удар был сильный. Ожидал, что будет сильный, но чтобы настолько… Всё из-за богатырского веса. На ногах не удержался, прокатился пузом по траве. Почувствовал успокоение, что всё, прилетел, но не тут то было. Парашют надулся и потащил его за собой по земле. Вздохнул, встал и побежал за парашютом. Потом начал его собирать. Оглянулся и понял, что находиться на взлётно-посадочной полосе. Вздохнул, оттащил парашют и снова принялся за муторную сборку парашюта. На лапках у Хомяки ещё долго были синяки, и его полёт совсем не походил на мою «безмятежность».